Изгой и мятный принц

      Близилась дата, которую все так ждали. Середина октября, день осеннего бала. Все на нервах. В школе опять расспустили слухи о Чимине. О том, какая он шлюха, подставляет свой зад каждому, кто попросит. Но он знал, что не способен на это, да и Юнги тоже, поэтому слова всех людей как-будто бы проходили мимо их ушей.       Но однажды, из-за одного маленького конфликта, альфа и омега поссорились и не разговаривали около пяти дней. А ведь всё было так хорошо. Что же такое случилось? Все просто. Пак ещё не решился рассказывать лучшему другу о нём с Юнги, а тот настаивал. Причем очень сильно. Ну, и как все обычные пары, разгорелся спор, а за ней пара разбитых тарелок, слезы и… Мин стоит за порогом дома. Вот-так вот они и жили эти пять дней раздельно, в школе не разговаривали, а на репетиции так вообще не приходили.       В столовой сейчас много народа, но среди всех этих людей нет знакомого Чимину человека. Юнги. Они всячески избегают друг друга, на уроках садятся по разным местам. Если честно, омега признает свою ошибку и хочет извиниться. Ему до жути больно совсем одному, без любимого альфы, хоть он это и никогда не говорил ему. — Чимин-а, — щелчок перед глазами, и Пак смотрит на собеседника, — ты меня слушал? — Прости, Тэ, Я. задумался немного… — тяжело вздохнул старший, подкладывая под подбородок кулачок. — Чимин, ну что не так с тобой в последнее время? — обиженно спросил вишнёвый, отпивая из трубочки сок. — Я немного не высыпаюсь в последнее время, прости, — а ведь это правда. Со дня ухода мятного омеге было тяжело засыпать. Он боялся, что его бросят, а ещё надеялся, что альфа придёт к нему, поэтому по ночам, с одиннадцати до трёх утра сидел в прихожей в своём любимом теплом кигуруми в виде Пикачу, а потом рыдал, засыпая с засохшими слезами на щеках. Тёмные круги не видно под тоналкой, но усталость ей не скроешь, поэтому старший поднимается с места со своим стаканом, и, взяв рюкзак, произносит, — ещё увидимся, — после чего идёт уносить свою посуду.       Рядом стоял какой-то омега, он не упустил возможности поиздеваться и подставил Паку подножку, от которой тот упал. Стакан разбился на много мелких кусочков, и те попали на ладони парня, а некоторые даже впились. — Ай… — произнес он, зажмурившись от боли и пытаясь отряхнуть руки, но всё становилось еще хуже.       К нему подошла знакомая фигура в джинсах и водолазке. Парень без лишних взглядов понял, что это — объект его любви. Мин Юнги. Альфа протянул Минни руку и помог тому встать, аккуратно держа запястья. — Сильно больно? — тихо спросил он. — Да… — немного всхлипнул Чим, а мятный повёл его в сторону лазарета, пока все присутствующие в столовой пытались понять, что только что сделал этот чёрствый хлебушек Мин.       Омега всё так же следовал за альфой, опустив голову. Вот они уже в лазарете, где никого нет, дверь закрывается и Чиминку садят на кушетку.       Юнги садится на колени прямо перед Минни, который сидит на жёсткой поверхности, и, взяв его ладошки в свои, стал что-то говорить, одновременно поглаживая большими пальцами тыльную сторону. Те быстро зажили, после чего альфа отпустил их, и уже хотел было идти, как его остановили, смотря снизу вверх блестящими от слез глазами. — Юнги-я… — всхлип. — Не оставляй меня! — рыдание.       Старший, конечно же, холодный, но не мог он вот-так вот оставить свою зефирку, поэтому, повернувшись лицом к лицу, крепко обнял, позволяя поплакать в свое крепкое плечо. — Ну, ты чего? — обеспокоенно спросил старший, поглаживая по спине плачущего мальчика. — Не оставляй меня одного, пожалуйста… — дрожащим голосом спросил он, прижимаясь сильней. — Не оставлю. Не плачь, пожалуйста, — Юнги целует того в макушку. — Извини меня. я расскажу Тэхёну о наших отношениях, только не уходи от меня… — Погоди, — Мин перебил того и оторвал от своего плеча, заглядывая в красные от слёз глаза, — ты что, думал, что я брошу тебя только из-за того, что ты не рассказываешь о нас своему другу? — с удивлением на глазах спросил он, слегка улыбаясь. — Вдруг я надоел тебе, и ты решил кинуть меня. я же не знаю, что у тебя, демона, на уме. может, я для тебя вообще. игр. — его рот был тут же заткнут поцелуем. Нежным, тягучим, как мёд, но властным.       Омега поддался ласке и обнял того за шею, прикрывая глаза. Альфа через пару мгновений разорвал поцелуй, взяв в свои широкие, но худые ладони лицо парня. — Запомни. Никогда, слышишь? Никогда не говори так. Для меня ты важный человек, которого я никогда не оставлю одного. Ты мне нравишься, Пак Чимин. И перевелся я в эту школу только из-за тебя. Так что не неси чушь на счет того, что я брошу тебя. — Юн. Юнги-я… — на глазах Пака выступили новые слезы. — Я. я люблю тебя, Хён…       Крепкие объятия, короткое «я тоже», и Чимин уже плавится от счастья. Это с ним происходит впервые. Он настолько счастлив, что хочется кричать во всю глотку, чтобы голос сел, но люди знали о том, что ты счастлив.       Проходит пара минут, звенит звонок, парни выходят из медпункта, напоследок обменявшись коротким поцелуем.       День проходит без происшествий, и ребята, наконец, идут на репетицию в актовый зал.       По помещению раздается звук играющего фортепиано и голос омеги, который так сладко звучит в такт с музыкальным инструментом. Слова песни он знает наизусть, так что ему не составит никакого труда петь её на сцене с закрытыми глазами.       Пальцы Юнги плавно скользят по клавишам, нажимая по две-три одной рукой, а потом и вовсе очень быстро и хаотично, после чего мелодия заканчивается.       Альфа встает с места, подходит к омеге, который полоскает пересохшее горло холодной водой из бутылки. — Уже решил, что наденешь в день выступления? — спросил тот, присаживаясь на стул. — Ну. наверное, брюки и рубашку. — Очки. — Что? — Наденешь линзы, не вздумай приходить в очках. Они портят твою внешность. — Тоже мне проблема. Но, раз ты попросил, то я, пожалуй, так и сделаю, — произнес младший, улыбаясь Мину.

***

      Вечер, дом Пака. Сегодня в нём очень тепло, ведь туда пришел альфа, который своим присутствием греет душу омеги. Кошачий домик был уже собран Чанелем и Бэкхеном, которые любили приходить с Тэхой и играть с Аро. Они ему много игрушек покупают и даже кошачий корм.       Чимин, как хозяин дома, стоял у плиты и жарил мясо, в то время как Юнги готовил салатик и помешивал брокколи в кастрюльке.       Когда ужин был готов, Минни поставил чайник и сел с альфой за стол, принимаясь за еду.       Котик, который уже покушал, отдыхал на коленях Юнги, ластясь к его руке и выпрашивая, чтобы того погладили. Тот, конечно же, гладил пушистика, и тот начинал мурчать.       После сытного ужина они решили принять ванну. Вместе. Пак даже не смущался, когда касался обнаженной спиной груди альфы, который обнимал его за талию, выцеловывая шею и плечи, вылизывая каждый изгиб и периодически кусая за мочку уха. — Хён? — М-м? — отозвался Юнги, который перебрался руками к нему ниже талии. — Хён, не надо. Ты же знаешь, что завтра нам… — Завтра выходной. — Но. я смущаюсь… — омега повернулся к тому всем телом и сел прямо на его пах.       Альфа обхватил руками талию омеги, оглаживая. — Малыш, — хриплый смешок и пошлая улыбка, — ты только что сел на мой член, и ещё говоришь, что смущаешься? — руки легли на его ягодицы и раздвинули их, отчего омега тихо всхлипнул. — Юнги-я, если ты так хочешь, тогда я не против… –смущенная улыбка и слегка прикрытые глаза. — Я хочу прямо здесь, — коротко и ясно поясняет старший, а Чимин кивает.       Все началось с горячих поцелуев, которые приходились в основном на губы Минни и частично на шею с ключицей. На счет засосов и меток они не волновались, ибо оба носят кофты с высоким горлом.       Далее последовали ласки. Пальцы Юнги аккуратно очерчивали колечко сжимающихся мышц, которые выделили небольшое количество смазки, а Чимин тем временем был занят инструментом альфы, с каждым разом становившимся все больше и больше, пока не достиг своего предела. Пак, конечно, знал о размере Мина, но до сих пор очень удивлялся, когда видел его и не мог понять, как такая громадина тогда с легкостью скользнула в его тело и даже не порвала его. — Ну, думаю, ты уже готов, — сказал старший, вытаскивая из него три пальца и заменяя их своим членом, отчего Минни прижался к тому сильней и сжал плечи. — Всё, я двигаюсь.       И он делает первый толчок, позволяя младшему привыкнуть. После начинает двигаться немного быстрее, задевая комок нервов, доставляя омеге большое удовольствие. Их стоны заполняют всю комнату, Чимин уже сам двигает бедрами на встречу. Вся спина альфы покрыта красными царапинами, а его это возбуждает ещё сильнее, поэтому он быстро вбивается в податливое тело своего партнёра, после чего оба изливаются. Пак на живот, Юнги во внутрь, но успевая выйти и не допустить сцепки.       Оба пытаются отдышаться, но это тяжело им дается. Часть воды вылилась за бортик и даже дошла до двери, за которой доносилось мяуканье котика, который, скорее всего, намочил лапки и длинный хвостик, пока спал у двери.