Принц и нищий

      Артит пнул дверь ногой и вошел в спальню к сводным братьям. Ему предстояло нелегкое дело – поднять двух медведей из спячки посреди зимы, точнее разбудить этих ленивых дебилов до обеда. Хорошо хоть мачеха, кошмара еще та, всегда вставала сама. А то не ровен час задушил бы ее как-нибудь случайно ранним утром от переизбытка любви. Удар дверью о стену никакого эффекта на Брайта и Туту не произвел. Печаль, тоска! Дубль номер два. – Рота, подъем! – гаркнул Артит. Нет ответа. Черт! Он совсем забыл, что мамашка отмазала сыночков от армии. Мда, и причина была веская. Оба братка были голубями, и не в том смысле, что белые и в перьях, а в том смысле, что по мальчикам. Сам парень непрочь был отдать долг родине, и не только ей, лишь бы на законных основаниях свалить от горячо обожаемых родственничков. Год, еще один год, и он сделает ручкой этим недоделкам и той, кто участвовала в их создании. Но до восемнадцати еще надо дожить, а спящих уродов придется сейчас будить.       Беспроигрышный вариант с лещами сегодня не прокатит. Ему не простят попорченных портретов. Гммм. Но ведь на затылке синяков не видно. Ура! Вот он, дубль третий, последний. Артит подошел к кровати Брайта. Этот придурочный любил изводить его своими дебильными шутками. Значит, огребать ему всегда есть за что. Ласково улыбнувшись, парень дернул спящего на себя и от всей души дал подзатыльник. Тело безвольно рухнуло на кровать. Раздался вопль: – За что?!       Брайт подпрыгнул на своем ложе и принялся чесать пострадавшую часть тела. Артит благоразумно отошел подальше. – Ей мелкий, ты, что ухи объелся с утра пораньше?! – взревел потерпевший.       На кровати, стоящей в противоположном конце комнаты, заворочался Тута. Он приоткрыл один глаз и буркнул: – И незачем так орать. Нормальные люди спят, между прочим. – Вам, господа дебилы, пора вставать! – провозгласил Артит. – Так рано же, – Тута открыл второй глаз и посмотрел в окно. – Кто рано встает, тот меньше огребет. Быстро подорвались и жрать. Мать ваша, блин, моя мачеха, состарилась ожидаючи. – Артит, колись, пожар что ли? – спросил Брайт, все еще почесывая затылок. – Бал! Придурки! Ну что за люди?! Ни мозгов, ни памяти! – Черт! – хором грянули братки и повыскакивали из постелей.       Лед тронулся. – Не терпится, извращенцы? – скривился Артит. – Дурак, ты, мелкий. Тупой дятел! Это же такая возможность. Когда еще принц под венец соберется?! – А ты карман пошире держи, мать твою. – А по шее?! – А по щам?! – А может хватит?! Ребята, давайте жить дружно! – Тута пытался реализовать себя в качестве миротворца. – Артит, по чесноку, ты бы хотел попасть на бал? – Я че больной, че ль?! Мне мой зад целым нужен, мать вашу. Вот, вам, голубым, и флаг в руки. – Идиот! – ухмыльнулся Брайт, – Подумай, дятел, выскочил за муж за принца и живи припеваючи. А лет через дцать ты король. – Если я дятел, то ты удод. Король унитазов! Муж принца этого лазурного будет только герцогом. Вшивым герцогом. Понял, баран? – Нарываешься, мелкий. – Мелкий у тебя между ног! – А ты откуда знаешь, проверял что ли?! – Кстати, об этом, я вот все в толк не возьму, какой ты ориентации, братик наш младший? – послышалось с другой стороны жилплощади. – Ты че? – спорщики повернулись к самому спокойному из них троих. – Да ниче. Вот ты, Артит, говоришь, что не гей, а с девчонкой я тебя не разу не видел, и слухи не ползут. Странно это. Крутого из себя строишь, а в зеркало посмотри: ростом невысок, кожа нежная, глаза огромные, а ямочки на щеках. Тебе надо попробовать с парнем. Вот увидишь, понравится. Давай со мной. Я ласковым буду. Не то, что Брайт. – Тута мечтательно прикрыл глаза. – А че это с тобой-то? Ему покруче мужик нужен. Как я. И, вообще, если подумать, можно и втроем. Ты у нас, мелкий, не хлипкая девка, хватит на нас с братом, – теперь уже Брайт в предвкушении потер руки. – Стопэ, горячие тайские парни! – Артит понял, что пора делать ноги и начал отступать к спасительно распахнутой двери. – Да ладно тебе, – просительно протянул Тута и двинулся к младшему слева. – Не ломайся как печенюшка. Мы же только потискаем. – А может и не только, – хохотнул Брайт и атаковал справа. – Да ну вас, блин, извращенцы придурочные! – выдала потенциальная жертва изнасилования и смылась, успев захлопнуть дверь перед самым носом растлителей малолетних. – Дай пять, – велел Тута и брат ударил его по ладони. Раздался дружный гогот. Поржав с минуту, жеребец по кличке Брайт выдал: – Третий год кошмарим, а он ведется. Дятел, ну что с него взять! – Не скажи, Артит – парень хоть куда, – не согласился Тута. – Знаю я, куда. Может быть, задница у него и зачетная, да получить не хочется. Нет, садо мазо это не мое.       Его браток печально поник головой. Брайт похлопал грустного голубя по крылу: – Не парься, толстый, двинем на бал. Сегодня там своя тусовка, найдешь себе мальчика-зайчика. Делов-то! Тута просветлел: – И то верно. Нам ли жить в печали?!       Однако радость тут же сменилась праведным гневом: – Эй, ты кого это сейчас «толстым» назвал? Старший только рукой махнул: – Ой, да не цепляйся ты как репей к блохастой собаке. Пошли лучше пожрем. Я аж проголодался, пока с нашим дятлом клевался.