Не люблю...

— И, кстати говоря, ты тут с кем? — с интересом спросил Ким, взяв Чимина за руку и пристально смотря на мятноволосого. — С Хосоком, с кем же ещё… — старший потёр рукой подбородок и кивнул головой в сторону забронированного столика, где уже сидел парень с довольно привлекательной внешностью. Опустив взгляд и увидев, как Тэхён поглаживает большим пальцем маленькую ладонь Пака, Юнги нервно выдохнул, чувствуя прилив ревности, который заставлял дыхание сводиться на «нет». Он слегка сжал кулаки, пробуя отослать эти мысли куда подальше. После двуличный направился в сторону столика, падая напротив Хосока, моментально откидываясь головой об спинку дивана, медленно вдыхая дым кальяна, который затуманивал взгляд лишь одним вдохом. Эти двое пошли за ним, но получилось так, что Тэхён уселся с Хосоком. А Паку пришлось сесть с грубияном Юнги. Разговор первым начал Тэхён. Через некоторое время почти все, кроме Чимина, были обкурены. Шуга прекрасно знал, что если Пак пересечётся с ним взглядом или еще хуже, прикусит свою нижнюю губу, он не сдержится, сорвётся как осиновый лист, при этом — последний лист. Неожиданно Тэхён притянул к себе Пака, усаживая его на свои колени, на что рыжий был вовсе не против, ведь он не был обкуренным, но три бокала крепкого коньяка не прошли даром. Юнги выгнул бровь и взяв один бокал с тем же алкоголем в руки, пристально наблюдал за действиями Тэхёна. В груди неприятно сжалось, когда Тэ что-то прошептал Паку, на что в ответ получил прекрасную и широкую улыбку рыжего. Они так смеялись вдвоем, что Шуга невольно ухмыльнулся и перевел взгляд ниже, из-за чего был злобно удивлен. У Тэхёна был стояк. Да, это было как-то странно, а Пак заметно ёрзал в области паха Тэхёна, скорее всего от неудобства… Или так только лишь хотелось думать. Тэхён явно был не в себе от выпитой порции алкоголя, а рыжий, все же находясь в более трезвом состоянии, убрал руку младшего со своего бедра, рвано выдохнув. По телу Юнги прошёлся нервный импульс боли, грудь содрогнулась и, выдохнув, он судорожно провел указательным пальцем по краю бокала. В голову ничего не лезло, Хосок уже вырубился под действием всего кальяна и алкоголя. — Чимин, — довольно тихо проговорил Тэхён, но Мину было слышно более чем хорошо, мятноволосый нахмурил брови, внимательно вслушиваясь в дальнейшие ответы Пака и новые вопросы Тэ. — Что? — немного опьянелым голосом спрашивает Чим. — Выйдем на минутку… — проговорил младший, поднимаясь с дивана. Тем самым поднимая Пака. Мятноволосому же, сие не очень-то и понравилось, дыхание свело и руки сами собой сжались в кулак, вытесняя стеклянный предмет из рук, он не хотел вновь причинить боль своему котёнку, но, видимо, он не понял слов сурового. И ему придется за это расплатиться. Юнги понимал, что это неправильно, но… Сейчас, сейчас он сам его спровоцировал на это. Сам. Мятноволосый успокаивал себя, уже следуя за двумя весёлыми парнями, пустив руки в карманы. Он думал… Правильно ли так поступать? Но… Если сейчас он не накажет и не помешает им, все обернется не в ту колею, совсе-ем не в ту, которая нужна Мин Юнги… Тэхён и Чимин скрылись за дверной проем туалета. В этот момент Пак не представлял, что его ожидает, да и его друг тоже. Тэхён нежно прислонил Пака к стене и уже было тянулся за поцелуем, но чья-то рука быстро оттянула парня обратно, выкидывая из туалетной кабинки в другую, после чего мгновенно закрывая дверь на щелчок. Его глаза были чёрные, как смола от злости, руки сжимались в кулак вплоть до белых косточек. — Юнги.? — с ноткой страха проговорил Пак, вспоминая всё, что тогда с ним сделал этот скотина, но только сейчас он вновь почувствовал ту боль, вновь ощутил, как к его губам дотронулись чужие и холодные губы, кусая их до крови, от чего младший из-за всех сил пытался выбраться, но все попытки были тщетны, он вновь почувствовал неприязнь к Юнги. — Ты. Сам. Виноват. Котёнок… — выделяя каждое слово своим хриплым и грозным голосом, мятный быстро спустил с младшего джинсы, переворачивая его к себе спиной. Он со всей дури шлёпнул того по заднице, нервно прикусив губу. Ибо эта попка была слишком уж офигенна, не очень-то хотелось оставлять на ней болезненные следы. Но Юнги сейчас хотел его наказать как последнюю шлюху, которая провинилась так сильно, что без наказания не обойтись, никак… Дыхание участилось при виде такой картины, низ живота скрутило в возбуждающем ритме, от чего бугорок и теснота боксеров, просто сводили с ума. Он хотел, чтобы этот рыжий комочек умолял его, умолял остановится. Чёрт его побери, Юнги хотел его отодрать до потери сознания, до болевого шока, лишь бы вбить в мозг этого глупца, что он только его игрушка. Только с ним он может гулять, пить, есть. Делать только с ним и другие вещи. Теперь в сердце двуличного поселяется всё больше сомнения… «Пак Чимин. Ты всего лишь моя игрушка… Или же что-то большее.?» Тем временем рыжий всё-таки проявил свой дрожащий голосок, — Хён, не надо… У меня все тело… И так… Болит… — Пак пытается оттолкнуться от стены, но из-за болящих мышц ничего не вышло. Пак чувствовал, что его сейчас просто отымеют без капли сожаления и милости. Ему не было противно… Как ни странно, ему сейчас не были противны его прикосновения и поцелуи. Хотя… Может, это и влияние алкоголя, видимо, мозг уже просто отказывается всё это понимать… Но размышления рыжего, снова прерывает прокуренный и явно ничего хорошего не предвещающий голос. — Ты провинился, малыш… — тихо прошептал мятный, спуская уже боксеры с младшего…