Империя желаний. Вторая часть.

Мэнс. Мир полон безумия, грязного белья и красоты. Эти ингредиенты смешиваются, и получается то любовь, то семья, то дружба на век, то заоблачная ебля в уборной. Я же просто ужираюсь до полусмерти, чтоб не видеть этих эссенций в лицах. Я никогда не убивал людей. Я никогда не говорил Вам, что убивал людей. Я никогда не убивал Вас. На нашем пути часто встречаются поразительные люди, и наши с ними отношения не поддаются никакой логике или рационализации, я пишу об этом, будучи абсолютно трезвым и да, свято верю в праведность своих слов. Ладно, вру, я пьян. Лили была ребенком, обыкновенным спутавшимся зверенышем, с хриплым тенором и тяжеленным, полным крови сердцем. «Я хочу летать»-выстукивало оно мне из под торчащих птичьих ребрышек. И мы летали пьяные от похоти и героина, я отказывался отдавать себе отчет в происходящем. Она же просто спешила, будто неизлечимо больная, спешила прожить всю жизнь за короткую вспышку первой любви. Самое ужасное то, что ей это удалось. Я больше никогда не видел Лили, после той вылазки в Украину. Имя было краденым, образ слизанным со страниц модных тупорылых журналов, а сердце…сердце больше не билось, птички не живут так долго. Так как она была со мной не законно, то только спустя 4 месяца, уже будучи в ЛА, я узнал что в той гостинице, в кладовом подвале было обнаружено тело молодой девушки. В убийстве обвинялся какой то служащий, ее изнасиловали и избили, оставив умирать на задвижках истории отеля. Личность не установлена. Испытываю ли я чувство вины? Кира писала в своей тетради и об этом тоже, какая то мистическая способность предугадывать мою судьбу, со своей ей так и не удалось разобраться. Ли была ее продолжением, будто из семени вложенном ею где то в Калифорнии выросла ее небольшая проекция, недолговечная, как и любая репродукция, полная неточностей и обреченная на забвение. Я благодарен обеим, что они не беспокоят меня ни во снах, ни в тревожных мыслях. Я благодарен обеим еще и за то, что они больше никогда не повторятся, мои маленькие ошибки, маленькие останки меня самого. Ли. У Иосифа Бродского есть такая песенка: Возле казармы, в свете фонаря кружатся попарно листья сентября, Ах как давно у этих стен я сам стоял, стоял и ждал тебя, Лили Марлен, тебя, Лили Марлен. Если в окопах от страха не умру, если мне снайпер не сделает дыру, если я сам не сдамся в плен, то будем вновь крутить любовь с тобой, Лили Марлен, с тобой, Лили Марлен. Лупят ураганным, Боже помоги, я отдам Иванам шлем и сапоги, лишь бы разрешили мне взамен под фонарем стоять вдвоем с тобой, Лили Марлен, с тобой, Лили Марлен. Есть ли что банальней смерти на войне и сентиментальней встречи при луне, есть ли что круглей твоих колен, колен твоих, Ich liebe dich, моя Лили Марлен, моя Лили Марлен. Кончатся снаряды, кончится война, возле ограды, в сумерках одна, будешь ты стоять у этих стен во мгле стоять, стоять и ждать меня, Лили Марлен, меня, Лили Марлен. Он исполнил ее на русском языке, и я разобрала только имя, которое он своим мурлычащим манером ласкал в стихах. Знакомо ли вам чувство безумного пьяного счастья, когда вас касается рука небезразличного вам человека? Когда в каждой вене пульсирует экстатическое удовольствие от одного прикосновения, абсолютно невинного… С ним я вся стала изъеденная струпьями и язвами прикосновений, взглядов, слов, с ним забыла всех кумиров, все имена, забыла мать…даже ее лицо, это просто было незначительно, все в мире стало незначительным. Никогда не влюбляйтесь в гениев. Никогда не думайте, что сможете контролировать себя, что можно просто трахаться с ним и так же просто уходить по утрам. После него все кажутся ненастоящими, господи, как же я возненавидела всех…абсолютно всех мужчин земли, за то лишь, что они не он. Не стоит говорить о своей смерти. Ничего особенного, на самом деле, просто так получилось. Никогда не влюбляйтесь в гениев, а если уж такое произошло…просто получайте удовольствие, дорогие мои. Спутанное бормотание по ночам, какой то всегда больной, но до жути потрясный секс, кровь…гении вообще всегда истекают кровью, в них ее избыток, про запас. Я была Лиличкой, как у Маяка, была Лили Марлен, как у Бродского, я были девочкой в руках Антихриста и о, Дьявол, как мне понравилось!