Icefall

Связь между матерью и ребёнком невозможно разорвать. Мать будет стоять и защищать своё чадо до конца. Шото не видел свою мать уже несколько лет. С того дня, как на лицо пролился обжигающий кипяток, а мир погрузился во льды. Тогда он был напуган. Боль была невыносимой. Отец кричал, мать плакала, и в итоге он потерял контроль. Лёд покрыл кухонный пол и подобрался к бледно-синим стенам, окрашенным в тот же цвет, что и глаза его матери. Крики становились лишь громче, только на этот раз они были направлены на него. «Остановись, Шото!» — приказывал отец, но мальчик не мог, как бы ни хотел и как бы ни пытался. Тогда отец положил руку на щёку мальчика, что была уже в огне, и перед глазами всё пошатнулось. Сердце разорвалось на куски, странная сила текла по венам и выходила через кончики пальцев. Всё было неправильно, всё болело, всё от тоски Шото страдало. Шото обладал двумя стихиями и был принцем Северного Королевства. Он был жемчужиной Замка Старателя, наделённой мощью двух сильнейших родословных. И в тоже время он был испуганным маленьким мальчиком, страдавшим больше, чем кто-либо другой. Мир вокруг Шото рушился, а он разрушил его окончательно.

***

Мать разрыдалась, когда Изуку вернулся домой. Полдень. Снег не прекращал идти до самого утра, поэтому Изуку был вынужден остановиться на ночь в замке Шото, несмотря на чувство вины за то, что не смог послать весточку своей матери и сообщить, что он ещё жив. Раньше он мог бы позвонить ей, но все эти удобства, такие как Wi-Fi и сотовые сети, остались в Прошлом. Даже электричества почти нет, не хватает людей, чтобы управлять компаниями, электростанциями и электрическими линиями, разрушенными льдом. Он ушёл вчера, когда небо окрасилось тёмно-серым. Началась метель, а он не вернулся… Конечно, она думала о худшем. В Будущем худшее — иногда единственная вещь, которая вообще может случиться. Он с трудом открывает дверь, засыпанную снегом. Не сразу, конечно, но ему это удаётся, он заглядывает внутрь и у него останавливается сердце. Мать сидит на его кровати. И она плачет. — Мам, — начинает он, но его прерывают, женщина бросается через всю комнату к нему и крепко обнимает. Изуку обнимает её спину, опуская голову и кладя её на плечо. Страх и безнадёжность прошлой ночи рассыпаются холодным пеплом, и вскоре он плачет вместе с ней. Они оба так крепко прижимаются друг к другу, будто думали, что больше никогда не увидятся. — Прости меня, — извиняется Изуку, немного истерично. — Прости, что я так долго и что заставил тебя волноваться, и я потерял сани, и все наши запасы, и… Мать резко отступает, обхватывая руками его лицо. Изуку сейчас выше неё, поэтому она смотрит на него снизу большими, влажными глазами того же оттенка зелёного, что и у него. — Ш-ш, — упрекает она, икая при вздохе. — Ш-ш, мой прекрасный мальчик. Тебе не за что извиняться. — Но я заставил тебя плакать… Женщина решительно качает головой, стоя на цыпочках, и целует сына в нос. Одной рукой она хватает его за загривок и тянет на себя, упираясь своим лбом в его. — Это неважно, — шепчет она. — Неважно, что случилось, главное, что ты сейчас в безопасности. — Мам… — Ты в безопасности.

***

— Где ты был прошлой ночью? Вопрос и не вопрос вовсе, а требование. Изуку отвлекается от работы, прекращает разгребать снег и поворачивается в сторону знакомого голоса. Каччан стоит в нескольких футах от зеленовласого, скрестив руки на груди и сердито хмуря лицо. Он выглядит расстроенным. Изуку не уверен в причине его расстройства, ведь Каччан, похоже, не очень волнуется о нём, но он отказался от попыток понять своего недо-друга ещё много лет назад. — Я попал в метель. — Да, я в курсе, тупица. Твоя мама приходила к нам и плакала, спрашивая, не видели ли мы тебя, а потом моя забеспокоилась и почти заставила меня пойти искать тебя. — Эм, зачем тогда спрашиваешь? Каччан поднимает на него глаза, юноша понимает, о чём он думает, и должен понять, что тот пытается сказать, но это не настолько очевидно, как кажется блондину. — Где ты, действительно, был? — Я… что? — Блять, Деку, — рычит Каччан. — Я не тупой. Если бы ты не нашёл убежище — подох бы. И ты, очевидно, потерял свои сани, а это значит, что ты не остановился в торговом посту. Где же ты был? Шаги и громкость голоса увеличиваются по мере продолжения речи, пока он не переходит на тон, который для большинства людей равняется крику, а для Каччана этот тон ближе к слегка расстроенному. Его руки больше не скрещены, вместо этого они висят по бокам сжатыми кулаками. — Я… нигде. Я нашёл пещеру. Каччан делает ещё один шаг, угрозы в его глазах всё больше. — Ты лжёшь, Деку! Пещера — не убежище! Если бы ты остался в пещере на ночь, ты бы уже давно сдох, а не разгребал бы снег, как ни в чём не бывало! Придурок. Изуку вздрагивает. Было бы легко рассказать Каччану правду, но это значило бы, что он выдаст местоположение Шото, а последствия могут быть не самым радужными. И кроме того, замок и его одинокий обитатель — это то, о чём знает только Изуку, это что-то исключительное, только для него, что-то личное, и этим необязательно делиться. — Ну?! Выкладывай, Деку! — М-мне нужно идти, — говорит Изуку, видя, как красные глаза заполняются яростью, и бросаясь подальше от Каччана, что подобрался к нему достаточно близко, сжав кулаки. Это рискованный ход — убегать от Каччана, ведь в любой момент он может начать стрелять искрами, и Изуку не может себе позволить остановиться, подхватывая лопату с земли и добегая до дома. — Я так легко от тебя не отстану, Деку! — кричит блондин, до сих пор злясь, но не следуя за ним, к счастью Изуку. — Я всё ещё жду ответа! Изуку ставит лопату у двери и забегает внутрь, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь.

***

Дверь захлопнулась, звук эхом распростился по коридору. Шото выпрямился и запнулся о собственные ноги — бежал слишком быстро. Изуку вернулся. Шото не смел и надеяться, но ему так хотелось вновь увидеть эти большие зелёные глаза. Сердце колотилось, как бешеное, и редкая улыбка мелькала на его лице, пока Шото бежал по коридорам. Дыхание громко отдавалось в ушах, мысли путались, затуманивая разум так, что, к сожалению, он не распознал тяжести шагов. Шото выскальзывает из-за угла и открывает рот, чтобы назвать имя друга, но оно так и не соскальзывает с его губ. Мужчина, стоящий перед ним, не Изуку. Старатель. — Шото, — говорит Старатель. Сердце Шото ухает куда-то в пятки, но он должен бороться с этим чувством, чтобы пол не покрылся инеем. — Отец, — приветствует он. Он не гордится своим дрожащим голосом и мысленно проклинает себя за глупую надежду на то, что это не так заметно. Старатель — физическое напоминание о том, почему он не может позволить себе быть счастливым; любая радость в его жизни будет сокрушена, за ней последуют только боль и разочарование. — Следовал ли ты своему тренировочному плану? Это всё. Ни «как поживаешь», ни «рад тебя видеть». Ни слова про вчерашнюю метель. Только «ты тренировался?». Шото следовало этого ожидать. В конце концов, это же Старатель. Его отец всё ещё ждёт ответа, поэтому принц быстро кивает не в силах сказать что-либо. — Хорошо, — Старатель шагает вперёд и опускает тяжёлую руку на плечо принца, слегка потушив пламя. Вместо ожога — только щекотка. Шото пытается унять дрожь, но не больно-то и выходит. Мужчина поднимает горящий взгляд на Шото, внутри у парня холодеет, несмотря на пламя, что ярко горит по всей коже. — Идём, — говорит отец и идёт вперёд, ведя за собой Шото. Они идут на тренировочную площадку, где Старатель, очевидно, заставит его тренироваться до потери пульса, а потом ещё и ещё. Скорее всего, большинство их тренировок будут похожи на дуэль… Его отец однажды сказал, что они будут продолжать тренировки до тех пор, пока не настанет день, когда Шото сможет одолеть его в бою. У Шото щемящее чувство, что в тот день он убьёт своего отца. Он не воспринимает это всерьёз сейчас, отчасти потому что ему никак не справиться с ним, а отчасти потому что, несмотря на то, что он уже убийца, он не хочет хладнокровно убивать ещё кого-то. Он ненавидит своего отца, это правда, но достаточно ли сильно, чтобы оборвать его жизнь? Он не знает — и это самое страшное. Потому что однажды он возвысится над отцом на тренировочной площадке и потеряет контроль. Шото никогда не захочет, чтобы этот день наступал. Но он всего лишь пешка в его руках, прихоть Старателя, марионетка, а не сын. Он — объект его жестокости, и худшая часть заключается в том, что всё, что он уже сделал, скорее всего, заслуживает к нему такого обращения. Он прогоняет последние воспоминания улыбки Изуку и с головой уходит в болезненные тренировки.

***

Слава богу, Изуку не приходит тогда. Солнце уже давно за горизонтом, когда Старатель наконец уходит с разочарованием на лице и в голосе. — Старайся лучше, — говорит он напоследок и уходит, не прощаясь. Шото остаётся на месте, обессиленно рухнув на пол тренировочного зала. Зал находится под открытым небом, так что он может видеть звёзды, возвышающиеся высоко над головой, глотая слёзы и пытаясь не обращать внимания на боль. Он должен встать и вернуться в замок. У него с утра ни крошки во рту не было, он жутко голоден, и если останется здесь, то замёрзнет, несмотря на силы его Косеи. Даже сейчас ленивые хлопья снега падают вниз, целуя его кожу, и быстро тают в горячих слезах. Он должен вернуться, но не может заставить себя даже встать. Всё тело болит. Мышцы болят, кожа горит от сотен мелких порезов и ожогов. Он чувствует синяки, расплывающиеся на плече и щеке, потому что он не успел увернуться от натиска Старателя. Во рту сухо. Шото открывает его, пробуя на вкус падающие снежинки. Интересно, а была бы жизнь Изуку хоть капельку похожа на его, если бы у мальчика был кто-то, похожий на Старателя? Ему кажется, что нет, судя по счастливому блеску в зелёных глазах. Он думает, знает, что отличает его от зеленовласого друга — Изуку знает, что такое любовь. Шото завидует. Каково это — не жить в страхе? Не быть одиноким? Он не знает сколько времени пролежал здесь, но луна уже высоко в небе, снег скапливается на крыше к моменту, как ему удаётся встать, покачиваясь. Медленно, болезненно, он возвращается внутрь, пихает протеиновый батончик в рот и падает на диван. Засыпает почти сразу, погружаясь в такую блаженную темноту.

***

Изуку навещает его через три дня, когда большинство ран уже зажили. Он не спрашивает про синяк под глазом Шото, а Шото не объясняет. Проходит две недели. Изуку приходит так часто, как может, а Шото живёт в ожидании этих минут. Теперь его жизнь — одежда, что нанизана на крючки и говорит о том, что Изуку здесь. Изуку рассказывает о своём доме, когда приходит. Он говорит о своей матери и парне по имени Каччан. Говорит о жизни в Прошлом и о жизни сейчас, и он бесконечно позитивный. Шото много не говорит, но он слушает, и слушает, и слушает, глотая слова Изуку, как воду, так, будто потерялся в пустыне. Проходят две недели с визита Изуку, и… возвращается Старатель.

***

— Я разочарован, Шото, — говорит отец. — Если ты не будешь пользоваться огнём, ты навсегда останешься неудачником, лёд не исчезнет. — Я не стану таким, как ты, — говорит Шото непокорно. — Тогда конец мира не пройдёт и виноват в этом будешь ты. Старатель выходит из замка, окутанный языками пламени, и Шото падает без сил в гостиной.

***

Он просыпается под звуки голоса Изуку, эхом отражающиеся в коридорах. — Шото? — шаги становятся ближе. — Шото, ты здесь? Часть Шото очень хочет увидеть Изуку. Ему срочно нужно посмотреть в эти добрые глаза и услышать этот нежный голос. Другая часть надеется, что Изуку уйдёт. Он не хочет, чтобы он видел его таким. — Шото? — веснушчатый стоит в дверном проёме, вглядываясь в фигуру друга. Принц с силой закрывает глаза, но слышит сапоги Изуку, когда тот обходит диван. Затем небольшой вздох, и он уже стоит на коленях рядом. Шото открывает глаза и упирается взглядом в взволнованное лицо Изуку. — О нет, Шото, ты в порядке? Что случилось? Он не отвечает, склоняя голову так, что волосы падают на лицо. Изуку видит его сейчас, вот таким вот, и Шото не знает, как ему справиться с этим, как объяснить, потому что, конечно, Изуку хочет знать. Он хочет знать и он имеет право знать, но Шото не хочет ему ничего рассказывать. Он не знает как. — Шото, пожалуйста, ответь мне. Сильно болит? Шото трясёт головой. — Всё в порядке, — бормочет он, стараясь не встречаться взглядом с Изуку. — Нет, не в порядке, — пальцы Изуку порхают возле плеч, потом у лица, не касаясь. — Я могу тебя вылечить… — Нет! Изуку качнулся назад, не понимая такой реакции. — Что? Шото, тебе же больно. — Я сказал, нет. М-мне не нужна помощь. — Шото, я хочу помочь тебе. Пожалуйста, позволь мне тебя вылечить. Внезапный страх сжимает сердце Шото, и он подскакивает, хватая Изуку за плечи. — Тебе нужно уйти, — приказным тоном говорит он. — Пожалуйста, тебе нужно уйти. — Ч-что? Шото… — Это небезопасно. Т-ты не в безопасности. Тебе не стоит сюда возвращаться. Ты должен забыть, что когда-либо встречал меня, пожалуйста… просто уйди. Шото не гордится мольбой в голосе, комом в горле и дрожащим дыханием. На самом деле, он не хочет, чтобы Изуку уходил. Он хочет, чтобы тот остался, и улыбался, и продолжал быть добрым и пытался помочь, но если Изуку здесь, то Старатель — это неизбежно — найдёт его, и тогда он будет причинять ему боль, такую же, как и Шото… Руки Изуку на лице останавливают поток его безумных мыслей. Он вздрагивает. Его зелёные глаза находят глаза Шото; они поразительны в их яркости и внезапно наполнены сталью, которую Шото не видел раньше. Тёплые пальцы на его коже светятся силой, замирают на лице, но Шото уже в ловушке его пристального взгляда, поэтому не замечает поток энергии от Косеи Изуку, излечивающей раны Шото. — Я остаюсь, — решительно говорит Изуку. Шото кивает и отводит взгляд.

***

Изуку не знает, что случилось с Шото, но это явно что-то ужасное. Над ним издевались. И Изуку стоило бы понять это раньше — всё это вечное спокойствие, частые синяки и явное отвращение к прикосновениям. Изуку замечал, как он вздрагивает, когда их руки случайно касаются, видел отчуждённость в его глазах, когда он терялся в мыслях. Изуку хочет помочь. Он должен помочь. Но знает, что, давя на Шото, ничего не получит, поэтому молча остаётся на стороне Шото, поддерживая и показывая, что никуда не денется. Шото — мальчик, не получивший свою дозу любви, и это одна из самых грустных вещей для Изуку, поэтому он обещает себе исправить это, даря одинокому мальчику столько любви, сколько сможет. В гостиной тепло, несмотря на холод снаружи. Огонь радостно потрескивает в камине, посылая узоры света и тени, танцующие по стене. Они пляшут по лицу Шото, наполовину освещая и скрывая его, и Изуку не может не думать, насколько он красив. Глаза Шото закрыты, и Изу думает, что он заснул около получаса назад. И выглядит намного лучше после исцеления, но Деку-то знает, что его сила может исцелить только физические раны. Он не может излечить душевные шрамы и одиночество в голосе Шото, произносящего его имя. Не понимая, что заставляет его делать это, Изуку протягивает руку и аккуратно убирает несколько разноцветных прядей с лица Шото. Его волосы мягкие, а с вылеченной спиной он выглядит спокойным. Шрам над левым глазом ярким пятном выделяется на бледной коже. Это нисколечко не портит красоту Шото, но Изуку интересно, как этот шрам появился, раз остался такой рубец. Он хочет забрать всю эту боль из жизни Шото. — Кто же ты? — интересуется он вслух, наблюдая за тихим вздыманием его груди. Конечно, ему не отвечают. Изуку вздыхает и позволяет руке упасть на бок, затем двигается, прислоняясь к кушетке. Кладёт голову на подушку и закрывает глаза. И тоже засыпает.

***

После этого их отношения изменились. Шото показал ему другую свою сторону, которую Изуку не видел раньше и принял. Следующие несколько раз они встречаются так, будто знакомы давно, и понимают друг друга по-новому, лучше. К счастью или к сожалению, но теперь они связаны. Изуку не прекратит его навещать, а Шото больше никогда не попросит его не приходить. Потом, в один злосчастный день, когда небо было серым и зловещим, визит Изуку и Старателя совпал.

***

—…так что Каччан так разозлился, что из его ушей, действительно, пошёл дым, и я начал беспокоиться, но тут из ниоткуда появилась его мама и — клянусь, всё так и было! — она просто схватила его за волосы, а он выглядел очень напуганным, а потом… Хлопает дверь, эхом отдаваясь от стен в коридорах. Улыбка сползает с лица Шото, быстро сменяясь паникой. Он поворачивается к Изуку с широко распахнутыми глазами, и зеленоглазый понимает, даже без слов, что пришёл тот, кто навредил ему. — Кто… — Изуку, тебе нужно спрятаться, — отчаянно умоляет Шото, хватает его за руку и спешит к ближайшему шкафу. Он немного грубо пихает его внутрь и захлопывает дверцу. Изуку ловит последний проблеск бледного лица своего друга, а потом весь свет тухнет кроме того, что просачивается сквозь трещины дверной рамы. Тяжёлые шаги разносятся по комнате. Изуку задерживает дыхание, прислушиваясь. — Шото. Голос грубый, равнодушный. «Мужской, — думает Изуку, — наверное, это кто-то большой, учитывая резонанс и высоту тона. Звук идёт сверху, значит мужчина высокий». Изуку представляет огромную, безликую фигуру, возвышающуюся над Шото. Он с силой сжимает пальцы в кулак, едва сдерживая себя, чтобы не выпрыгнуть из шкафа и не защитить своего друга. — Отец, — приветствует Шото, безэмоциональным и ровным голосом, от этого голоса у Изуку кровь стынет. Отец Шото. Человек, который сделал ему больно, кто изолировал его ото всех, который вызывает страх в его глазах — его собственный отец. Изуку плохо. — Пошли, — приказывает мужчина, сапоги стучат по полу, говоря о том, что он уходит. Шото следует за ним, и вскоре комната остаётся совершенно пустой. Изуку опускается на пол. Ему вдруг становится слишком страшно стоять. Отец Шото. Он хочет сделать что-нибудь. Он хочет помочь. Но не может. Если отец Шото узнает о нём, то, скорее всего, они больше никогда не увидятся, и это принесёт ещё больший вред Шото, чем любая другая помощь. Однако, несмотря на это, Изуку не может забыть взгляд Шото той ночью, когда он нашёл его сломленным на диване. «Я спасу тебя, Шото, — молча клянётся Изуку. — Любым способом, я обещаю.»

***

Шото возвращается обратно к шкафу только ночью, открывая его. Изуку смотрит на его бледное, пустое лицо и немедленно подскакивает. Он распахивает объятия, и Шото падает в них. Его трясёт, а Изуку решает ничего не говорить. Изуку всегда любили. Конечно, Каччан был жесток в прошлом, но никогда не был таким. Его никогда не ранили так, как Шото, и это ломает его изнутри, когда он видит своего друга в таком состоянии. Шото плачет, а потом начинает и сам Изуку. Они стоят в тишине, цепляясь друг за друга и рыдая. Снаружи начинает падать снег.