Изгой и мятный принц

      Чимин нехотя раскрыл глаза из-за солнечных лучей, которые обжигали его лицо. Судя по всему сейчас было часов 6 утра, по этому Пак с облегчением вздохнул и решил остаться в кроватке подольше.       Неожиданно его рука коснулась чего-то мягкого, теплого и. это были волосы? Омега повернулся к волосатому объему и только сейчас понял, что находится в крепких объятьях, а ещё что-то, а точнее нос, утыкается ему в ключицу. Было видно только мятную макушку, и, надеясь, что это не сон, омега откинул одеяло в сторону, сразу же замечая рядом с собой альфу, что так сладко спал. Выглядел он как ребёнок, которому снится самый приятный сон.       Минни невольно раскраснелся и провел рукой по его волосам, после чего не удержался и обнял, прижимая демона к своему сердцу. Все смущение куда-то очень быстро пропало, оставляя вместо себя счастье.       Юнги разлепил свои сонные глазки, сразу вслушиваясь в чужое сердцебиение. Он медленно берёт руку Чимина, отчего тот вздрагивает, и ставит его ладошку на свою грудную клетку. — Юнги-я, твоё сердце, — говорит младший почти шепотом, — оно так быстро стучит… — Это ты заставил его забиться, — Мин медленно тянется к лицу парня, прикрывая свои чёрные глаза. Чимин застывает, ожидая того, что будет дальше.       А дальше короткий поцелуй, который сразу же обрывается, когда их губы ударяет током.       Юнги прыскает в кулак и начинает смеяться от такой нелепой ситуации, а Пак вместе с ним. Это действительно было смешно, когда видишь со стороны: два человека вот-вот станут единым целым, но между ними пролетает искра в буквальном смысле слова и они отлетают друг от друга, как ошпаренные.       Перестать смеяться их заставляет котёнок, который проснулся от шума, запрыгнул в постель к хозяину и стал просить кушать. — Погоди, Аро, сейчас накормлю, — он поднял котенка и поставил на пол, вставая с кровати и надевая тапочки, стоявшие около кровати. Надев их, он сразу ушел в кухню, где кроме того, чтобы кормить маленький комок белой шерсти, решил приготовить для альфы кофе в турке.       Прошло полчаса. Кофе уже готов, Чимин также успел приготовить гренки.       Юнги вошел в кухню и со спины обнял омегу, проводя носом по его шее. — Юнги-я, садись завтракать, — сказал розоволосый, отключив плиту, и, развернувшись лицом к альфе, обнял того за шею, улыбаясь и краснея. — Может закончим то, что не смогли сделать в постели? — спросил мятный, припадая губами к его щеке. Пак понял намек, и, повернув голову в сторону губ альфы, смял их в лёгком поцелуе, который с невинного очень быстро преобразовался во взрослый.       Пухлая нижняя губа Минни оказывается меж двумя альфы. Ручки омеги ложатся на его щёчки, поглаживая их мягкими ладошками. У Юнги на сердце аж потеплело. Было очень приятно, когда на него смотрят не взглядом, полным похоти и разврата, а взглядом, в котором можно увидеть заботу, любовь. То, чего не хватало ему раньше, дали ему сейчас.       Гладкий язык младшего проходится по губам старшего, очерчивая их контур, после просто по-детски невинно целуя и отстраняясь, но только от губ. — Ну все, Юнги-я. Садись кушать, пока не остыло, — шёпотом говорит Чим. — Конечно, котёночек, — тихий хриплый смех, за которым следует мягкий поцелуй во внутреннюю часть ладони.       В школе было очень много людей, и все они, что не удивительно, пялились на мятного альфу и розового омегу, которые шли очень близко друг к другу. Одеты они были одинаково, но разных цветов: верх и низ у Мина черный и темно-синий, а у Пака — белый и голубой. Водолазки, дополняющие обтягивающие джинсы. Идеально.       Парни вошли в свой класс, где были ещё не все ученики. Исона не было, чему были несказанно рады оба. Они сели на свои места и вытащили учебники химии, после чего стали заниматься тем, чем хотят: Юнги досыпает свой сон, а Чимин что-то делает из бумаги. Их одноклассники, омеги, сразу побежали к альфе, выпрашивая того составить им компанию в клубе после уроков, на что тот, конечно же, отказался. Потому что ему это неинтересно, да и к тому же он не хочет оставлять свою зефирку одного.       Он рявкнул на слабый пол и те разбежались. Прозвенел звонок, и в класс вошел чересчур злой Хосок, который в буквальном смысле рвал и метал.       Из-за того, что один человек забыл сделать домашнюю работу, он заставил всех писать контрольную не их уровня, на что все только вздохнули и стали писать.

***

      Так они и жили на протяжении месяца: Пак с Юнги все так же репетировал в актовом зале, по вечерам они иногда ходили домой к омеге, где тот вкусно кормил альфу, после чего очень долго целовался с ним. Просто поцелуи, и все. Ведь Минни еще не готов к взрослой жизни, а Мин никуда и не спешит.       И одним таким вечером случилось то, чего никто не ожидал. У Чима началась течка. Причем запах усилился в такое количество раз, что Юн просто не мог бы сдерживать себя. Уж слишком сладко.       Пак, который недавно готовил ужин, обессиленно упал на колени, тяжело дыша и вздрагивая всем телом. По кухне стал разноситься запах мяты, что заполнял собой все легкие омеги. — Юнги-я… — простонал он, тяжело дыша. На стон пришел Юнги, весь помятый после сна и сразу бросился к розволосому. — Чимин-а, все нормально? — Нет, мне больно, хен. помоги. пожалуйста… — из заднего прохода толчками выделялась смазка, от которой стало очень некомфортно и неприятно.       Альфа, ничего не говоря, подхватил младшего на руки и понёс его в комнату.       Альфа аккуратно кинул мелкого на кровать, а сам стянул с себя водолазку, оголяя верхнюю часть тела и открывая вид на тату на шее, что тянулось до самой спины, на которой оно было в форме каких-то символов и цифр.       Юнги навис над Чимином, томно шепча тому на ухо хриплым голосом. — Ты точно хочешь, м-м? Не пожалеешь потом? — произносит он, языком проходясь по ушной раковине. — Нет, Юнги-я. Если это ты, то я никогда не пожалею, — произнес младший, обнимая того за шею и глубоко целуя, одной из рук зарываясь в его волосы.       Пуговки на белой сорочке Чимина стали медленно выходить из петель под напором пальцев Юнги. Поцелуй они не обрывали, наоборот, углубляли, делали более пошлым и мокрым. Медленно шёлк стал спадать с песчаной кожи Пака, оголяя ключицу с меткой, которая так и манила оставить на себе следы. Рука альфы спустилась под резинку черных боксеров, которые младший носил дома, как шорты. Поцелуй с громким хлюпом обрывается заставляя ниточку слюны меж губами парней тянуться вниз и разорваться.       Поцелуи альфы спустились на шею партнера, оставляя многочисленные красные следы и отметины от зубов. То же самое произошло и с ключицей, и с животиком зефирного. Его запах распространился по всей комнате, вскружив альфе голову этим приторным ароматом.       Трусы омеги очень быстро были сняты и выброшены куда-то далеко. Но это неважно. Джинсы и боксеры старшего тоже освободили его тело.       Перед глазами смущенного Минни предстал мужской половой член приличных размеров, который уже налился кровью. — Юнги-я, он не влезет… — смущенно пропищал омега, закрывая лицо руками, но их тут же убрали. — Не бойся, в начале будет больно, но потом все будет хорошо, — прошептал тот, а Пак кивнул, доверяя тому свой первый раз.       Один. Головка вошла. Два. Орган внутри Чимина наполовину. Три. Он вошел до конца, вызвав на лице омеги слёзы. Четыре. Чимин привыкает. Пять. Медленные толчки. Шесть. Темп становиться быстрее, а губы Юнги заглушают стоны партнера в страстном поцелуе. Семь. Восемь. Девять. Альфа уже вдалбливается в младшего, готовясь к скорой разрядке. Десять. Чимин кончает на свой живот, тяжело дыша и царапая его спину от удовольствия. Одиннадцать. Последний толчок, с которым Мин изливается в Чимина, не допуская сцепки и покидая горячее нутро. Двенадцать. Оба без сил засыпают под тёплым одеялом, обнимая и прижимаясь друг к другу.