Не люблю...

— Ты провинился, малыш… — тихо прошептал мятный, спуская уже боксеры с младшего… Пак уперся щекой об холодный кафель, тело ужасно ныло от неудобного положения, но Юнги это не волновало. Сейчас двуличный слишком увлекся своим удовлетворением, а младший из-за всех сил старался оттолкнуться, но пьяный Юнги был сильнее, когда дело касалось интересующего его объекта или дела. — Мин Юнги… Отпусти меня… — тихо проговорил рыжий, переставая сопротивляться, чуть прикусывая солёную губу от слез, которые медленно стекали по щекам… Юнги провел рукой по очертаниями кубиков пресса, раздвигая ягодицы Пака, ожидая лучшего момента для болезненного входа. Он молчал, слушал дыхание младшего, каждый его прерывистый вздох и протяжный выдох. — Прек… Рати… — дрожащим голосом выговаривал Пак, прерывая тишину и сглатывая порцию слёз и обиды, странной влюблённости и одновременно жуткой ненависти к мятноволосому, слишком сложно… Ему нравятся его нежные прикосновения, но не эта грубость… Тэхён был именно таким: нежным, заботливым, таким родным, что хотелось, наверное целовать его до самого заката. С Юнги всё было по-другому, его прикосновения заставляли затаить дыхание, тёмные, как черная смола, глаза мгновенно вселяли ужас, страх и какую-то… Тайну… А похотливый взгляд, заставлял чувствовать себя как последнюю шлюху, это было явно неприятно… И вот, когда настал тот момент, Юнги резко и во всю длину вошёл в парня, прикрывая такие сладкие и пухлые губы младшего рукой, не давая привыкнуть, начал рвано двигать бедрами, вбиваясь в младшего. — М-м-м… Хё-ён — промычал в руку старшего Пак, скользя пальцами по линиям кафеля, сильнее прижимаясь к стене, попутно зажмуривая глаза от новой дозы боли. Юнги простонал от узости младшего. Не сбавляя темпа, он начал кусать Чимина за шею, обжигая своим дыханием. Одним резким рывком суровый задел простату, от чего рыжий поддался назад, но моментально был вновь насажен на возбужденный член мятноволосового, от чего не думая не о чём прикусил палец на своих губах, громко промычав на резкий и болезненный толчок. — Ах… Ты! — смачно шлёпнув рыжего по упругой ягодице, Юнги сжал бока руками, помня о своих оставленных ранее болезненных местах. По телу Пака прошлась невообразимая боль, от чего не удержавшись на ногах, парень начал терять сознание, болело всё тело, руки, ноги, шея, щека, ягодицы, лопатки. Одним словом — всё. Но Юнги не спешил заканчивать, дабы привести младшего в себя, он начал нежно и плавно двигать бедрами, накрывая ладонью орган рыжего, — Терпи… Котёнок… — прошептал хриплым голосом старший, всё так же медленно двигая бедрами. Пак явно уже не мог стоять на ногах, поэтому, мятноволосый не выходя повернул к себе рыжего, приподнимая за бедра, вновь входя до упора, на что младший откинул голову назад, открыв прекрасный вид на шею, где красовались свежие и давние отметки Мина.  — Теперь… Ты понял, — сделав резкий и болезненный толчок, мятный продолжил, — что принадлежишь, — слегка укусив младшего за ключицу, попутно поглаживая накаченные ляжки, — Ты мой… И принадлежишь только мне… — буквально втрахивая младшего в стену, Юнги просто прорычал последние слова своим хриплым и сорванным от нехватки воздуха голосом, — Понял?! — А-ах… Пон… Ял… — сквозь боль тихо ответил рыжий, вцепившись пальцами и маленькими ногтями в плечи хёна. Юнги прошипел в шею младшему, но сбавил темп, услышав долгожданный ответ, он сам того не понимая смягчился, что-то дернуло в области ребер, но не успев и начать медленно двигать бедрами, старший почувствовал как импульс возбуждения и удовлетворения излились в рыжего, от чего тот недовольно простонал, но мятный, в отличии от младшего, горланно простонал и вышел из рыжего, тут же натягивая свои вещи обратно, после чего открыл дверь и вышел из этого места… Кто бы знал, что он сейчас чувствует… Пак кое-как оделся и шатаясь из стороны в сторону, дошел до их столика, где хотел взять Тэхёна и вернуться домой. — Тэх… — Чимин прибыл в неком шоке, когда заметил приближающегося к нему. Каждый шаг доставался Паку с большим трудом, всё тело ломило от боли, слегка опухшие глаза от слёз придавали парню ещё более болезненный вид, засосы на шее оставляли желать лучшего. — Кто с тобой это сделал? — спросил Гук, изучая каждый сантиметр своего друга, скажем так. — Чонг… — не успел договорить рыжий, как в разговор вмешался пьяный Тэхён, взглядом оценивая макне, на это конечно Пак, не обратил внимания, сейчас ему было просто не до этого. — А не видно? — злобно рыкнул светловолосый, беря Пака за руку, но тут же падая и мгновенно засыпая от выпитого алкоголя. — Поедем ко мне… — покачав головой, макне перекинул через плечо пьяного парня, внимательно смотря на Чимина. — Идти можешь? — с той же заботой спросил младший, тяжело вздохнув. — Могу… Идем… — следуя за младшим, Пак задерживал дыхание от приступов боли и неприятных чувств, сейчас он чувствует себя последней шлюхой, которую поимели в какой-то туалетной кабинке, а после бросили… Тем временем, Хосока забрал Юнги, доехав до своего дома, он пнул друга, от чего тот вскочил и понимая намеки мятного, прошел в хоромы и почти сразу свалился на диван, проваливаясь в сон. — А говорил, что быстро не пьянеет… — с усмешкой проговорил суровый, направляясь в свою комнату. Открыв дверь в свою личную комнату, хотя это был его дом, но он решил сделать так, — Какой же я монстр… — крутил в голове парень лишь эти слова. Они терзали его изнутри, он не хотел этого делать… Не хотел! Мин скатился по стене, хватаясь за волосы и зажмурив глаза. От боли… И далеко не физической… Его просто начала угнетать совесть за его поступки… — Он… Никогда… — рёбра жутко ломило от стуков сердца, такое чувство, что по сердцу провели лезвием, рана глубокая, легкие просто не слушались. Каждый вздох давался с трудом, вспоминая картину с этим маленьким комочком, парень готов был убить себя, унизить, только чтобы стереть эту часть жизни с тёмного дьявольского листа, его листа. — Я ничтожество… — слегка дрожащими и солёными губами от слез, прошептал парень самому себе. — Я не достоин… Ничего! — громко выделяя каждый слог в последнем слове, старший откинул голову назад, сгибая одну коленку и чуть приоткрывая глаза. Невозможно объяснить, что сейчас он чувствует… Боль в грудной клетке вызывали нескончаемые потоки слез с его тёмных глаз. Тяжелые, прерывистые вздохи и выдохи… — Прости… Меня… Комочек… П-прости… — сглатывая очередную порцию боли обратно, виски пульсировали и вызывали добавку этой дозы. Парень достал из кармана раскладной нож…