Святая Душа

<2 Глава> <Между Солнцем и Луной>       Солнце было багровым точно кровь кнорглита. Оно еще излучало тусклые свои лучи на землю, но становилось все темнее и темнее с каждой минутой. Сильный ветер задувал листьями дорожный указатель, сделанный наспех или просто очень давно. Горы на горизонте были темны и неприступны, казалось, что их можно вот так просто взять в руку и запустить по ветру, и они полетят, полетят на встречу свету, а мы останемся навечно во тьме. Именно в тех горах находится дворец магии Иллитайле, куда направлялся святая душа.       Указатель сообщал, что тропа налево ведет в город Ваденвуд через мост, а тропа, та что направо, ведет в Зинмеэре и Ис’Тхолат. Все три города довольно большие, и все находятся в плотную к лесам. Что не шибко сказывается на счастье населения: из леса, то и дело, выползают различные твари, о коих вроде и не слыхал никто раньше. Лес, что соприкасается с Зинмеэре и Ис’Тхолатом очень огромен и носит имя Ввудель’Книген. Ходит не мало легенд не только о том, что на их территории уживаются различные царства диких мутантов, но еще и о аузеритах, которые якобы бросили свои дома и отправились жить в леса. Там у них своя иерархия, свои законы, свои понятия и традиции. Никто не отваживается входить в темные, глубокие леса, особенно ночью, особенно в Ввудель’Книген. А ведь этот лес поистине огромен: его площадь примерно равна площадям четырнадцати таких же городов как Зинмеэре. Также ходят слушки, что, якобы, в Зинмеэре есть даже тайный культ, который создан теми дикими аузеритами, будто они убивают именно людей в городе и скрываются, а люди все сваливают на данмаров, аузеритов или тельдиев. Якобы, убивают тех, до кого не дорасти, говаривал так один местный старик. А делают все это дикари, чтобы люди города свои подальше от лесов возводили.       Риштер стоял не один у, скрипящего стрелкой, указателя. Помимо него, тут был Наддерхальф, Рреголь и огромная группа людей. Очень огромная. И все были в ярко красной броне, однако, они не были построены как-то специально: пехота спереди, лучники сзади, в этом сборе солдаты были со всяким оружием вразнобой, и шли они не ровным квадратом, а как попало, но вообще сейчас они просто стояли и отдыхали, по видимому. Конь Наддерхальфа был белым с черным пузом, а конь Риштера был коричневым с черною гривой, хвостом и копытами, а Рреголь был пассажиром Аарона на лошади. Они втроем стояли прямо перед указателем на развилке. — Еще встретимся? — Спросил Наддерхальф у святой души. — Даст судьба, свидимся. — Слегка усмехнулся Риштер, но сразу закашлялся. — А ты, Рреголь? Все так в Ваденвуд собрался? — Да вот я думаю, да размышлэ. Ну вот, что я забыл в этом проклятом городе? Я туда поехал, лишь от того, что вас покидэ желания не имел, да поближе к основной ветви движения. Хорош ж было бы жить там. Да вот любо мне узнать, что за орда вона там. — Рреголь кивнул головой назад, где было много солдат. — Поди да спроси. Вот чудак. — Наддерхальф оказывается имел длинное копье с нарезным навершием и острием, очень искусная работа, мастера белого ордена знают свое дело. — Дык не прилично так. Вдруг от чо будет, так сразу на меня. — Говорит о приличии мне сам Рреголь Рыжебород? Я тебя умоляю, они тебя не сожрут, быть может, даже к себе возьмут. — А я вот только этого и жду. Видно же, что бойцы хорошэ, ну вот прям точно для меня! Я ж, понимаете, жажду битвой. Видать армия короля какого в бой идет. Так я добровольцэ выйду и надерусь вдоволь. Быть может кой-какую наградку у короля вытрясу. А там уж встретимся, даст судьба, так Риш, говорил? Эге! — Белоорденец укоризненно посмотрел на данмара, но с шуткой. — И не смотри на меня так, Наддерхэ, какая, вот лично мне, разница, за коего короля сражаться? Для меня эти войны, так, пустяки. Ну подерутся, помирятся или раздерут друг друга, а через полсотни лет их потомки этим же займутся. Все время война, без нее уже люди никуда не деваются! Так что я привык! — Риштер не мог оторвать глаз от кровавого глаза, что тускнел и тускнел. — Привык к тому, что она происходит постоянно, не здесь, так где-нибудь, вона, у черта на куличах, всегда война! Так и какая разница за коего короля идти, если ничего, это по своей сути то и не изменэ? Вот так вота! — Что верно, то верно. Война всегда вокруг нас, и никуда человеку от нее не деться, ибо они же ее и создают. — Добавил Наддерхальф. — Без войны люди жить не могут… Они слишком глупы, чтобы отказаться от этой обузы, слишком недоразвиты, чтобы придти к всеобщему миру и гармонии. — Подметил мужчина в тяжелом красном доспехе и шлемом в виде головы дракона с закрытой пастью. — Приветствуем вас, благородный рыцарь. — Поздоровался Аарон, другие вяло подхватили. — Ох, боюсь, я не удостоен вашей чести, сударь. Я же есть грязное отродье, нежели вы. — Незнакомец осмотрел нашу троицу. — Ох, прошу прощения, не сразу подметил, что в вашей высокоуважаемой компании присутствует рыцарь белого ордена, мое почтение! — Драконоглавый слегка поклонился в его сторону, а Наддерхальф беззлобно мазнул рукой, якобы, такое бывает у него каждый день, но Риштер был уверен, что он удивлен. — Позвольте представиться! Я Полковник Кродд из Драгон’Айта. — Наддерхальф ин Мегскель к вашим услугам! — Поднявшись на козлах встрял белоорденец. Кродд ему поклонился. — Я Рреголь Рыжебород из Кавальдирии. — Почти смущенно произнес данмар. — Ни для кого не секрет, что в Кавальдирии рождаются самые величайшие рыцари и легендарные кузнецы! — Обольстился полковник, и данмар заметно покраснел. — А вас как величать, уважаемый? — Обратился он к святой душе. — А я просто Аарон Риштер. — Сухо ответил святая душа, отворачиваясь от солнца к знакомым. — А почему вы говорите, что неудостоены нашей чести? Неужели вы думаете, что мы столь благородны? — Нет, просто я в свое время слишком сильно согрешил. — Боюсь, все мы грешны, так что… Можешь рассказать, благородный рыцарь. — А чего рассказывать? Ну, если быть очень кратким, то я стал врагом трех государств от этого греха. — Ох ты ж ничего себе! Это ж как надо было согрешить то? Ты, что же, матери Короля Вольдрика засадил по самые… — Святая душа укоризненно посмотрел на данмара и тот прикусил язык, но Кродд лишь слабо посмеялся. — Нет. Жаль, но нет. Я убийца. Ох, какой же я грешник, я убил священника Гизмо, который, как оказалось, являлся братом Королеве Демитре. — Наддерхальф прищурился и посмотрел на Кродда, но его взгляда даже не заметили. — А это кто? — С большим интересом спросил Рреголь, указывая на солдат в красном. — А это… Это свободный полк, полк без знамен, так мы себя зовем. — Э? — Все убийцы, воры, разбойники, которые хотят встать на путь более благородный, на путь исправления, встают в ряды нашего свободного полка. — Он махнул рукой в сторону хохочащих бойцов. — Нас две тысячи двести сорок трое. Мы сражаемся за тех, кто платит. Иными словами мы наемничий полк. А я… Меня сделали командиром, чтобы полк не был отправлен на произвол судьбы. Имел цель. А сейчас мы направляемся в Варлоар, говорят там заданьице есть для свободного полка. — И что вам за это? — Почесал голову Рреголь. — Ничего. Так мы исправляем грехи содеянные, и не платят нам, и не славы мы не получаем. Только искупление. И никому мы, по сути, не служим, сами для себя сражаемся, просто одной армией, не по отдельности. — Э, вот проклятье! Я то уж хотел к вам присоединэ, но грешков то у меня не наблюдэ, что-то. — В принципе. Ты можешь вступить к нам, если такова твоя воля. Но не знаю, будет ли тебе от этого хорошо. Ведь мы ничего не получаем, как я уже сказал. — Да срать я хотел на золото и славу, мне бы битвы! — Интересно знать, откуда же тогда у вас такие хорошие доспехи. — Чопорно подметил белоорденец. — Мы, хоть и искупляемся, но жить нам надо. Поэтому после битв мы забираем у умерших их броню. Мы исповедуемся у величайшей Фаэри’Ниер под предлогом того, что на том свете людям броня не нужна, а на этом уж и подавно. — Броню практически одинакового вида? Не верю тебе, лжец! — Наддерхальф не сдержал ненависти. — Высокоуважаемый рыцарь белого ордена, прошу изъясниться во избежание недопонимания. Последняя наша битва была близ крепости Ваш’Игхан, это на востоке Лордтренда. Там было восстание бедняков или что-то в этом роде. Сначала войска государства своими силами их решили победить, но это не увенчалось успехом. Вот нас призвали, мы их уделали, а доспехи Лордтрендских рыцарей себе забрали. — Второе восстание уже… — Грустно подметил Риштер. — О чем ты? — Видать в Лордтренде совсем условия для жизни ухудшились. Устраивают бунты, я слыхал, что на северо-западе тоже бунт устроили. — Святая душа размял запястья. — «Галками» зовутся. — Ах, ну да. Я тоже про такое слышал. Мы бы приняли заказ, если бы нас призвали, но королю, кажется, не понравилось, что мы стащили доспехи их братии. Поэтому второй бунт они без нас решили подавить. Ну и пускай. А нам Король Эймор предложил кое-что поинтереснее в своих землях. — Вы передвигаетесь без лошадей? — Поинтересовался данмар. — Маршем. Медленно, но верно. — Кродд взошел на небольшой холмик, положил руку козырьком ко лбу и прищурился в сторону побагровевшего до черноты солнца. — Погодка-то совсем нехороша. Не жалеет нас природа. — Можа затмение? — Нет, это то, что нас погубит. — Риштер сказал это тихо и с печалью в голосе, но никто не обратил внимания на его слова.       К перепутью, с той тропы, откуда пришли Аарон, Рреголь и Наддерхальф, подошел рыцарь в бронзового цвета доспехах, шлем он держал в левой руке, а на спине в ножнах у него был длинный, изогнутый, тонкий меч. Его короткие густые волосы имели темно-русый цвет, а на висках, вокруг темно-карих глаз и шее были намечены татуировки в виде языков пламени. В его взгляде читалась опасность, хотя он ее и скрывал, в движениях рук были видны напоминания о смертельно стремительных и уверенных ударах, которые не остановит ничто. А на вид он был так себе. — Проклятье! Берегите свои языки, господа! Это сам Де’Риарель Змеиный Клинок! — Э?! И от чего это? Я не привык скрывать свои взгляды! — Пригрозился Рреголь. — Он слишком своеобразен, может не понять безобидной шутки, а разделать всех нас ему, как пить дать! — Предостерег Кродд и отвернулся к темнеющему солнцу. — Добрый день, путники! — Рыцарь в бронзе подошел к компании. — Даросте. — Буркнул данмар. — Куда путь держите? — Поинтересовался белоорденец у бронзового. — Как знать. Погода совсем не радует. — А ты чего это бронзовый доспеш надел? Небось совсем не разбираешься в железе, да? Его ж погнуть запросто! — Это не бронза. — Де’Риарель демонстративно размял плечи. — Это кантрий. В таком легко сражаться, но удары в нем весьма болезненны. — А толку от такой брони? Получишь раз, да и останэ калекой. — А я не привык получать удары в бою. — Равнодушно ответил Де’Риарель. — Полагаюсь на ловкость и скорость, а не на прочность и плотность панциря. — Кому как. — Вскинул руками данмар. — Мы еще твоего имени то не знаем, рыцо, скрываешь, аль как? — Я не стесняюсь своего имени. — Извольте. — Я Де’Риарель ин аваль Феррох. — Чье имя ты украл? — Очень раздражительно вдруг спросил Наддерхальф. — В каком смысле? — Бронзовый сощурился и стиснул зубы. — Титул «ин» дается только рыцарям белого ордена, достигших восьмилетнего срока службы! — Белоорденец снова поднялся на козлах. — А ты… не похож на такого! — Верно. Было дело. Я служил в Аннтель’Рагене девять лет. Но потом решил уйти. — Потому что и сам стал тем, кого наказывал?! — Я не понимаю твоих предъявлений, рыцарь. Если я ушел из ордена, это ничего не значит. Я ушел по личным мотивам, никакого отношения к религии это не имеет.       Наддерхальф злостно выдохнул, коротко бросил нам прощание и галопом ускакал в сторону Зинмеэре и Ис’Тхолата, а точнее он ехал в свой храм, который находится где-то в той стороне. Рреголь хохотнул от удивления, что он ушел так резко и практически без прощания. Кродд взволновано смотрел то на багровое солнце, то на Змеиного Клинка. А Риштер… Риштер просто утомленно смотрел в землю. ------ — Ну и что тебе нужно, Авидус? — Нетерпеливо громко спросил у тишины Риштер. — Ох, прости Двенадцатый, не хотел тревожить твое Время Тишины. Хм, я думал, кстати, может вам сделать увеличенную зависимость от магии. Или… Знаешь, довольно много идей у меня, но всех не реализуешь… — Зачем ты здесь?! Зачем в моей голове? Хочешь меня переманить? Не получится. Хочешь заменить? Заменяй скорее. — Кхм. Неужели ты думаешь, что я действительно не могу читать твоих мыслей? Я уже давно понял, что тебя мне не вернуть, так что закупорил свои чувства я в комок… Ты нарушаешь, созданные мною, правила, это наказуемо заменой. Но. Ты первый, кто это сделал. Так что для тебя я сделаю исключение. Я оставлю тебя. Но я сделаю нечто более интересное… -… — Тебе не интересно? — Боюсь, нет. — Ну раз интересно, то слушай. Я сделаю так, чтобы именно тебе нужно было спасти этот проклятый мир! Ты будешь единственным, кто будет знать, как его спасти! А ты ведь спасешь… Знаю, что спасешь, потому что не сможешь ты обрести всех этих существ на смерть. — А зачем мне их спасать? У тебя одним миром меньше, одним больше… А я не питаю особой симпатии к прогнившим людям. — Значит начнешь питать. И вообще не перебивай, иначе заблокирую тебе голосовые связки. Так вот… Внимай! Ты слушаешь?! Так вот. Я… — После эпичной паузы продолжил голос. — Пущу на ваш мир вечную ночь! Ну как тебе? — Э? Подумаешь, вечная ночь. Я подумал, что ты создашь нечто более опасное, ну там потоп или метеоритный дождь. А это… Ерунда. Люди и без моей помощи выкарабкаются. — Ну посмотрим. И так, внимай! Солнце окровавится, опустится ночь! У отца пропадет сын, мать потеряет дочь! Ничего уже вокруг никогда не увидишь ты! Ни неба, полей, ни как распускают листья цветы! Вечная ночь! Мрак навсегда! Мир в красоте человек потерял навсегда! — Н-да, ну и ерунду ты сочинил, конечно. — Что?! — Ни рифмы, ни правильного состава строк. Даже подзаборный бард-бедняк лучше напишет. — Будто сам лучше сможешь! — А я не создаю по сотне миров в день. Господь, у тебя хватает разума создать разумы другим существам, формировать ландшафт и создавать извечные легенды, а вот стиха мелкого написать не можешь… — Ты отходишь от темы, Двенадцатый. Вообщем, я вставлю тебе в голову осколок знания, в котором будет информация о том, как вернуть свет. Но не будет все так просто, уж я постараюсь. — Это все? Оставишь меня в покое? — Конечно, Двенадцатый, конечно. Отдыхай, но не долго продлится твой отдых. Скоро ты будешь лезть из кожи вон, дабы спасти свой жалкий мирок! — Ты уподобляешься существам, которых создал. Уже говор их перенимаешь. — До свидания, Двенадцатый, запомни, спокойствие никогда не может продолжаться бесконечно. Рано или поздно настанет такой момент, когда тебе придется выбирать. И выбор этот будет влиять на дальнейшую судьбу не только твою, но и многих других… До встречи, Двенадцатый… ------ — Расскажи про свою страну, Кродд. А то я вот не слыхал ни разу. — Вдруг, после долгого молчания, чтобы хоть чуть-чуть нарушить молчание, за которым был слышен только боевой марш свободного полка, спросил Рреголь. — Про Драгон’Айт? Ну я много знаю про свое государство, честно говоря. Но я постараюсь быть кратким. — Святая душа, данмар и рыцарь в бронзе внимательно слушали полковника. — Вообще это древняя страна, можно даже сказать, самая древняя из всех. На всей земле, почему-то только в тех горах обитали драконы, а чуть южнее поселились их низшие собратья — горгульи, вегатты, сольнадиры. Когда в горы пришли люди, драконы приняли их слишком великодушно. Они делились с ними золотом, драгоценными камнями, которые веками хранили у себя. Многие камни на коронах, диадемах, браслетах и ожерельях королей и прочих высоких фигур как раз из моих родных краев. Первое время эти горы считались местом священным, то есть местом одарения людей цветными камнями. Даже помню, король Циздер ставил барьеры, чтобы простолюдины не совались туда. А сам выкачивал из драконов побольше ценностей, одевая на себя улыбку добродушности. Потом в этих горах, рядом с драконами стали строить деревушки, а потом и города, но даже тогда драконы были добры и щедры. Даже пара войн начиналось, помню, по поводу того, чья это будет территория. В итоге порешали, что там будут строится все в равном количестве. И все короли стремились настроить там побольше своих деревушек, побольше, чтобы получить больше золота, больше камней, стали оттеснять драконов к северу. И вдруг драконам в один миг это очень не понравилось. Очень. Они сожгли все города и деревни, что были в горах, а еще пол-королевства Ннейнавенг и Шиндарисс впридачу. Оба, кстати, давно уже не существуют, чтоб вы знали. Неважно, но уточнить стоило. Так вот, рассвирепели драконы на славу! Короли хотели пойти на них войной, но решили, что бессмысленно сражаться с ними, только хуже будет. Поэтому просто отгородились от них и дальше стали жить, поживать. — К мосту подходим… — Сам себе тихо произнес Риштер. — И все чтоль? — Опечалился вмиг данмар. — Конечно нет! Спустя сколько то лет драконы успокоились и снова были добры и щедры как раньше, через силу позабыв про грехи людские. А те стали снова подбираться к горам все ближе и ближе. Именно тогда появился ковенант Пылающего Барьера, которые придерживались стороны драконов и создавали свои законы, чтобы не нарушать баланс «союза» между людьми и драконами. Они ухаживали за драконами и были с ними близки и бескорыстны, не брали от них камней и других ценных вещей. Существовали они в мире и согласии, отгоняя злых людей подальше от драконов, пугая их байками, что, мол, драконы уже злятся и вам надо бы уходить поскорее, а то сожгут вас, к собачей матери, и не заметят даже. Пылающий Барьер стал строить свои деревушки и города в горах, но не прогоняя драконов, наоборот, создавали для них специальные места проживания в этих городах. Король Чейнсельд, наследник Циздера, негодовал таким расположением. Он стал отправлять шпионов в Барьер, дабы те под прикрытием брали от драконов как можно больше драгоценностей. Спустя какое-то время в Барьере почти половина людей были шпионами Чейнсельда. Драконы были недовольны таким поведением и стали жаловаться их главе, Рыцарю Овалдилю, который создал ковенант и посвятил всю свою жизнь именно драконам, а также выучил их язык. Овалдиль созвал всех бойцов и приказал сжечь всех до единого, драконы удивились такой просьбе, но подчинились своему близкому другу и помощнику. Из оставшегося от них пепла, Овалдиль с помощью магии создал Пепельных Стражей, которые уже все до единого без всякой корысти были настоящими друзьями драконам. Но Драконам не нравилось управлять пешками, рабами, и они убили Овалдиля, с надеждами, что все Стражи погибнут. Но они не погибли, а Овалдиль на самом деле выжил, хотя и был слишком сильно обожжен. Он добрался до королевства Ннейнавенг и рассказал про все слабые места драконов Чейнсельду, тот с превеликим удовольствием собрал армию и напал на драконов. Так началась Великая Война с Драконами! А Пепельные Стражи, несмотря на то, что Овалдиль был их хозяином, подчинялись приказу, который он выдал им еще до того, как ушел, то есть сражались за драконов. Война продолжалась на протяжении шести лет и в итоге люди все-таки одержали верх. Убив почти всех драконов, а выживших приручив, они создали в горах свою страну и прозвали ее Драгон’Айтом. Во как. — Ничего себе! И я не знал такой интересной истории! Вроде большое государство, а я глупец, не знал! Теперь всем друзьями в трактирах рассказывэ буду! — Хех. На здоровье. Может население страны нашей поднимется. Ходят даже легенды, будто на северо-западе страны еще есть крепости, в которых до сих пор живут пепельные стражи и ждут, когда драконы вернутся. — А сейчас то драконы есть вообще? В мире, то есть. — А как же? Есть, но их осталось очень мало, и они страются избегать контакта с людьми. Еще помнят, как мы их родину разбомбили. А в Драгон’Айте нередко можно встретить желающих вернуть былых драконов, проводят обряды и прочую ерунду. Некоторые стали слишком фанатичны, убивают других людей в надежде, что это одобрит драконов.       Они подошли к тяжелому, крепкому, сделанному из толстых, добрых бревен дуба мосту. Рреголь в пути неудачно подвернул ногу, и теперь сильно хромал. Мост охранялся Ваденвудскими солдатами, которые при виде орды сильно испугались и решили уже бить тревогу, мол, война началась. Но потом увидели знаменосца с пустым полотном и успокоились. Уже многие знали, что такое полк без знамен, истории об их боях во имя искупления, а не цели корыстной разлетелись по миру слишком быстро. Сразу после моста была очередная развилка: одна дорога вела к границе Вен’Хейла, а другая в город Ваденвуд. Небо стало совсем темным, и ни единой звезды на нем не было, казалось, будто весь мир это чугунная кастрюля, которую плотно закрыли крышкой. На дозорных башнях полыхали факелы, а солдаты носили креммéры, то есть конструкции, которые держат факел у носителя за спиной. Такие часто одевают шахтеры и искатели приключений, когда спускаются в пещеры. — Дагольт Шерейн, капитан гвардии и начальник сия дозорного пункта к вашим услугам! — Горделиво произнес блондин с волосами до плеч и мелкой черной щетиной. Его волосы были связаны в хвостики у висков и спускались до груди. Он носил серую броню с синими попонами и плащом, как принято у солдат этого государства, на груди была небольшая вставка герба страны: глаз во всю рамку, сделанный из красивых мазков, узоров. — Здравствуйте, высокоуважаемый капитан Дагольт. Будет ли грубостью с нашей стороны, пройти по сию мосту? — Нежным, ласковым голосом, припеваючи, спросил полковник. — А что-же мы его блокируем что-ли? Мы же не таможня какая, мы лишь дозорный пункт, дабы на мосту шалостей всяких не происходило. Проходите, не стесняйтесь! А вы куда, собственно? — Полк без знамен держит путь в далёкий Варлоар, ваше благородство! — Ох ты, так далеко? Ну чтож удачи вам в пути, воины! А вы… Господи! — Блондин резко упал на одно колено и зомбированным голосом заметил. — Не заметил, что в вашем обществе присутствует сам Де’Риарель ин аваль Феррох! Прошу меня простить! — Встань, солдат. Не стоит отдавать мне лишней почести. Я такой же воин как и ты. — Вы слишком льстите мне, сравнивая нас. Мне до вас, до вашего мастерства слишком далеко. — Блондин встал. — И я с большим удовольствием сейчас говорю с вами, не каждый день встречаешься с мастером клинка, с освободителем Кренны.       Риштер весьма отчетливо услышал похвальбы со стороны капитана, и вспомнил событие, которое произошло где-то семь месяцев назад в городе Кренна, что на востоке Астароса. В этом городе разбушевалась страшная болезнь — каликтия, которая распространялась слишком быстро. Правительство города оцепило все зараженные кварталы в Зону К и заблокировало как вход, так и выход из этой зоны. Правительству было жалко огромного количества лекарств, чтобы всех излечить, поэтому они просто ждали, когда все зараженные помрут. Тем временем в зоне К творился хаос, люди убивали друг друга, гонимые неизвестными мотивами, а некоторые даже доживали и переходили в последнюю, третью стадию болезни, в ту, когда зараженный превращается в страшное существо, убивающее все, что попадет под руку. Потом в город пришел неизвестный рыцарь, который под покровом ночи грабил лекарственные склады города и отдавал все больным из зоны К. Спустя какое-то время, город был полностью избавлен от этой эпидемии и вновь расцветал. А рыцарь в конце своей миссии открыл лицо. Правительство сначала хотело его убить, но решило, что рыцарь все-таки поступил правильно, хоть и грабил склады, что противозаконно. Этим рыцарем и был Де’Риарель. И все-таки узналось, что рыцарь убил около трех десятков городских солдат, за что стал врагом города. — Держи моего коня, Рреголь. — Сполз со своего транспорта Аарон. — Что? На кой он мне? Я же с полком пойду. А они все пешком. — Бери, говорю. Пригодится, нога у тебя совсем никакая. — Святая душа похлопал коня по боку, он ответил обрывистым фырканьем. — Эх, странный ты. Но тебя не переубэ, так что будь по твоему. — Рыжебород неловко запрыгнул на даренного коня. — Черт бы тебя побрал, отличный конь! Возьми-ка вот что… — Данмар полез рукой за пазуху. — Ничего мне не надо, Рреголь. Доброта как бумеранг: сегодня я тебе помогу, завтра ты мне.       Спустя немного времени, когда блондину надоело льстить бронзовому, а Кродду терять время, мы разошлись. Полк без знамен вместе с Рреголем отправились к границе Вен’Хейла прямиком в Варлоар. Риштер же и Де’Риарель остались в деревушке Гентлермаунт, чуть поодаль с этой стороны моста. Так как наступала ночь, оба решили пока не выдвигаться к городу, к которому оба стремились. Все комнаты в местном вонючем трактире были заняты, и Риштер вспомнил, что здесь обитает его знакомый, которому он не так давно спас жизнь убив, преследующих того нерсисов. — Ну и какие планы у нас, Аарон? — Трактир забит до отвала. Идти в ночь не резон. Остановимся у моего знакомого здесь. — Дай угадаю, это маг? — Не угадал. А с чего ты это взял? — Оба воина продвигались по небольшой улочке, смердящей навозом и прогнившими трупами, зарытыми еще очень давно под плинтусами домов. — Святые души часто водятся с чародеями. — Ухмыльнулся бронзовый. — А я слышал, что освободители городов зачастую быстро погибают после своих подвигов. — Возможно. — Разошелся в ехидной улыбке собеседник Аарона. — Значит мне повезло, раз я еще жив. — Позволь дать тебе совет. Ты проживешь еще дольше, если сумеешь не ворочать языком лишний раз. — Риштера сзади за левый рукав взяла рука Де’Риареля. — Это угроза, святой? — Это предупреждение. — Сухо ответил святая душа и выхватил руку. — Позволь дать тебе совет. Нам не стоит скрещивать клинки, это может плохо сказаться на твоем здоровье. Ведь ты знаешь, кто я такой. — Учту. Но у меня есть преимущество. Ты не знаешь, кто я такой.       Святая душа подошел к двери небольшого затхлого домишки и легко постучал. За маленьким окошком с толстыми и мутными стеклами горел уютно огонек. Дверь со скрипом отворилась настежь внутрь и в проходе появилась фигура старого, хиленького мужичка, который слегка горбился и тер нос. Он был простеньким деревенщиной в старой рубахе и простертых штанах, сделанных из мешка, с кучей заплаток, ноги были босыми. В его глазах в первую секунду показалась эмоция страха, но потом он все понял и бросился на колени. Де’Риарель чопорно хмыкнул и ухмыльнулся Риштеру. — Ох, господин Риштер, мы снова встретились! Что привело вас в наш затхлый уголок? — Встань с колен. Я ничем не лучше тебя, Ахшевалль. — Напросно вы так говорите. Я же что, обычный крестьянин, простолюдин, рыбак. А вы рыцарь, благородный воин. — Вот видишь. У тебя побольше титулов, чем у меня. Сам себе ведь противоречишь. — Добро улыбнулся Аарон хозяину дома. — А теперь прекрати меня восхвалять и позволь попросить у тебя об одной довольно грубой просьбе. — Вы меня пугаете, мастер Аарон. Не томите же, скажите, что вам нужно, только учтите, я не умею управляться с орудием. — В данный момент это ни к чему, хотя искренне советую тебе, Ахшевалль, научиться хотя бы простейшим навыкам управления мечом. Без этого скоро тяжко получится выжить. Так вот, хозяин, позволь мне и моему другу переночевать у тебя, ибо трактир занят, а идти в путь ночью… сам понимаешь. — Ох, и от этого столько шуму? Проходите, конечно, проходите, я застелю вам на чердаке. Моя жена Ивенхасия почти приготовила ужин, будете зваными гостями у стола! Проходите, боже, ну и напугали вы меня.       Святая душа и рыцарь в бронзе прошли за порог и в нос сразу же ударил резкий запах коровника. Коровника, который не мыли уже лет шесть, и ладно хоть этот запах подавлял аромат только что приготовленного блюда, а то иначе бы оба воина сошли с ума. Дом был мрачным изнутри: ни единой картины или другой единицы декора, всего-лишь одно небольшое окошко возле двери, маленькая печурка, в которой полыхали, недавно наколенные полешки. В доме был один огромный стол, за которым могло уместиться человек девять, большущий топчан, видимо для всей семьи сразу и четыре табуретки. Однако, в семье крестьянина было пять человек: сам он, жена его и три сына, одиннадцати, семи и пяти лет. Весь дом освещался лишь этой маленькой печуркой, а потому освещен был лишь маленький закуток дома, все углы были темны.       В глаза Аарону ударила тень от стула. Де’Риарель молча ждал приглашения и стоял внутри дома справа от двери, возле самодельной вешалки. Ивенхасия подняла котелок, висевший над костром в печке и поставила в середину стола, дети в это время уже уселись за стулья и глотали слюни от предвкушения. Но мать прогнала детей на топчан, а сама села на стул по правую руку от мужа, а два стула напротив были рассчитаны на Риштера и Де’Риареля. Оба были приглашены Ахшеваллем за стол, и оба сели преждевременно сняв и поставив ботты с мечами у выхода. — Исключительно изумительный суп! — Спустя тарелку похлебки, утерев губы, сделал комплимент святая душа. Бронзовый же даже не притронулся к еде. — Эй, рыцарь в золоте, извольте отпробовать, чего моя жена приготовила. — Это не золото… — Стиснул зубы Де’Риарель. — И я привык есть только свое. — Вы с собой носите, аль покупаете и сразу в уплет? — Храню в вещмешке еду. Немного, чтобы не успела испортиться. — Вот эт верно! А то не всегда таверна аль столовая коя попадается, приходится питаться тем, шо сберег… — Благодарим тебя, Ахшевалль! — Прервал старика Аарон, который беспрестанно говорил. — Пускай дети твои поедят хоть, а мы с тобой побеседуем у печи. — Оно и правда! Ивенхасия… — Старик шлепнул жену, что моложе его лет на пятнадцать, по заду. — Зови спиногрызов! Пускай налетают на суп! — Но звать детей не пришлось, они сами, как услышали, что незнакомцы отходят от стола, немедленно оказались около стульев, но не садились.       Старик уселся у огня по-турецки, святая душа и бронзовый повторили за ним. Ахшевалль достал какую-то траву из нагрудного кармашка, заботливо разложил ее на небольшом испачканном кусочке ткани и аккуратно завернул в трубку. Эту трубку он сунул в печь и достал ту, когда она уже тлела с одного конца, от нее шел едва заметный дымок, который очень приятно пах. — Лучший сидехх во всем Вен’Хейле. Учитесь, пока я жив! — Я думал, на территории Вен’Хейла это незаконно. — Как бы невзначай сказал Де’Риарель, поправляя ремень и смотря только на него. Старик затянулся и, прищуривши и без того морщинистые глаза, посмотрел на него. — Верно, незаконно. Но вы же пришли меня не уличить в курении верно? — Верно. — Вступил Риштер. — Расскажи-ка нам новости уходящего месяца, Ахшевалль. Сказочку на ночь, так сказать. — Да что рассказывать? — Заметно погрустнел старик. — Если только по мелочи. — А ты давай по мелочи. — Ну дык. Говорят, в Золлаторшнейфте, что вдоль реки то нашей, опять зударры дичают. Человек сорок на тот свет отправили прежде чем городские пришли. Да и потом еще человек десят полегло. Ужас, что творится. Откуда только эти демоны повылезали? — Природный баланс… Так всегда было и будет. — Оно то и видно, шо баланс. Они нас шпигуют, значится, и это нормально. Так оно? — Ну не болтай, дед. Люди тоже уродцев выносят пачками, не забывай про это. Похоже на холодную войну. Вроде бы и прямых нападений нету, а вот постоянные стычки, пожалуйста. — Я в политике ни ку-ку. — Снова глубоко затянулся старик. — Чего еще слыхал? — Ну, говорят, что еще, мол, в Странном Море пираты завелись, которые суда из Шовиссельда в Итрельмор грабят. Ух, ну и проблем они, конечно понаделали. Но и это не все. Дошли слухи, что королева Демитра собиралась их выкурить из моря весьма действенным способом… — Ну? Не тяни. — Ну и вот, говорят, корабли пиратские щупальцами гигантскими на дно утащило. Типа огромного подводного существа, что проснулось по воле королевы. — Королева Демитра просто чародейка всех семи сфер, одна из немногих. Неудивительно, что ей удалось даже такое. — Поясни старику, что за семь сфер. — Ахшевалль стал размалывать в ступке несколько различных видов трав. — Ну. Как тебе попроще то. Вообщем, когда маг успешно сдает экзамены в коллегии, он получает одну сферу. Сферы как определитель могущества волшебника. В коллегиях обучают до пятой сферы, а потом уже самостоятельно. Хотя, я слышал, что в Южном Айде открыли специальный институт, где обучают шестой сфере. Семь сфер это максимальное количество сфер, пока что известное чародеям, в данном случае, владельцы седьмой сферы это самые могущественные маги. Им нет равных. — Понятно, почему именно она стала королевой Вен’Хейла, а не государь Зедвиг. — С твоей стороны кажется, что, быть может, она его заколдовала или еще что-либо в этом роде, но нет. В Вен’Хейле это делать бессмысленно, хотя в принципе она и могла бы так сделать. Бессмысленно, потому что королем здесь выбирают не по наследству и крови, как, например, в Лордтренде, а по магическому статусу. Чем выше твои чародейские навыки, тем больше шансов стать королем. Зедвиг Копыто Беса же имеет только пятую сферу, а потому и не стал королем. Однако, я помню, королева сделала его своим близким. Правой рукой, или левой ногой там, не помню. — Риштер потянулся, а старик закончил размалывать травы и стал их складывать в такую же тканевую тряпочку. — Слыхал про эпидемию в Кренне? — Де’Риарель встрепенулся при этих словах. — А как же? Одно из самых крупных заражений за последние сотню лет. И неспроста, я думаю. Это, наверняка, Ведимские ведьмы балуются. — Ведимские? Я тебя умоляю, Ведим мертв, там нет ничего, кроме леса и болот. Да и звать Ведим, честно говоря, государством слишком это громко. — Ошибаетесь, господин Риштер, Ведим слишком загадочная страна. Гораздо загадочнее, чем может показаться на первый взгляд. — Да ничего, собственно, загадочного. Появились в Астаросе хорошие чародейки, выходцы из Вен’Хейльских коллегий, а короли были не в самых хороших отношениях друг-с-другом, вот их и прогнали на восток. А потом как-то, из истории помню, короли совсем повздорили и чародеек этих совсем загнобили: стали прилюдно оскорблять и провоцировать на убийства. Но те не глупые. Знали, что это приведет к войне с Вен’Хейлом, а оно им надо? Вот и скрылись в лесах да болотах за рекой Селишаа. А потом оказалось, что они там свою общину устроили и никого кроме других чародеек-изгоев не пускали. Вот тебе и вся загадка. — Эге! Ошибаетесь вы, мастер Аарон, но ваши взгляды я менять не хочу, ибо, не дай бог, мне еще с этого хуже сделается. — Да ты говори, не стесняйся. Я люблю слушать интересные истории.       Под стуки еловых ложек о сосновые миски Ахшевалль закрутил еще одну сигару, стремительно докуривая ту, что во рту, чтобы поскорее затянутся свежей смесью других трав. Аарон грел пальцы у небольшой топки, размышляя о своем, а Де’Риарель с закрытыми глазами сидел в позе, в которой сидят святые души во Время Тишины, сложив руки на колени. — Мама, хочу еще! — Вдруг потребовал детский, звонкий голосок, и мать поставила перед малышом свою тарелку. — Мама! Мама! Я еще хочу! — Потребовал голосок спустя еще минуту. — Тут мало было! Хочу еще! — Нету… Больше… — Грустно ответила жена старика и очень тяжело сглотнула ком в горле. — Пошлите спать, дети.       Риштер заметил, как старик очень тяжело вздохнул, он сильно замаскировал это под затяг самокрутки, но святой душе ничего не стоило распознать истину. Ивенхасия встала и задвинула табурет под стол, а Ахшевалль вдруг резко заговорил. — Да не болта-ай. Погляди в погребе, пропустила что-нибудь, знаю-же я тебя. — Но на его слова Ивенхасия не обратила внимания, просто шла дальше к топчану с детьми. — Постой.       Риштер встал и сразу понял, чей это был голосок. Маленького мальчишки пяти лет. На нем была рубаха, которая была, наверное, старшего брата, и передалась по наследству, теперь в ней он был как личинка в коконе. — Хочешь есть, приятель? Держи.       Риштер щёлкнул пальцами левой руки и мальчишка с удивлением посмотрел на нее. Мальчик ожидал чуда, что вот-вот в руке вырастет банан или тарелка с маминым супом, но нет. Аарон же воспользовавшись моментом подложил яблоко правой рукой мальчишке за ворот ловким движением руки, таким, что он даже ничего не заподозрил и не почувствовал. Потом святая душа хлопнул в ладоши и приказал мальчику пощупать свой холщовый капюшончик. Мальчик завизжал от радости и побежал в постель с зеленым яблоком. Средний брат кинулся за ним, а старший добродушно улыбнулся, мать была у постели в тени. «Старшие дети вырастают быстрее. Начинают понимать все с юных лет». — Подумал Риштер и вернулся к топке. — Благодарю вас, мастер Аарон, в последнее время с едой все туго становится. В реке рыбы почти нету, уж не знаю от чего. Ох, как бы не инфекция какая, а то, боюсь, придется мне косточки свои к земле приложить. — Ахшевалль, не прими за грубость… спать уже охота наваливается. Пустишь на чердак? — Ох, вам то и на чердак, нехорошо получается, не по гостеприимному… — Успокойся, Ахшевалль, мы не принцессы. И на сене поспим. На то ведь мы и мужчины, чтобы все вытерпеть, выдержать, иначе чем бы мы от женщин отличались? — Золотые слова, мастер. Ну чтож, раз так, то пройдемте…       Воинов разместили на двух небольших стогах сена, что сыпались сквозь солидные щели меж досками на первый этаж, на лица семьи Ахшевалля и пустой стол. Помещение было абсолютно пустым: ни шкафов, ни полок, ни инструментов всяких, только две кучи сена. Де’Риарель сразу же замертво упал в стог, предварительно сняв ботт с мечом и поставив около себя. Риштер же сделал вид, что спит, а потом впал во Время Тишины, дабы восстановить силы, дух и меч.       Аарон знал, что Змеиный Клинок так быстро не мог уснуть, поэтому ждал, когда он уснет на самом деле. Выждав примерно с час, святая душа встал и подошел к крошечному окошку в стене. Деревушка спала. Было мрачно и тихо. Печи в домах уже потухали, а хозяева давно топили сны в своей голове. За темными окнами виднелись лица усопших давно, где-то еще поскрипывала дверь и ступени, качалось повешенное на крюк ведро от ветра. Было слишком темно, чтобы что-либо увидеть, но Аарон лишь посмотрел в ту точку, где недавно было багровое солнце… Теперь и его не было.       Тихо пройдя к люку вниз, Аарон услышал то, чего, в принципе, ожидал услышать, но не хотел. Де’Риарель не спал, как святая душа и думал, и теперь вставал с одновременно исчерпывающими и интересующимся голосом. — Не сомневался, что ты сбежишь отсюда. Вы, святые души, слишком скрытны, верно? Этот дом, эта встреча с каким-то неизвестным стариком, все это было нужно, чтобы сбить меня с хвоста. У вас есть какая-то своя обитель да? Ты туда направляешься? — Де’Риарель уже окунал себя в ремешок, на котором были ножны с длинным и тонким мечом без гарды. Риштер решил подыграть бронзовому. — Раскусил. Правила святых душ таковы. Я не могу взять тебя с собой. — Очень жаль, что придется нарушить правила. — Нет. — Резко отрезал Аарон. — Правила нарушать нельзя. — Интересно и кем эти правила придуманы? Кому же поклоняются святые души? Какому богу? Фаэри’Ниер? Ядиму? — Ошибаешься. Мы подчиняемся лишь сами себе. Сами придумываем себе кодекс, сами ему подчиняемся, при этом отказываемся ото всех. Не привязываемся ни к кому. Поэтому я и ухожу. — Неужели святые души следуют законам Бесформенных Мудрецов?       «Проклятье. Знает про Мудрецов. Весьма осведомленный человек, как оказалось». — Подумал про себя Риштер, а потом вздохнул. Неведомо откуда появившаяся в мертвом небе белая, ослепительная луна ударила Аарону прямо в глаз, от его малейшего движения. «Про Бесформенных знают немногие, очень немногие, но святым душам вкладывают в голову многие познания о мире, в котором они обитают, только поэтому я про них знаю». Де’Риарель нацепил на себя ремни с ножнами, переступил с ноги на ногу, поправил бронзовые наручи. — Ох, слушай, мне нужно идти дальше одному, вот и все. Нужно отвязаться от тебя. Никакой морали, никаких принципов, просто я должен быть один. — Вот так прямо? Ах, вы так бестактны, святая душа.       Собеседник Аарона ехидно улыбнулся. Обычный человек никогда бы не увидел этой улыбки, но увеличенная чувствительность левого глаза святых душ говорит сама за себя. — У меня еще тысяча других изъянов, хочешь поискать их всех? Или мы уже можем разойтись. — Грубо ответил Риштер и опустился к люку. — Мне нужно идти с тобой, Аарон, неужели ты этого еще не чувствуешь? — Де’Риарель сложил руки на груди и стал дальше давить своей улыбкой.       Аарон слишком резко для обычного человека приблизился к собеседнику. Одним рывком — стремительно, неудержимо, молниеносно. Приблизился и схватил Змеиного Клинка за едва торчащий ворот рубахи под бронзовыми пластинами брони, тот не успел даже поднять руки, дабы отцепить от себя святую душу, но Аарон слишком крепко схватил его и приставил к стене, глухой стук о стену посыпал пыль с потолка. — Не смей за мной следовать. Иди своей дорогой. Иначе на одной дороге нам не потесниться вдвоем. — Судьбой назначена наша встреча. Также начертано ею, что идти на надо вместе. — Я не верю ни в какую-либо судьбу, понял? У меня другие понятия на этот счет. — Говоря эти слова, перед глазами Аарона возник Господь Авидус, но святая душа прогнал его образ, не хотя верить в то, что все на самом деле подстроено именно им, а не какой-то там судьбой. — И если ты уж так верен своей линии Судьбы, то должен понимать, что так или иначе она сбудется, а значит нет смысла сейчас забивать мне голову этой ерундой. — Риштер отпустил бронзового. — Вообще ты прав. Просто хотел тебя образумить, но такого бронелоба не пробьешь. — Де’Риарель слегка отряхнулся. — Не делай так больше. — Очень грубо сказал он. — В следующий раз, я не буду себя держать в руках. — Да и сейчас, в руках держал тебя я, а не ты себя. — Риштер вновь обернулся и спустился на первый этаж.       Ахшевалль стоял посреди комнаты и держал крошечную свечу в руках. Латы Де’Риареля монотонно и глухо проскрипели о ступеньку, по которой они спускались. Старик очень тихо простонал что-то нечленораздельное. Ивенхасия сидела на топчане в окружении своих детей, а глаза у них, будто излучали слабый свет, но Риштер понимал, что это лишь блики слишком яркой луны. — Уже уходите? — Еле слышно спросил старик. — Пора уходить. — Ответил спокойно Аарон. — Вокруг тьма… Не спрячешься… — Меня это не пугает. Береги себя, Ахшевалль. — Будь осторожен… От тьмы не убежишь, не спрячешься… Есть только два выхода: умереть или поддаться ее власти…       Святая душа заметил это неестественное поведение старика, но не придал этому значения, Де’Риарель вышел из дома вслед за Аароном и тоже был удивлен возвышающейся над головами огромной и даже исполинской Луной. Она была слишком огромна и светла, на улице можно было спокойно видеть без факела. Никого не было, тишина и покой, который нарушается лишь слабым поскрипыванием двери. Вслед за уходящими, за дверью, которую Ахшевалль закрывал слишком медленно, было слышно только тихое стариковское: — Тьма слишком опасна…