Святая Душа

<1 Глава> <Арена>        Самая северная страна, которую основали еще семь веков назад чародеи и маги, называлась Вен’Хейлом. В этой стране редко бывали солнечные дни, а тринадцать месяцев из восемнадцати здесь морозит бледный снег. За границей этого государства множество анекдотов связано именно с холодами этих земель, однако действительно холодно здесь только в месяцах ХладопИка и ЛютомОроза. Каждый третий здесь владеет магией второго ранга, а каждый четвертый состоит в какой-либо местной коллегии, коих здесь, благо, достаточно.        Очень давно было такое государство Эллендригх. Там обитало слишком много магов и чародеев, что сильно сказывалось на состоянии страны. Да, может быть оно и было весьма красивым и изумительным снаружи, но внутри… был хаос. Каждый волшебник мог с лёгкостью разрушить дом другого волшебника, который не понравился ему по какой-либо незначительной причине. И такое происходило слишком часто. Когда части магов из совета чародеев надоело это терпеть, они предложили провести реформы. Это бы значительно поменяло многие законы страны, и населению, наверняка, это не понравилось бы. Вторая половина совета, побоявшись бунта народа, отказали в проведении реформ. Тогда вся первая половина совета вместе с большим количеством людей, имеющих такую же точку зрения, ушли из страны на север и там отстроили один город. Потом еще один. И еще. А потом взяли и чертанули по карте свои территории, отрезав от себя Эллендригх и прозвали себя Вен’Хейлом с огромным узористым глазом на гербе. А Эллендригх был переименован в Астарос.        На сегодняшний день население Вен’Хейла составляет три сотни тысяч человек с хвостиком. Не так много как в Астаросе, однако какие это люди. В этой стране практически нет разбоев и бандитских набегов, ибо люди здесь разумные. Каждый находит себе более достойное занятие, чем сбиваться в шайки и грабить нажитое другими добро. И все же арены здесь были. И не понятно почему именно в этой стране выбрал себе ее Аарон, чтобы добывать на ней деньги для артефактов. Скорее всего, из принципов. Вопреки всем устоям о том, что, мол, в Вен’Хейле преступность отсутствует, он стал обитать именно здесь. Он редко ходил в набеги и грабежи с другими отчаянными бандитами, ему больше всего нравилось на арене. Здесь, на арене близ Хитмельфорда, он боем зарабатывал деньги, на которые потом покупал себе интересные артефакты с необычными воздействиями на носителя.        И в такой же обычный день, кажется, четырнадцатого числа Златолиста, он уже был на арене самым первым, когда та открылась. Он жаждал боя, но в бой не пускали без зрителей. Приходилось ждать еще и их. А к этому времени уже собралось солидное количество бойцов. Одного из них Риштер знал, потому как он тоже здесь уже как три дня ошивался, это был данмар Рреголь. Данмары это одна из множества рас в этом мире. Они имеют в своем большинстве коренастую фигуру, высокий рост и раннее и очень обильное выделение волос. Словом, многие из них к двадцатилетию уже соревнуются у кого борода длиннее: у одного десять сантиметров, у другого двенадцать и начинается.        Рреголь имел ярко-рыжую бороду до пупа, с четырьмя торчащими локонами-косичками, рыжие длинные волосы той же длины с выделяющимся лысым пробором на голове, огромный загнутый к низу нос и широкие зеленые глаза. Обветренные толстые губы он часто облизывал и улыбался до ушей, открывая напоказ свои дырявые зубы. Облачен он был в кроваво-красную тяжелую бронь с золотыми каемками и имел два небольших топора.        Бои здесь производятся путем жребия: вновь пришедшие получают свой уникальный номер. Судьи выбирают два случайных номера из списка и ждут пока один из бойцов не проиграет. После выбирают двух других. И так до вечера. Зрители приходят и уходят, но при этом их не становится меньше, а вот больше вполне. Бойцы сидели в специальном зале для участников, там можно было потренироваться на соломенном чучеле и выпить перед боем. Риштер был обозлен, что он сидит в этом зале уже третий час как дурак, хотя пришел сюда самым первым. Рреголь заметил его эмоции на лице и подошел к нему с двумя большими кружками пива. — Я тебя часто здесь видаю. — Поставив кружки на столик рядом с Риштером, произнес со своим особым, данмарским акцентом.        Риштер молчал. — Так ты не разговорчив? Кружа пива любого разговорит. Выпей со мной, рыцо. — Данмар сел на непрочный табурет, тот затрещал под увесистым грузом и предупредил пользователя о том, что может не выдержать напора. — Я Рреголь из Кавальдирии, а тэ как звать? — Дружелюбный данмар протянул руку. — Я Аарон Риштер из ниоткуда. — Риштер пожал толстую руку Рреголя. — Как так из ниоттуда? Каждый есть из откуда-либо, и ты есть. — Не хочу об этом, Рреголь из Кавальдирии. — Риштер схватил кружку и чокнулся с не успевшим что-либо понять данмаром. — Хозяе — барин. — Очнулся данмар и опрокинул кружку себе в бородатые и толстые губы.        Очередная пара кончила бой, и, вышедший мальчишка из комнаты судей, произнес имена двух других бойцов. Те засобирались, постоянно оскорбляя друг-друга и возвышая себя словами. Риштер, потерявший надежды, что в этот раз вызовут его и поняв, что ему еще ждать, грустно вздохнул.       Зал был далеко не первоклассным. Из рабочего состава здесь два мужика, не особо отличающихся от свиней. Половина досок на потолке прогнили, а из щелей тут и там торчат небольшие живые существа. Скамей, хоть слава богу, предостаточно, есть куда присесть. На столах пивные разводы, а все стулья исписаны разными надписями неразвитых особ. На этой арене хорошо лишь одно — платят хорошо, а лишь это нужно было Аарону. — Давно ты здесь? — Спросил вдруг Рреголь. — С самого утра. — Коротко ответил святая душа. — Нэ-э. Дней столько? — Вообще я часто сюда заглядываю, но не всегда по несколько дней подряд. — А я вот уж как третэ день сюда приходаю. Ищу соперника хорошэ, да от монет не откажу.       Толпа шумно заревела, наверное, один из бойцов нанес хороший и красивый удар. А может, наоборот, едва уклонился от сокрушающего лезвия соперника. По всему залу рассредоточились бойцы разных рас и комплектаций, однако, Риштер не заметил ни одного в легкой броне. Аарон был здесь таким единственным. Косые взгляды из-под десятикилограммовых шлемов только радовали его. — Тэ могут вызвать в любо момент. Ты не хочешь уже нацепить панцирь? — Рреголь поднял свою густую рыжую бровь и скорчил лицо. — Я предпочитаю больше средний доспех. Не пятидесяти-тонный и не кожаные тряпки типа тех, что аузериты носят, а нормальный средний доспех. — С легким раздражением сказал Аарон, хотя и сам не понял откуда оно взялось. — Дело твое. А мне по вкусу как раз пятидсе. пятидестя. тьфу ты! Сложные человеческие слова. — Проворчал что-то на данмарском Рреголь. — Тяжелэ доспехи вобщем нравятся.       Бой кончился. В залу зашли те двое бойцов, один, который в тяжелом сером доспехе, был сильно побитым: латы его изломаны, лицо в крови, половина меча отсутсвует. Второй же, это аузерит в легком кожаном доспехе, был весьма чистым, если не считать небольшой царапины на левой руке. — Как жо его так угораздило то? Проиграть такой плешне?! — Данмар легко стукнул кулачиной по столу. — Все просто. Обыкновенный аузерит с восхитительным проворством, по традиции в кожаном доспехе. В бою использовал хитрый трюк, который ломает орудие врага пополам, после чего уже, скорее всего, издевался над соперником, ввиду своей чрезвычайной ловкости. Этот черт слишком неповоротлив, чтобы нанести большой вред аузериту. Однако, он сумел его цапнуть, видимо, аузерит потерял бдительность на доли мгновений. — Прокомментировал Риштер. — Э? — Аузериты с ранних лет обучаются маневренным атакам и хитрейшим приемам, до которых нам не догадаться. — Ого. Ты как всего это узнал? — Не скрывая удивления, спросил рыжебородый. — Простейшая наблюдательность. Чем больше смотришь, тем больше видишь. — Щелкнул пальцами Аарон. — Да я бы этого зеуроита вмиг уделал! — Рреголь хлопнул кулаком в свою ладонь. — Я бы не спешил с выводами. Аузериты слишком хитры и быстры. Врожденные способности. — Да и без топоров бы ему череп вскрыл!       Вышла очередная пара, Рреголь позвал местного разносчика пива и попросил принести две кружки, потом пожаловался на то, что здесь раздают напитки не женщины, а потом в последний раз выговорился о своей непобедимости по отношению к аузериту. — Завсегда запивэ нервы пивом. — Рреголь сложил руки на столе. — А ты как предпочитэ нервы покоить? — Убиваю. — Прищурившись, взглянул на собеседника Риштер. — Хорошэ дело. Только вот не всегда есть те, кого можно убить, верно? — Верно. — Спокойно согласился Риштер, хотя в глубине души был удивлен, что данмара не задел такой неожиданный ответ. И все же это данмары, черт знает, что у них творится в городах, быть может и еще чего похуже. — Видишь он того огромного рыцо? — Спросил Рреголь кивнув головой за спину Риштеру. Он обернулся и увидел впрямь через чур большого солдата. Тот сидел на порванном диване, и полностью один его занимал. Броня у него была черная с красными каемками, шлем с длинными бычьими рогами, а как орудие использовал огромную кувалду. — Вот я бы с ним хотел выйти. Достойнэ соперник, не то, что эти обноски. — Рреголь смачно сплюнул на пол.       Принесли пива, с поля донесся довольный ор зрителей и через полминуты в залу вошел только один боец изрядно потертый со всех сторон. — Несчастный случай! — Крикнул боец куда-то в толпу, будто оправдывается перед кем-то.       Мальчик, как обычно выглянул и вызвал еще двоих. Риштер нетерпеливо ударил ладонью по столу. — Да что ж за издевательство?! Мне тут сколько сидеть то еще? — Недовольно выпалил Риштер. В ответ ему донесся грубый голос. — Будешь ждать столько, сколько придется, сопля! Я здесь тоже, быть может долго сижу, и ничо, не ною!       Аарон успокоил в себе ярость, и просто легко выдохнул. Хотя был не прочь разбить лицо тому дерзкому мужику, но понимал, что встраивать потасовку сейчас ни к чему. Бойцов становилось все больше, а значит шансы Риштера на бой падали все быстрее. Хотелось просто ворваться на поле боя и сражаться. С кем угодно, или со всеми сразу — без разницы. Жажда боя не терпит своего. Ему нужно было отвлечься, но темы для бесед с Рреголем никак не приходили в голову, да и сам он чего-то замолчал.       Когда святая душа умирает, его заменяют другим. Так происходит в обязательном порядке до тех пор, пока мир еще доставляет интерес Всевышнему. Святых не может быть больше пятидесяти в одном и том же мире, и находятся они в нем с самого создания. Аарон живет в Нер’Твейдэ не больше года, он также был заменой умершему святой душе. За весь этот срок он не сделал ничего хорошего, от чего все его собратья были им огорчены, а Авидус заинтересован таким поведением.       В залу зашла побитая с поля парочка. Пацан созвал двух других, а к столику Риштера и Рреголя подошел один боец откуда-то из глубины зала в тяжелом серебристом доспехе с огромной гравировкой ангела на груди. Под шлемом в виде орлиной головы, с непонятно где находящимися щелями для глаз загудел очень глухой и низковатый голос. — Ишь чего удумали. Я им не дамся так просто. — Он шумно сел на табурет и опер голову обеими руками. — Дружище, ты перепутал стол. — Тоскливо заявил Аарон. — Хоть бы щелки для глаз где придума. — Добавил Рреголь. — Я Наддерхальф ин Мегскель! Рыцарь белого ордена. — Гордо ответил рыцарь на наши замечания. — Кайово ордена? — Рыцарь высокомерно хмыкнул на небрежные слова данмара. — Белого ордена! Неужели ты, рыжебород, ни разу не слыхал о таком? — Не был удостоен. — Отвернулся от него данмар и допил кружку с пивом. — Белый орден занимается очищением городов от сквернословцев, то бишь от тех, кто верит в то, во что не хочет верить правительство. При это всем, сами рыцари белого ордена не верят ни во что, или верят никому не рассказывая. От того и белый орден, белый — цвет нейтральности. Верно рассуждаю? — Без интереса поинтересовался у Наддерхальфа Аарон. — Это если коротко! Очень коротко! Наши деяния весьма более обширны. — Нам не интерессо, мож не утруждаться. — Деликатно вырыгнул из себя пивные газы Рреголь. — Да вы просто ничего не понимаете! Вы и сами небось такие же сквернословцы! — Ага. Еще еретики и бесопризователи! Кличай как хош, мы нормальные, а вот ты, со своим орденом, совсем разум то и потярэ. — Не шути так, данмарец, если вы будете в списке подозреваемых, я лично выйду сжечь ваши хаты! — Данмар. Просто данмар! Это не страна, это раса! — Рреголь явно погрубел, кажется, еще чуток и будет бойня. — Пускай хоть бы и так. Для меня вы, нелюди, на одно лицо… — Вы к нам за стол с какими-то неясными воплями подсели. Не зря. Может поделитесь, раз на то пошло? — Встрял Аарон, дабы урезонить чуть не вспыхнувшую ссору.       Рреголь хотел потушить свои вновь появившиеся нервы пивом, поэтому подозвал разносчика. Еще одна пара вышла с арены, и были созваны, тем же пацаненком, другие два бойца. Среди толпы бойцов поднялся шум, их становилось все больше, и все орали как резаные. — Меня призвали в Хитмельфорд для проверки двух подозреваемых. Рассказать, что там было, не могу, орденский закон. Скажу только то, что дома их не было, а когда я вышел, соседи, что не успели спрятаться от меня, рассказали, что, мол, хозяева дома, то есть те сквернословцы, на арене. Ну я сюда и пришел. — Рреголю принесли кружку пива и он сделал из нее огромный глоток в полкружки. — Здесь эти уроды попытались меня завербовать под свои прогнившие знамена еретиков. Я то их размесил за углом здания, но вот тошнота до сих пор не проходит. Чтобы меня, самогó Наддерхальфа ин Мегскеля, пытаться завербовать в свои жалкие ряды! Жалкие уродцы! — Аарон был уверен, что не будь на рыцаре шлема без щелей, он бы сплюнул. — Ну и чего теперь ныть? Завербовэ? Нет. Живы они? Нет. Чего тебе еще надобно то? — Уже ничего. Но сама мысль о таком непристойном с их стороны поступке бросает меня в дрожь. — Deakstarah! Подумаешь, тоже мне проблэ. — Данмар сплюнул на пол. — Бросает в дрожь, вона, когда семью на твоих глазах вырезают, а не эти твои сказки.       Народ завыл, с арены зашла пара, оба были изрядно побиты. Судейский пацан выглянул из-за двери и выкрикнул имена. — Торшавагх из Лордтренда и Аарон из. из. из Вен’Хейла! — Риштер, все-таки дождавшись этого момента, встал и посмотрел, прищурившись на мальчишку. — Откуда? — Слегка улыбнулся Аарон. — Ы-ыы. — Пацан растворился в глупой улыбке до ушей и спрятался за дверью.       Помимо Аарона к выходу подошел тот самый огромный солдат в черном доспехе и шлеме с бычьими рогами, с которым так хотел сразиться Рреголь. Риштеру вслед говорил Наддерхальф. — Ты собираешься его победить этим легким мечом? Он ведь его даже не почувствует! — Это не обычный меч. — Снова ухмыльнулся Риштер, а потом окунул голову в шлем с видной щелью, а нижняя часть шлема выпирала вперед и имела ряд небольших отверстий, для облегчения дыхания. — Я думал, бесстрашнэ бойцы, типа тебя, не одевают шлема. — Добавил вслед Рреголь. — Не комфортно, когда голова открыта во время боя. — Немного спешно ответил Аарон и легким бегом добежал до выхода на арену.       Риштер любил это мгновение. Любил вот так стоять рядом с тем, кого через несколько минут победит. Любил смотреть в зажравшиеся глаза, которые так и верят, что нет никого сильнее их. Те глаза, которые думают, будто, если нацепить на себя тонну брони, тебя никто не победит. Любил во время боя ломать их мысли о своей непобедимости, нанося вихревые удары и легко парируя на тяжелых взмахах соперника.       Торшавагх сильно отличался от других бойцов. Он не бросался угрозами и оскорблениями, не впихивал себя в ряды непобедимых, оценивал соперника по достоинству и был готов к поражению. Сначала в зале на несколько секунд усеялась тишина, а потом прошла волна шепота: «Да он ему голову откусит и не заметит», «Жалко паренька то, хороший, наверное, человек был», «Да я бы от такого еще до боя сбежал, и не постыдился бы». А сам он был тихим, не болтал вообще.       Они вышли на огромное поле усыпанное песком диаметром в сотню метров. На скамьях возле арены сидели около двухсот человек, и все ревели, жаждали боя. Все хотели увидеть, как огромный человек в железе одним ударом раскрошит такого мелкого, по сравнению с ним, бойца. А вот Риштера ничуть не задевали нотки страха. Наоборот, он уже таял от предвкушения того, что разочарует весь народ, и от того, как многие, кто поставил все на Торшавагха, обанкротятся.       Они разошлись и встали друг-напротив-друга на расстоянии в двадцать метров. Тяжелый рыцарь достал огромную кувалду из-за спины и ловко ей мотнул один раз в руке, после чего с размахом ударил в песок. Аарон медленно выхватил меч из ножен на спине. А потом очень быстро нарисовал лезвием восьмерку. В воздухе на этом месте образовались небольшие голубые узоры, которые постепенно исчезли. Зрители восхищенно ахнули при виде меча святой души. — Ты маг? — Уверенным каменным голосом спросил Торшавагх. — Нет. Нечто похуже. — Ты инвенмед? — Осторожно, но все таким же непоколебимым голосом снова спросил рыцарь. — Боже упаси. Неужели такой страшный? — Риштер встал в боевую стойку, сделал еще оборот мечом, вслед за мечом оставались те же голубые узоры в воздухе.       Торшавагх последовал примеру соперника. Он перехватил кувалду поудобнее, в обе руки, и стал медленно приближаться к святой душе. Шлем тяжелого рыцаря, судя по всему, изображал быка, однако лицо было скрыто неизвестно чем. Какие-то странные узоры, больше напоминающие языки пламени.       У Риштера был не обычный меч, об этом догадаться можно сразу. Святым душам выдают эти мечи, прежде чем они будут отправлены в свои миры. Такой меч называется эниеверденом. Они невероятно легкие и очень острые, но это компенсируется малым сопротивлением к поломке. Даже можно назвать их хрупкими. Именно поэтому святые души в конце дня проводят необычный ритуал. Это со стороны выглядит как медитация, однако в таком виде они не только восстанавливают свои мечи, но еще получают энергию и отдых: три-в-одном, а еще он называется Временем Тишины.       Эниеверден Риштера был в полном порядке еще со вчерашнего вечера. Каждый вечер он в обязательном порядке тратит полчаса на восстановление меча, также в это время он вспоминает события прошедшего дня и размышляет о глубокой философии и смысле существования Авидуса и Бытия в целом.       Торшавагх нанес размашистый удар слева, от которого Аарон с легкостью увернулся, но спустя секунду к голове Риштера уже неслась, разозленная промахом, наковальня кувалды. Риштер парировал и мог бы нанести серьезный удар в бедро, но не сделал этого. Поэтому просто откатился от противника и пошел по кругу. Торшавагх пока не атаковал, копил силы, а Риштер их еще и не терял. Ну конечно, тяжело хранить силы в тонном доспехе с центнерной кувалдой.       Спустя полминуты Торшавагх снова ринулся в атаку. Он закружил с кувалдой и по инерции уже не мог ее остановить. Он просто надвигался штормом, в которой безудержно мотался огромный железный набалдашник молота. Риштеру едва удалось избежать этого вихря и перекатиться под ногами у соперника. И снова Аарону ничего не стоило пронзить противника в спину, но нет. Торшавагх заметил это, когда резко обернулся и перехватил поудобнее орудие. — Зачем ты поддаешься мне, человек? — Прошипел через шлем соперник Риштера. — Как презрительно это звучало. Неужели ты не человек? — Я не смогу ответить. Говори! Ответь мне! — Толпа заревела, жаждая получить кровь и бойню, а не переговоры на арене. — Я так слаб? И это не в твоих принципах, убивать слабую жертву?! — Я просто хочу увидеть тебя в бою. — Спокойно ответил святая душа, сделав мечом еще оборот в руке. — Для чего? Набираешь армию в свои еретические ряды?! Кто ты? — Нет, не для чего. Это из личных мотивов.       Рыцарь с рывком и мощным размахом влетел на Риштера, но тот словно бабочка порхал и не давал себя и задеть огромным молотом. Орудие Торшавагха металось, искало жертву, но эниеверден святой души не давал такой роскоши. Аарон, вдоволь насмотревшись на старания и умения рыцаря, под гул народа перекатился за спину сопернику, тот же, имея ввиду свою неповоротливость и стремительность святой души, слишком долго поворачивался. Когда же Торшавагх обернулся к нему, тот уже стоял с мечом на вытянутой руке, в паре десятков сантиметров от шлема рыцаря в черном. — Ты проиграл. — Спокойно сказал Риштер и опустил меч. — По правилам арены ты должен нанести мне удар, но ты меня даже не коснулся! — Верно. Но ты проиграл. Так значит правила арены тут не причем. — Аарон спокойно засунул меч обратно в ножны на спине и пошел к выходу.       Народ взвыл, не получив того удовольствия, которого так жаждал. Риштер знал, он может уйти с арены беспрепятственно, и даже получить награду за победу, если противник сам признает свое поражение. Но сейчас ему было безразлично: согласится или не согласится со своим поражением Торшавагх. Ведь тогда Аарон пойдет и отдаст ему эти деньги. Потому что он знал. Знал, что у Торшавагха больная клитринией дочь. Знал, что он пошел на арену не просто из развлекательных целей, не ради получения монет на пиво или брюстель, не ради славы. А ради дочери.       Обычный человек не понял бы, откуда Риштер все это узнал, ведь они толком не говорили. Хотя и этого было достаточно святой душе. Простая наблюдательность — чем дольше смотришь, тем больше видишь. Тихое поведение в эркере, опечаленный, отягощенный голос, неохотная тягота к бою, хоть и со вспышками гнева: мгновения понимания того, что он делает это ради дочери. Потом еще и легкое как перышко голубя воспоминание о слухе, что некий рыцарь с головой быка ищет мести за больную клитринией дочь. Все это направило его лишь к одной мысли. Ради дочери. Дочери. Аарону хватило секунды, чтобы понять, что он поторопился. Поторопился и понял, что рыцарю ничего не стоит сейчас убить меня, он потеряет честь, но сохранит дочь.       Он снова понял. Он резко развернулся, и потянул руку к рукояти меча, но был ошеломлен мощным кулаком Торшавагха. Аарон отлетел на пару метров и еще немного прокатился по песку. Он очень быстро встал, но рыцарь стал слишком быстр. Торшавагх схватил брыкающуюся святую душу за шею обеими руками, а потом с размаху бросил того в песок. Риштер стал быстро отползать все еще лежа на спине, но ступня рыцаря, возложенная на грудь Аарона, не давала ему двигаться. Соперник поднял голову к балкону судей и громко выкринул: — Этого достаточно для победы?!       Аарон подумал про себя, что сделал бы Торшавагх, скажи они ему, что этого недостаточно. Ради дочери он без труда бы и раскроил ему череп, хоть ведь он и не был мясником. Рыцарь помог подняться святой душе и они оба двинулись к выходу с арены, в тот же самый зал, где его ждал Рреголь.       Когда они вошли, им навстречу вышли другие двое бойцов. Они подошли к столу, за которым до сих пор сидели Рреголь и Наддерхальф. — Прости. Так было надо. — Оправдался Торшавагх перед своим соперником. — Мне не нужны твои извинения. Я все понимаю. — Риштер, уже снявший шлем, улыбнулся своему бывшему сопернику. — Ну он тебя, конечно, отмутозэ нормально так. — Мы уже про это забыли. — Добродушно ответил Аарон. — А как ты все узнал? Чары? Прочитал мысли? — Каменный голос Торшавагха немного изменился и стал более мягким. — Простейшая наблюдательность. — Щелкнул пальцами святая душа. — Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что ты это делаешь для больного ребенка. Вот только не смог понять, дочь или сын? — Дочь. Маэнна. — С грустью произнес Торшавагх. — Вы о чем? — Подключился к диалогу данмар. — Да так. О своем. Ты когда обратно, Наддерхальф? — Поинтересовался Риштер у белоорденца. — Думаю, завтра на рассвете. Тогда, быть может, до ночи успею. — А вы чуво шлемы то не снимайте? Нам и так то жарко, вам там, верняком, совсем дышать тяжело! — Встрял Рреголь, обратившись к рыцарям. — У меня орденский дресс-код! Я не имею права снимать шлема нигде, кроме как дома, таков закон! — Это во избежание давления со стороны тех, чьи дома они сжигают. — Пояснил по-простому Аарон, слегка усмехнувшись и подмигнув белоорденцу, но тот в ответ только что-то проворчал. — А я не люблю показывать своего лица. Просто не люблю. И я не хочу об этом. — Тоскливо заявил рыцарь в черном доспехе.       Прошло какое-то время, бойцов становилось меньше, потихоньку в зале наводилась относительно тихая обстановка. Рреголь уже был изрядно выпившим, ведь пять кружек для данмара это как одна для человека, так как они имеют сопротивление к опьянению. Наддерхальф что-то все бредил своим орденом, мол, не такие уж они и плохие и прочая оправдывающая ерунда. Торшавагх внимательно слушал, хоть и безучастно согласно кивал, он ждал нового боя, но все также очень редко говорил.       Когда очередная побитая пара пришла с поля, пацаненок громко, как обычно, чтобы все слышали, выкрикнул: — Торшавагх из Лордтренда и Линцельд из Варлоара!       Торшавагх собрался, поднял огромную кувалду с пола и пошел ко входу на арену. Его соперником был обычный, ничем не отличающийся от остальных, рыцарь в тяжелых, но более легких доспехах чем Торшавагх. Этот рыцарь сражался огромной пикой, а защищался каплевидным щитом коричневого цвета с металлическими шашками и одной большой в центре. Только сейчас Риштер подметил, что кувалда Торшавагха тоже испещрена узорами в виде языков пламени и черепком, покрытым этими языками.       Рреголь и Наддерхальф обсуждали какие-то последние события. Рреголь рассказал про войну баронов на востоке Астароса, которые, якобы, не поделили красоту своих дочерей. Наддерхальф поделился новостью о том, что два месяца тому назад в Веэдире, что на северо-западе Лордтренда, бедняки подняли бунт и установили свою власть в городе, да еще к тому же дали себе гордое имя: «Галки». Теперь правительство пытается извести этих тараканов, но чего-то не получается. Не войной же идти. Торшавагх к этому времени уже вернулся с победой, хотя его соперник довольно долго держался. — А слышали вот чего? Говорят, будто в Варлоаре где-то чуть южнее Драггнерима, откуда не возьмись, появилась группа странных магов. — Оповестил данмар. — Ну и что с ними? — Не удивился Наддерхальф. — А не кажэ тебе это странным? И ладно бы хоть шпионы какие аль еще чего, тогда все ясно было бы, а тут нет, людей лечат за бесплатно. — Интересно. Может сквернословцы какие? — О-ой. Вот не заливай! Везде тебе твои еретики мерещатся. Ты так с ума только не сойди. — А я что? Ведь верно, может, предполагаю, а ты сразу: «с ума сойдешь»! Внимательнее надо быть. И бдительнее. Не успеешь оглянуться, а тебе уже строят козни. Вот так всегда. Нельзя расслабляться, я тебе говорю. Чуть только слабину, и все! Конец! Нас, в белом ордене, этому обучают. Обучают быть острожными, вот и вам советую, пошлите со мной в Итель’Хаген. Никогда не поздно исправиться. Вот только если верите в божеств всяких, коих не существует, конечно же, то лучше поменьше об этом болтайте. А еще лучше, отвернуться от своей веры. Все это дрянь. Брехня. Созданы эти боги, только чтобы управлять простачками. — Ну хорош, хорош, все, успокойся. — Вплелся Рреголь. — Свои чуждые мнения оставь при себе, другим голову не морочь. — А я то что?! Хочу только вас уберечь от этой напасти — религии. Вот, скажи, ты веришь? — Обратился Наддерхальф к данмару. — А я вот не собирэ тебе отвечать. — Высокомерно бросил рыжебородый. — Нет, ну ты скажи, коли веришь, я тебя ущемлять не собираюсь. — Ну, верю, допустэ, и что? — Во-от! Вот тебе твое божество хоть раз помогло? Хоть раз откликнулось на твои молитвы? Хоть единожды спасло?! Вот тут то и оно, что ни черта оно тебе не помогало. Существа верят во что-то, просто потому что им надо во что-то верить. Они без этого не могут. Все самовнушение. Мол, если я буду молиться, то мне на самом деле что-то будет. Так человеку проще. Да и не только человеку, любому разумному существу. Нас, в белом ордене, отучают от этой дурной привычки, делают из нас стальных атеистов. Вот вы хоть раз видели животное, которое поклонялось бы какой-либо иконе, мать ее так, или там еще чему похуже. Нет! Потому что им это не надо. И нам, по сути, не надо. Но все, как я уже сказал, внушено нам кем-то из древних веков. — Да ну на хер, с тобой такие беседы вести. Чушь несешь. — Данмар нахмурился сильнее чем когда-либо, сидел и смотрел в стол. Аарон решил разрядить обстановку. — Как зовут то себя эти маги? — А? А! Ну так, черт их знает, что-то с гримом связано, точно помню. Ах да, еще эти падлы жутко одеваются. Они полностью в черном и лица у них такие вытянутые, будто нос домашнего клетрана и белые. Ну это только по рассказам, так что сам ничего не могу добавить. — С вытянутыми лицами, говоришь? Раса, может, древняя какая-нибудь? Пробудившаяся от столетнего летаргического сна. А может. Может это призванные демоны какие? Тогда объясним тот факт, откуда они взялись посреди государства незамеченными. — Ты мне уже осточертэ, ну прям кишки готов тебе выпустить. — Не совсем серьезно сказал Рреголь.       В эркере уже почти не было бойцов. Данмар чертыхнулся про себя от того, что его до сих пор не вызвали на арену, но уже смирился. Он неплохо провел время и без этого. Кроме стола, за которым сидела четверка, было занято еще три стола, за каждым сидело по два-три человека. Но вдруг между этими столами появились две фигуры, очень знакомые Риштеру. Он сразу не догадался, кто это был, но примерно догадывался. Фигуры проскользнули мимо столов и раскиданных стульев и подошли к столу с Аароном.       Оба воина выглядели точь-в-точь как Риштер. Тот же красивый доспех с узорами и мехом на шее, тот же шлем с выпирающей нижней частью, тот же самый эниеверденза спиной. Стоило только выйти фигурам из тени, как Риштер подскочил и встал в удобную позу, в которой легко можно будет выхватить меч и одновременно парировать потенциальный удар. Но пара подошла спокойно, даже не показывая виду, что будет бойня, будто просто захотела познакомится с четырьмя рыцарями.       Один из них, тот что пониже, снял шлем. Под шлемом была обритая наголо голова с трехдневной щетиной, кривоватым носом, порванным левым ухом и абсолютно серым левым глазом. Второй же не удостоил других своим лицом. Так и стоял. Риштеру ничего не стоило определить, что это святые души, а вот другие не поняли. — Лемм. — Тихо произнес Аарон себе под нос, будто напоминая себе, кто перед ним стоит. — Рад, что еще помнишь. — Сухо ответил обритый рыцарь. — Хотя, с твоим то образом жизни, не скажешь, что ты помнишь имена всех своих собратьев. — Я знаю зачем вы здесь. Уходите. — Риштер не церемонился ни секунды. Он говорил четко, но все еще тихо, хоть и не шепотом. — Ты нарушаешь все правила. Ты ведь это знаешь, зачем портишь ситуацию? — Вас и так сорок девять, не справитесь? — Должно быть пятьдесят. Ты двенадцатый, и этого не изменить. — Я в курсе, какой у меня номер. Я даже знаю какой номер у тебя, Лемм. Уходите. — Объясни мне, идиоту, в чем затея твоих бессмысленных поступков? — Лемм спокойно сел за стол на скамью рядом с Торшавагхом и Наддерхальфом, и все также смотрел прямо в глаза Аарону. Все остальные из компании Риштера молчали и слушали, не вступая в диалог. — Если я тебе скажу, что мне просто надоело жить по таким тяжелым правилам, ты поверишь? — Нет. — Мне все равно. Уходите. — Повторил вновь Риштер. — Ты мне не объяснил, насколько я понимаю. — Лемм закинул в рот одну зеленую виноградинку, тарелка с которыми стояла посреди стола. — Объясил, но ты не понял. Не мои проблемы. — Второй святая душа, который пришел с Леммом, все так и стоял неподвижно и смотрел прямо в глаза Аарону, хоть глаз этой неизвестной святой души видно не было. — А ты объясни так, чтобы я понял. — Лемм стал уплетать виноград одну за другой, а Риштер явно хотел уже выместить все, что думал. — Да надоело мне это. Три месяца жить на привязи, словно пес какой. Это нельзя, то нельзя, за это вообще тебя сжигают живьем. Попробуй что-нибудь сделать не так — тебя тут же «заменят», хоть что делай, тебя все равно «заменят», если ты надоешь Ему. Я вообще не понимаю, как вы собираетесь так жить. Это уже даже не жизнь, это рабство. Рабство по своей же воле. Я не собираюсь по своей воле становиться рабом. Хочу пожить для себя, знаю, так я недолго проживу, но зато вообще проживу. А вы будете долго и мучительно исполнять Его приказы, настолько же скучные и невыносимые, что писать бумаги целыми неделями, например. Не хочу. Понял, Лемм. И если хочешь, так и передай ему, хотя нет, лучше передаст пусть вот этот вот. — Аарон указал рукой на святую душу, который до сих пор не двигался. — А то он обозлится из-за меня, а ты под руку попадешь, пострадаешь еще не дай бог. Вот и все. Все высказал. Бывай, Лемм. — Протараторил Риштер и уселся за скамью рядом с Рреголем, который также как и остальные ничего не понимал. Лемм немного помолчал, пожевал виноград и спросил. — Н-да, причина, конечно, весомая. И я тебя, боюсь, понимаю. Но тебе ли не знать, что в наказание за твое непослушание, он может создать то, чего еще этот мир не видывал. — Осознаю. Но ничего с собой поделать не могу. А если он настолько ущербен, что будет наказывать не меня, а мир, то есть и всех, кто на нем живет, то я его вообще просто ненавижу. — Слишком тяжело править тысячами миров одновременно. Его можно понять. Хотя кто мы такие, если подумать, чтобы понимать столь высшее существо. А ведь он даже и не существо, он, мать его, создатель этих существ. — Данмару надоел этот бессмысленный диалог, в котором он ничего не понимает, поэтому просто прямо стал говорить. — Так, я ни черта не понял. Вы либо объяснэ, либо упердывэ подальше. — Боюсь, мы договорили, так что ничего объяснять я не собираюсь. — Обратился к Рреголю Лемм, но все также до сих пор смотрел на Аарона. — Ну дык валите тогда поспешнэ, а то у меня кулаки с утра чешутся, и я с удовольствэ о вас их потру. — Лемм посмотрел на данмара, словно на щенка, а Риштер посмотрел на него, будто говорил ему: «успокойся, иначе хуже будет». Рреголь все понял и заткнулся. — Береги себя, Аарон, только сам Он знает, как наказать этот жалкий мирок за непослушание. Жаль мне тебя, Риштер, и в то же время я тобой восхищаюсь. — Лемм окунул голову обратно в свой шлем и они вместе с другим святой душой двинулись к выходу.       Обстановка относительно разрядилась после ухода этих двоих. Наддерхальф больше, пока-что, не бредил своими сквернословцами, Рреголь снова нахмурился и не болтал лишнего, ну, а Торшавагх как сидел себе тихо, так и сидит. В зале стало совсем уже тихо, бойцов практически не осталось. В этот момент зашла с зала очередная побитая пара и паренек созвал двоих других: — Сонмар из Валдора и Рреголь из Кавальдирии! — Ну наконец то! Пойду уже вымещу пар. — Нахмуренный рыжебород встал, попрыгал, размял пьяное тело, потом подкинул над собой оба топора по очереди и двинулся ко входу на арену. Его соперника никто не увидел. — Ну может расскажешь? — Обратился к Риштеру белоорденец. — Я не хочу, не могу об этом. — Сухо ответил святая душа и продолжал смотреть туда, куда пять минут назад ушли двое святых душ. — Ну понятно. А эти двое то, кто они? Почему они к тебе со странными предъявами подошли? — Братья мои далекие. — Ты если что, зови меня. Я, Наддерхальф ин Мегскель, встану за тебя и буду сражаться за тебя, если надо будет. — Спасибо, Над. — Над? Меня так еще никто не называл. — Теперь я тебя так зову, если ты не против. А мне стоит пойти уже в свою комнату. Приготовиться ко сну. Быть может, завтра увидимся. — А Рреголь? — Неожиданно спросил Торшавагх. — С Рреголем не попрощаешься? — Мы с ним еще встретимся.       Аарон встал из-за стола, прихватил свой шлем и двинулся к выходу. Он снимал комнату близ арены и сейчас надвигался именно туда. На улице уже смеркалось, хотя святая душа не мог вспомнить, когда успел пройти целый день, но не придал тому значения. За небольшими пригородными домиками возле арены виднелся огромный город Хитмельфорд, огни которого были словно звезды в небе. Риштер легкой рукой приоткрыл дверь и выпил стакан воды. Неизвестно зачем, ведь святые души не имеют ни жажды, ни голода, ровно также как и не имеют привязанности ко сну. Всю энергию, которую другие существа получают из еды и отдых, который получают от сна, святые души вытягивают из Времени Тишины.       Аарон сел посреди комнаты, вытащил потертый меч с местами, в которых были отколоты кусочки лезвия, снял шлем. Его лицо имело идеальные пропорции, слишком идеальные для мужчины, левый глаз был затуманен, и черные как уголь волосы до плеч. На левой щеке была очень глубокая борозда от старой раны, которая переходила на шею, сантиметровая борода, с выбритыми усами тоже имела черный цвет, хотя и казалась немного светлой. Святая душа не любил свою внешность, поэтому часто носил шлем. Риштер принял нужную позу, и меч, лежащий перед ним, сам взмыл в воздух и так и плавал на высоте тридцати сантиметров от пола. Меч был очень красивым на вид: навершие в виде круга с отверстием внутри, как бублик, и усеяна мелкими синими кристалликами, гарда была серебрянной, а на концах были синие, прозрачные камешки размером с глаза.       Аарон думал о будущем дне, думал о встрече с Леммом и Сорок-Вторым, размышлял о диалогах, которые сегодня были с интересной компанией. Вдруг в его голове появилась мимолетная мысль о том, что пора уже что-то менять. Быть может брать специальные заказы у магов на находку артефактов? Или стать переводчиком? Святые души обучены всем языкам Бытия еще с самого их создания. Риштер получал удовлетворение во Время Тишины, он чувствовал сытость и успокоение мозга. Но в один момент святая душа заметил, что в его голове непорядок. Будто кто-то копошится в его голове, точно ему тараканов внутрь черепной коробки положили. Он сразу понял, что к чему. — Ну и что тебе нужно, Авидус? — Нетерпеливо громко спросил у тишины Риштер…