runaway

Тэхен сидит на полу в центре своей комнаты, прижав худые и сбитые до синяков колени к груди. Лучики солнца теплом греют, прокравшись в темную комнату через щель между шторами. Рядом рассыпаны таблетки, которыми его пытался задушить Намджун. После того, как нашел среди ливня. Тэхен промок до ниточки, а слез больше не видно. Они смешались с дождевой водой. Он дрожал и обнимал себя за плечи, смотря на Намджуна с болью в больших и покрасневших от плача глазах. Ноги исцарапаны, побиты. Кровь смешалась с грязью. Но Тэхен никакой боли не ощущал. Только страх. Бесконечный, глубокий и непроглядный. Он сковал его тело, прижал к своим холодным объятиям. Тэхен долго смотрел на брата. Уже собирался сделать к нему навстречу шаг вопреки страху. Намджун бы защитил. Отогнал мрак. Но все ведь реально. Все по-настоящему. Поэтому, увидев за спиной Намджуна темный силуэт, Тэхен развернулся и побежал, задыхаясь. Все как в повторяющемся неделями сне. Только теперь убежать далеко не удалось. Намджун догнал и перехватил его, прижимая к себе. Тэхен кричал и вырывался, умолял. Но Намджун не слышал. Никто не слышал. А затем сознание утонуло во тьме.

***

Намджун снова раскрасил смуглую кожу фиолетово-синими рисунками. У Тэхена губа разбита теперь. Бровь рассечена. На скуле новый синяк. А худые плечи ими усыпаны, как бескрайний космос маленькими галактиками. Намджун уверен, что поступает правильно. Тэхен успокаивается, замолкает, переставая бредить. Старшего уже тошнит от этого. Он звереет, стоит Тэхену открыть рот. Он бы зашил ему его с удовольствием. Вот только кошмар внутри его головы происходит. Там врата ада разверзлись, а снаружи безмолвие. Снаружи Тэхен — игрушка с пустыми, стеклянными глазами.

***

Когда Намджун не бьет и не кричит, он курит. Много. Курит и пьет чай. А еще уходит на работу утром, запирая все окна и входную дверь, чтобы Тэхен никуда не сбежал. Дверь в очередное утро захлопывается, и квартира погружается в звенящую тишину. Тэхен стоит перед входной дверью, кажется, целую вечность. Он смотрит в глазок и быстро отшатывается назад, завидев на лестничной площадке чью-то тень. Так проходит уже неизвестно который день. Намджун уходит, а Тэхен бродит призраком по квартире. Из окна смотреть не решается. И если что-то не так — сразу бросается под кровать. Но и там защиты больше нет. От Чонгука точно. Тэхен с ним не сталкивался больше с тех пор. А Намджун ничего не говорил. Кажется, он все еще не понял, что познакомил брата с соулмейтом. С кошмаром. От мыслей о Чонгуке хочется кричать и рвать на себе волосы. Он поселяет внутри ужас, от которого все внутренности стынут и превращаются в ледышки. Тэхен в своем теле, словно в гробу под толстым слоем земли. Холодно и страшно. Пусто. Больно. Тэхену мешает собственное тело. Он бы выдрал себя из него, только бы вырваться из плена бесконечного страха.

***

Просидев под кухонным столом несколько часов, Тэхен решил, наконец, вылезти и приготовить себе кофе. Только им и питается. Только кофе может бороться со сном, полным кошмаров. Он делает все на автомате. Даже не задумывается о том, что ручка чайника слишком горяча. На ладони остается красный след, но Тэхен боли не ощущает. Дрожащей рукой насыпает в чашку растворимый кофе и внезапно застывает, роняя ложку на пол. На затылке чувствуется чье-то горячее дыхание, а руки касаются талии. Тэхен зажмуривается и перестает дышать. Руки всюду. Они бродят по дрожащему телу, скользят по груди, оплетают шею змеей, душат и гладят. Обнимают и сжимают. Тэхен сглатывает ком в горле, чувствуя, как кадык упирается в чью-то горячую ладонь. Его рот закрывают, не давая произнести ни единого звука. А в глазах уже поблескивают слезы, что вот-вот сорвутся с ресниц и потекут по щекам.  — Ты скучал по мне? — хриплый шепот Чонгука в самое ухо опаляет кожу. Тэхен мычит и дергается в чужой хватке в жалких попытках вырваться, но его только сильнее прижимают, едва не ломая позвоночник. Тэхен скулит и жмурится, качая головой.  — Как же так, любимый… Его резко разворачивают. Тэхен кричит, смотря в черноту чонгуковых глаз. Чон хищно улыбается и скользит кончиком языка по нижней губе, затем хватает Кима за грудки и припечатывает к стене так сильно, что у Тэхена все внутренности выбивает. Он кашляет и жадно ловит ртом воздух. Чонгук подходит к нему вплотную и сжимает пальцами тонкую шею. Его обжигающие губы накрывают тэхеновы. Не целуют — терзают. Тэхен кричит в его губы, задыхается и содрогается от боли. Чонгук прокусывает мягкую кожу на губах и высасывает брызнувшую оттуда кровь, собирает языком и выпивает. По подбородку Тэхена скатывается слюна вперемешку с кровью, и Чонгук жадно слизывает ее, вновь припадая к истерзанным кровавым губам. Тэхен не может пошевелиться. Его запястья до синяков сжаты в крепкой хватке Чона. Он в плену, который снился ему каждый день. Из-за которого он просыпался с немым криком и слезами. Больно. Страшно. Чонгук заберет его душу, его телом полакомится и выбросит обглоданные кости. Чонгук сделает с ним все, чего так боялся Тэхен.  — Нет! Не трогай! Прошу! — кричит Тэхен, когда ткань его футболки трещит. Чонгук ее разом разрывает и припадает горячими ладонями ко гладкой груди.  — Это ведь то, чего ты хочешь, — шепчет Чонгук с ядовитой улыбкой на губах, затем вгрызается зубами в шею Тэхена. Ким не кричит. В горле булькает кровь, а он лишь раскрывает губы в немом шепоте, смотря перед собой пустым остекленевшим взглядом. Кровь не дает дышать. Кровь стекает из уголков губ и по груди. Чонгук избавляет его от вещей, хозяйничает на чужом теле и помечает каждый сантиметр, оставляя кровавые засосы и укусы. Тэхен — просто кукла в руках своего кошмара. Он падает в бездну. Там совсем темно. Холодно. Этот холод въедается в кожу вместе с сыростью. Откуда-то слышен шепот, за которым следует хриплый смех, от которого внутри все сжимается. Тэхен лежит с закрытыми глазами на холодном полу. Ему рот закрыли, а руки парализовали. Он не в силах вымолвить и слова, не в силах больше кричать и плакать. Глотку дерет, а под веками слезы щипают. Чонгук делает все страшное, все то, чего Тэхен боялся до смерти. Чонгук измывается над его телом, ломает, крошит и пятнает. Вгрызается и врывается. Кусает больно и толкается глубоко. Шепчет нежным голосом все худшее. Опаляет ухо жаром ледяным, сжимает запястья и кусает до кровавых капель. Этому будет конец? Его пальцы всюду, его губы плавят кожу, убивают. Тэхен перед Чонгуком — божество, которое распяли за несовершенные грехи. За что? Тэхен распахивает глаза, словно из мертвых восставший, когда слышит звук открывающегося замка входной двери. Чонгук перед ним рычит так, словно голодного зверя отвлекли от поедания пищи. Он стирает с губ кровь и поднимается, не забыв прихватить свое черное пальто, которое покоилось на ручке дивана.  — Кого там принесло, — рычит он сквозь стиснутые зубы и кидает на Тэхена пугающий взгляд. И снова улыбка. Чонгук скрывается из поля зрения. Тэхен жмурится. Слышны удаляющиеся шаги. В коридоре открывается входная дверь. Копошение и усталый вздох. Снова шаги. Только теперь они приближаются. Тэхен начинает тяжело дышать, жадно хватая ртом воздух, и раскрывает глаза. Слезы льют новым потоком, а из разодранной глотки рвется хриплый крик. А в проеме стоит ничего не понимающий Намджун. Тэхен лежит на полу и смотрит на него с бесконечным ужасом в карих глазах, отражающих свет из коридора. Очередной бред. Старший поджимает губы и, бросив свою сумку, подлетает к Тэхену, успев присесть перед ним и подложить ладонь под голову прежде, чем младший теряет сознание.  — Тэхен…