Melancholy

Здесь цель оправдывала средства, и средства обосрали цель

© Губерман

      Стиснуть зубы до предела, тихо зарычав. Сдержаться. Кольца щупалец сжимают кости до хруста. Сдержаться. Щупальца касаются души. Слизь течёт в трещины. Разъедает. Сказать себе «ну же, держись, держись». Боль и нервный тик, пытка и гаптофобия сводят с ума. Удар пробивает сознание, боль расходится по телу, отдаётся в черепе, заглушая вскрик. Смех чудовища бьёт по мозгам, утраивая боль. Держаться, держаться, дер… Хруст костей. Дикий ор. Слёзы текут ручьём, но Эррор даже не замечает этого. Дерьмо.        — Поздравляю, — тварь цокает, скалится. — Прошёл. Не лучший результат, но большую часть ты выдержал.       Пинок в рёбра возвращает в реальность, но ненадолго. Глючный скелет смутно, словно через сон, осознаёт, что его ещё бьют, но не реагирует. Краем глазницы ловит шарф Инка, испорченный чернилами и прахом. Его ключ к банде Найтмера. Шарф расплывается, упорно не желая сохранять чёткие очертания.        — Кончайте, ублюдки! Прах нам не нужен! — Кажется, его поднимают. В голове дикий гул. «Потому что это мой чёртов долг». Каким-то раком его начинают исцелять. Осознание происходящего возвращается. Больно. Очень. «И не важно, сколько меня били и калечили…» Сука. Пальцы сжимаются. «Ты в том числе.» Время платить по счетам. Через силу, через боль, он ухмыляется. Найтмер тоже ещё поплатиться.       Обязательно.       Прах он нашёл в ближайшей геноцидной вселенной. О, рожи «плохих парней» можно было вешать в рамочку! Эррор давно не видел столько шока и — триумф! — ужаса. Убийца Инка. Бессмертного Хранителя вселенных. Только в взгляде «кальмара» не было и тени страха. Зато было подозрение. Найтмер не идиот, далек-о-о не идиот. Заслужить его доверие будет непросто. А судя по недоброй ухмылке…       Это «испытание» будет не последним. Пока остаётся только зализывать раны (эта тварь прервала лечение на середине!) и приглядываться к коллективу. Эррор, «то, что от него осталось», ползёт за Разрушителями, стараясь не отставать, и мысленно тратит на них весь свой запас нецензурной брани. Ещё огребёте, ублюдки. «Враг врага не бросит.»        — Ничего не хочешь сказать?        — Для меня честь служить Вам, милорд, — полупридушенным шепотом. Всё тело ныло.       Удар по щеке. Наотмашь. Эррор падает.        — Неверно, пёс! — Он уже ненавидит этот надменный вгляд, полный презрения и ненависти. С трудом подняться, только чтобы встать на колени.        — Для меня честь служить Вам, милорд, — так противно, что хочется рвать и метать.        — Уже лучше. Впредь будь умнее. Непокорная псина платит за уроки хороших манер своей исполосованной шкурой, — со стороны банды послышались насмешки. — Сегодня вечером зайдёшь ко мне, побеседуем.       Тяжёлый вздох. Итак, «обучение» начинается. За Инком должок.