Ноттингемский потрошитель или Жизнь только начинается

Двумя неделями ранее, Лондон: Массивная дубовая дверь наконец отворилась. После нескольких слов привратнику к Гисборну вышел представительного вида управляющий. Отвесил низкий поклон и повел рыцаря за собой через долгий лабиринт коридоров, винтовых лестниц и внутренних двориков – в одном из них степенно прогуливался павлин. Казалось, переходам никогда не будет конца. Дом лорда Уорика в Лондоне был известен своими внушительными размерами. Наконец Гисборн и его провожатый достигли цели: мажордом отворил последнюю дверь в большой зал, церемонно раскланялся и совершенно бесшумно удалился. По случаю теплой погоды камин уже не зажигали, довольствуясь одной медной жаровней. В воздухе витал аромат благовоний – роза, лаванда, еще какие-то травы. На столе в центре зала – большая серебряная чаша с фруктами. Открытый огонь жаровни поблескивал на стенках кувшина с дорогим вином. Конечно, после Аквитании, Тулузы, Сицилии, Кипра Гая уже было не пронять показной роскошью – все-таки Англия оставалась Богом забытым островом на самом краю ойкумены. Но даже он должен был признать – в этом доме умели жить и имели для этого надлежащие средства. Эта мысль немного успокоила рыцаря. Взгляд продолжал скользить по залу. На одном из гобеленов, украшающих стены, была изображена дама с единорогом. Ее черты чем-то напоминали живую женщину, сидевшую напротив в нише у окна. В рассеянном свете, проникающем сквозь тонкий слой слюды, возраст дамы можно было определить не сразу. Было видно, конечно, что перед ним не юная девушка, но – черт возьми! – она все еще была удивительно хороша собой. Тонкие руки в серебряных кольцах с аметистами сжимали небольшую изящную книжицу в дорогом сафьяновом переплете. Вряд ли она станет читать молитвенник или часослов –подумал Гисборн, невольно любуясь сестрой. Скорее уж сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или возможно, новомодную поэму Вольфрама фон Эшенбаха о странствиях сэра Парсифаля… Ну да, когда он опять не найдет для нее нужных слов, можно будет хотя бы спросить, что же такое этот дурацкий Грааль? Заслышав звук шагов, Изабелла нарочито неторопливо закрывает книгу и задумчиво, без тени улыбки смотрит на вошедшего. Взгляды одинаковых прозрачно-серых глаз скрещиваются как мечи. Наконец Гай находит в себе силы улыбнуться, уступив этот поединок: - Дорогая сестра! - Ну здравствуй, братец! Не ждала тебя. – четко очерченная тонкая бровь иронично изгибается. – Мне почему-то казалось, что встречи на приеме во дворце будет достаточно для изъявления родственных чувств. - Ты плохо думаешь обо мне, Изабелла. - Как и ты обо мне. Мы всегда понимали друг друга. …В ночь перед последним штурмом укреплений Ноттингема, Гай спустился в темницу и освободил сестру. Было решено, если войска шерифа все-таки прорвут последний рубеж обороны, взорвать замок с помощью греческого огня. В этом случае, пленница скорее всего погибла бы под развалинами. Он вывел Изабеллу через подземелье к Тренту и велел уходить и не возвращаться. Свое слово она, как обычно, не сдержала: Робин увидел ее уже через пару месяцев, когда Ричард Львиное Сердце с войском и свитой наконец прибыл в Ноттингем. Изабелла – в новом платье ослепительно алого шелка с шокирующе низким декольте, в окружении сразу нескольких пэров Англии – гарцевала на чистокровном арабском скакуне в нескольких шагах от монарха. Увидев графа Хантингтона, она лишь иронично улыбнулась и небрежно помахала рукой. За все десять дней пребывания короля в городе они лишь раз обменялись парой ничего не значащих фраз. Было видно, что в голове у красавицы роятся уже совсем другие планы, в которых задействованы куда более значимые персоны, чем бывший командующий королевской охраны в Палестине и безземельный рыцарь с изрядно замаранной репутацией. Честно говоря, Гуд все это время не терял надежды, что Изабелла все же спросит о своем брате, но его ожидания не оправдались. Впрочем, когда Робин в частной беседе с Ричардом попросил о помиловании для Гая, бывший шервудский разбойник тут же не без внутреннего содрогания убедился, что король был уже в курсе всех последних ноттингемских дел. Решение по Гисборну, очевидно, принималось еще до того, как перед грозным монархом гостеприимно распахнулись городские ворота: вожделенный документ уже ждал графа Хантингтона у секретаря. Сам Гисборн, по понятным причинам, не присутствовал на торжествах. Позднее, еще при Ричарде, он несколько раз видел сестру в Лондоне, когда приезжал в столицу по делам графства. Изабелла тогда была уже во втором браке и пользовалась большим весом при дворе – некоторые даже уверяли, что она какое-то время была любовницей Львиного Сердца, но можно ли верить всем досужим сплетникам? Во всяком случае, ее звезда не пошатнулась и при короле Иоанне, на которого она какое-то время оказывала почти неограниченное влияние. В этот период, правда, ни Робина, ни Гая уже не было в стране. И вот теперь, после многих лет брат и сестра снова стоят друг перед другом: – Ты не изменилась. – Знаешь, для женщины моих лет это комплимент. Ты тоже не изменился. Точнее, ты с обычным твоим упорством превращаешься неизвестно во что. Во всяком случае, те новости, что я узнаю из королевской канцелярии, превосходят мое понимание. Объясни мне, Гай, зачем тебе понадобилось соглашаться стать капитаном стражи в этом… как его?.. Ноттингеме? – Страдаешь амнезией? Могу напомнить: там похоронены наши мать и отец. – Да? – Невинно пожимает плечами Изабелла. – А ничего, что ты не вспоминал об этом столько лет? Между прочим, это я жертвую каждый год капитулу на поминальные мессы! И знаешь, было бы неплохо, если бы в этом году ты взял на себя это бремя. Мне предстоят другие расходы. – Приданое дочери? – В том числе. Брак с лордом Норфолком стоит больших денег. – Мне сказали, ему уже стукнуло семьдесят, он скуп, маниакально подозрителен, склонен распускать руки и похоронил трех жен, первая из которых была старше тебя лет на двадцать. Ты действительно думаешь, это хорошая партия? – Не смей упрекать меня! – голос Изабеллы срывается, она действительно зла не на шутку. – Давно смотрел на себя в зеркало? Я знаю, что делаю. Норфолк - отличная партия. Он будет поддерживать меня, то есть моего мужа, в королевском совете. Его единственный сын умер в прошлом году – моя дочь, очень надеюсь, в первый же год даст ему нового наследника. Ну, а что касается возраста, тем лучше – став вдовой, Алиса сможет устроить жизнь по своему вкусу. Если, конечно, у нее хватит ума. Я не могу вечно устраивать ваши дела. – Какие, интересно, мои дела ты устроила, Изабелла? – А ты забыл? Кто же, по-твоему, выпрашивал вам амнистию – тебе и твоему бесценному Робину? Напомнить, как вы сбросили нашего обожаемого монарха в замковый колодец в этом твоем распрекрасном Ноттингеме? Или как ты угрожал принцу арбалетом? Ты, кстати, попал тогда в меня – может быть поэтому ты предпочитаешь не думать о своих «подвигах»? – Сестра! –в речи Гисборна появляются вкрадчивые предостерегающие ноты. – Мне тоже есть, что вспомнить о проказах твоей молодости. – Положим. Речь не о прошлом. Ты замечательно научился уклоняться от темы. Мне интересно, что все же ты забыл в Ноттингеме? Захотелось лишний раз плюнуть в тот самый колодец? – Я не могу объяснить – ты все равно не поймешь. – Конечно, воинствующий идиотизм – не моя стихия. – Она раздраженно отбрасывает в сторону книгу, встает, делает несколько шагов по комнате. – Гай! Я правда хочу тебе добра. – Я это допускаю. – Гисборн улыбается. – Я желаю добра. Тебе. Себе. Моим детям. Всей нашей семье. Хоть в это почему-то никто не верит. Подобное назначение недостойно тебя. Я знаю, за тебя просил Фицуолтер. У него могло получиться. Были хорошие шансы. Он рассчитывал, что тебе пожалуют лен на границе с Уэльсом. Там почти все время война, только мы не можем этого признать по политическим причинам. Тебе дали бы набрать свою небольшую армию. Через несколько лет ты был бы в числе первых баронов королевства. В конце концов, ты командовал личной охраной Алиеноры… – Не я, а Робин. – Не придирайся к словам. Пусть так. Формально. Но все знают, что твой замечательный Робин был занят другими делами. О которых принято помалкивать. А лямку тянул ты. Многие этого не забыли. – Да уж. Я думаю. – Да почему ты всегда воображаешь, что весь мир идет на тебя войной? У королевы-матери было много друзей! – Да-да, я никогда не забуду, как нам пришлось уносить ноги из Фонтевро от фламандских наемников, не успели еще гроб Алиеноры опустить в могилу! – Ты все передергиваешь, Гай. Фицуолтер и я надеялись, что король подпишет твое назначение. В другой раз я бы его уговорила. Но, увы! Эта пигалица, Амиси де Вильмюр… – Я думал, она твоя креатура – Гай ядовито ухмыляется. – Вовсе нет, братец! Эту девку подсунули в королевскую постель совсем другие люди. - Глядя на сестру, Гисборну на мгновенье становится страшно за будущее этих доброхотов. – Моя протеже будет там, но на это потребуется еще пара месяцев. Вот почему я так настаивала, что нужно обождать. Но нет, мужчины, конечно, думают, что лучше разбираются в политике! Так что эта история с местом капитана замковой стражи в Ноттингеме – просто горькая пилюля для Фицуолтера. Ну и щелчок по носу тебе, за все твои прошлые грехи. Но никому и в голову не приходило, что ты согласишься! Даже Иоанн не верил, что ты способен принять подобное предложение! – Она внезапно успокаивается, подходит вплотную и берет его двумя пальцами за ухо, как мальчишку: - Я правда не знаю, что думать об этом, Гай! Зачем тебе туда ехать? - А почему бы нет? Я решил вернуться в Англию. Я не хочу оставаться при дворе. Куда еще мне податься? Фицуолтер обещал найти для меня достойное занятие. У него не получилось. Ну и что? В конце концов, у меня достаточно денег чтобы выкупить Гисборн. - Твоя всегдашняя навязчивая идея! Зачем он тебе? Там все давно прогнило! Там нет ничего, кроме горстки крестьянских домишек… Поместье убыточно! Аббатство держит этих людей из милости! Зачем тебе эта головная боль? - Я там родился, Изабелла. И ты тоже. - Я всегда знала, что у тебя с головой не все в порядке! Иначе ты бы не связался с Робином! Который, кстати, умеет устраивать свои дела, в отличие от тебя! – В этом месте она не может удержаться, чтобы раздраженно не помахать перед носом старшего брата указательным пальцем. -- Уж он-то небось не собирается возвращаться в эту дыру! Побегал в молодости по лесам – и что-то больше о его чудачествах мы не слышим! Кстати, где ты оставил его? На Кипре? - Да, Он в неплохих отношениях с Уолтером из Монбельяра. - С кем? - С регентом при малолетнем Лузиньяне. - Нимало не сомневаюсь. А тебе чего там не сиделось? - Не знаю. – Гай улыбается. – Можешь считать меня идиотом. - Это не новость. Я хочу знать другое: ты поссорился с Робином? - Нет. Вовсе нет… - Гай замолкает, не решаясь еще что-то добавить. – Возможно, он тоже был бы не против вернуться, но он слишком заметная фигура. - Так это он тебя послал сюда? - Вовсе нет. Ты считаешь, я не могу самостоятельно принять решение? - Конечно. - Конечно – да, или конечно – нет? - Прекрати! Ты знаешь, что я хотела сказать. Послушай, раз вы оба в таких идиллических отношениях с этим… как его… регентом при Хьюго Лузиньяне. - Про себя я этого не говорил. - Не цепляйся к моим словам! Я хочу спросить – с этим Уолтером можно иметь дело? - В каком смысле? - Мы можем на него рассчитывать? Он может помочь войсками, если мы захотим поддержать ломбардских рыцарей в Фессалониках против Балдуина? - Мы – это кто, дорогая сестра? Твой муж? - Конечно нет! Я говорю о короле. - Ты стала канцлером Англии? - Гай! Ты невозможен! Решения такого уровня принимает не канцлер! - Я понимаю, король Иоанн принимает их лежа в постели с твоими протеже. После этого чему удивляться, что все его зовут Безземельным. - Не уходи от ответа! Для меня это важно, Гай! – Изабелла берет брата за руку, снова подходит ближе и заглядывает в ему глаза. - Ответ – нет. - С какой стати ты заговорил как старина Вейзи? – от звука этого имени Гисборна невольно передергивает. Изабелле определенно не следует играть с огнем. – Не злись, братец. – Она задумчиво берет Гая за складку рукава. - Уолтер не даст людей. У него у самого проблемы под Саталией с турками. Возможно, город уже потерян. - Значит, не поможет? И от этой замечательной Латинской империи нам ничего не отломится? Всё получат фламандцы, венецианцы и прочие проходимцы? – Голос Изабеллы звучит по-детски обиженно и недоуменно. - Тебе и твоему королю мало того, что Вы уже потеряли Нормандию? Вам хочется еще поучаствовать в авантюрах? - Ты ничего не понимаешь в политике! Мне наплевать, кто получит клочок выжженной солнцем земли в какой-нибудь Ахайе или Морее. Я, кстати, так и не смогла найти их на карте. Но мне важно сохранять влияние в королевском совете. Мне нужно устроить будущее моего сына, в конце концов! А в крестовые походы пусть ходят дети всякого дурачья. Вроде графа Хантингтона. Удивляюсь, кстати, что вас там не было! - Брать штурмом христианскую столицу и при этом орать во всю глотку Deus vult? Уничтожать одну из самых прославленных библиотек Европы только потому, что солдатам недоплатили? – Гай брезгливо морщится. В ответ Изабелла не менее театрально всплескивает руками: - Ах, Боже мой! Мой брат стал таким праведником, что оплакивает судьбу каких-то книг на греческом! Куда катится мир! Ну ладно, хватит об этом. У меня не так много времени. Вечером я снова должна появиться при дворе. Послушай, - ее интонация снова меняется, становится застенчиво-просительной - У тебя остались знакомые торговцы на Кипре? - Я же послал тебе подарки. - Братец, все эти шелковые ткани, благовония – они, конечно, восхитительны… но… мне очень нужно кое-что еще! – она переходит на шепот - Здесь это стоит баснословных денег!.. - Смелее, дорогая, признайся наконец, что тебе нужно. Яд тарантула отравить своих ближних? Толченая бирюза для приворота? Корень мандрагоры, чтобы подсыпать в кубок лорду Норфолку? - Не смейся, Гай! - Удивительно, но она медлит с ответом. - Ну, назови же! Как я могу догадаться? - Это басма. - Что? - Бас-ма – по слогам, как ребенку, произносит Изабелла. - Мне нужно подкрашивать волосы. Да, Гай, в этом ужасно стыдно признаться. – Я старею. Они долго пристально смотрят друг на друга. Гисборн опять не выдерживает первым: он опускает взгляд, подходит к сестре вплотную, поднимает руку и медленно проводит тыльной стороной кисти по ее шее и подбородку. - Все равно ты самая красивая. - Нет, Гай. Можно обманывать других, но не себя. Они снова молчат. Потом Изабелла отворачивается к окну. Стоя к брату спиной, она спрашивает: - Когда ты едешь? - Завтра с рассветом. - Один? - Нет. Со мной Алан. Как обычно. - Ну да. Все как всегда. – Долгая пауза. – Имей в виду: на Гисборн я не дам денег. - Я не рассчитываю. Это моя идея. - Дам только на надгробье. Маме. Ты увидишь, плита совсем стерлась. Пусть будет черный полированный мрамор. Понял?! – кажется, ее плечи слегка вздрогнули, или ему показалось? Гай делает шаг вперед, но так и не решается подойти ближе. Когда она оборачивается, ее глаза подозрительно блестят, но слез не видно. - Тебе пора. Иначе я не успею собраться. Леди Уорик провожает брата до самого спуска к Темзе. От воды поднимается холодный туман. Изабелла зябко кутается в дорогой плащ с меховым подбоем. Только на причале она наконец задает тот вопрос, который, очевидно, мучил ее все это время: - Я слышала, Робин все же женился. Это правда? - Да. - Кто эта женщина? Гай ухмыляется уголком рта: - Тебе не по зубам. Она сицилийка. Изабелла надменно вскидывает голову: - Я никогда не стремилась замуж за Роберта Локсли. - Даже когда плавала вместе с ним в подземелье в Ноттингеме? - Вот еще глупости! Я хотела прикончить тебя, другого у меня в мыслях не было! – Невинная улыбка распускается на лице Изабеллы. Гай осторожно целует ее в макушку. Отстраняется, спрыгивает в лодку. Гребцы ударяют по веслам. Судно быстро выносит течением на середину Темзы. - Я напишу, Изабелла! Она ничего не отвечает, но остается на пристани до тех пор, пока лодка не теряется в весенних сумерках.