(не)выжившие

       С тех пор, как мир рухнул — закрытые двери стали нормой. За закрытыми дверями хранилось многое — еда, оружие, лекарства, вода. Чувства.        Вону ненавидел то, каким стал мир, где опасность приходит от людей, которым ты доверяешь, где приходится убивать своих друзей, свою семью, чтобы выживать. Потому что если не ты — то тебя. И когда он встретил Мингю, он думал, что ему снова придется выбирать между жизнью и смертью. Вону уже убил троих, потому что те всегда поджидали момента, пока Вону расслабится, доверится, но единственное, чему научился Вону — не расслабляться.        Мингю совсем обычный, простой для всего происходящего. Для него все кажется шуткой, словно вокруг — не рухнувшие здания и непонятные твари, готовые разорвать на части. Что уж говорить про (не)нормальных людей, которые убивают друг друга ради выживания. Вону казалось, что Мингю обязательно ошибется, выдаст себя, сделает что-то не так. Но Мингю никогда не предавал, Мингю прикрывал собой, ставил жизнь Вону выше своей. И так уже на протяжении двух лет.        Вону не хочет расслабляться и доверять, поэтому всегда закрывает дверь. Только вот это все — не важно, ведь Мингю оказывается внутри комнаты каждый раз. Потому что рядом с Мингю — не страшно, впервые за столько лет безумия Вону находит дом — теплый, уютный, с самыми лучшими поцелуями. Рядом с Мингю он впервые может нормально заснуть, не боясь совсем ничего. И если Мингю однажды убьет его — то так тому и быть, Вону будет не жалко отдать свою жизнь ему. — Это я, — Мингю говорит, после трех тихих стуков, и Вону открывает дверь, впуская его в комнату и снова закрывая на четыре привычных замка. — Еще бы пара часов и я бы пошел за тобой, — говорит Вону, наблюдая за тем, как Мингю стягивает с себя грязную футболку. — Сынчоль-хен заставил идти в обход, — отвечает он беззаботно, но поймав обеспокоенный взгляд Вону, сдается, подходя к нему ближе. — Я в порядке. — Я не доверяю Сынчолю или кому бы то ни было, — Вону рвано выдыхает, лбом прижимаясь к горячему плечу Мингю. — Я не позволю ничему плохому случиться, — обещает Мингю. — С тобой все будет в порядке. — Да плевать на меня, — Вону вскидывает голову, смотря Мингю в глаза. — Ты должен быть в порядке, я не могу потерять тебя, Мингю.        Мингю мягко улыбается, пальцами касаясь щеки Вону, посылая мурашки по его телу. Вону любит эти чувства, что ему дарит Мингю — необычные, такие нежные и хрупкие, вызывающие глупых бабочек в животе и заставляющие непонятное волнение заполнить все внутри. — Не потеряешь, — говорит Мингю, целуя его в лоб. — Ну? Улыбнись, пожалуйста, я скучал по твоей улыбке так сильно.        Руки Мингю обхватывают Вону, сцепляя пальцы в замок на спине, прижимая ближе, ведь Мингю знает, как заставить Вону чувствовать себя в безопасности, чтобы он улыбался искренне, с теплотой в глазах, вместо грусти. — Я люблю тебя, — шепчет Вону, улыбаясь, когда Ким щекочет его бока своими пальцами, пробираясь под футболку. — Я так сильно люблю тебя, — его шепот сходит на нет, но Мингю все равно все знает — читает по глазам. — Дай угадаю, ты не спал те три дня, пока меня не было? — Мингю точно издевается, прижимаясь ближе, касаясь губами щеки, но ускользает, когда Вону пытается поймать его губы своими. — Нет, — Вону выдыхает, прикрывая глаза, и тепло окутывает его с еще большей силой. — Мой дом был далеко. — Теперь он здесь, — отвечает Мингю, мягко целуя Вону в губы. — Но он хочет в душ. — Мастер портить момент, — Вону смеется. — Составить тебе компанию? — Ох, было бы неплохо, я скучал не только по твоей улыбке.        Вону закатывает глаза, отпихивая Кима от себя и хватая полотенце, толкая парня в сторону ванной комнаты. В такие моменты — когда горячие губы Мингю касаются его кожи на задней части шеи, а руки ведут ниже по груди, Вону думает, что еще есть спасение. Прикосновения Мингю всегда ощущаются по-разному, в одни моменты он не подразумевает совсем ничего, нежно целуя в поясницу, на утро, или в ключицу, на ночь, а в другие, словно передают жар через свою кожу в кожу Вону, заставляя ощущать что-то невероятное. У Вону от Мингю — мурашки вниз по позвоночнику, покалывающие пальцы, импульсы от которых передаются вверх к сердцу, дрожащие ноги, едва держание его, и неконтролируемые стоны. — Тоже скучал по мне? — Мингю усмехается, прижимая Вону к мокрой кафельной стенке. — Ты даже представить себе не можешь как, — выдыхает Чон, морщась от боли в позвоночнике, жутко больно вот так вот тереться выпирающими костями о кафель.        Мингю понимает, что Вону — полностью в его власти, от этого ведет не на шутку, потому что он словно держит в руках что-то ценное, что-то, за что несет ответственность — чужая жизнь. Мингю разбивал такие десятками в прошлом, но эту ему хочется спрятать куда-нибудь подальше от всего этого прогнившего в прямом смысле мира. Потому что Вону необдуманно кинется под пулю ради него, а Мингю без Вону — лишь бездушная оболочка, убийца и предатель, как пожизненное клеймо. Вону просто тот, кто делает его лучше. — Мингю, — он выдыхает в приоткрытые губы, жмуря глаза от накатывающего удовольствия, и сжимает плечи Кима сильнее. — Я люблю тебя, — отвечает Мингю, целуя его в губы.        Самое худшее время для подобного — во время настоящего апокалипсиса, когда все вокруг сходят с ума, кругом царит полный беспорядок. Вону нашел Мингю в лесу, когда тот пытался убить себя, но спасать не спешил. А сейчас — они живут друг для друга — за закрытой дверью. Где тишина нарушается лишь тихими стонами и мягким шепотом на пустые темы, чтобы не думать, что за окном — разбитый мир, а за дверью — предатели и убийцы.