Пепел правды

      Следующая неделя вначале ничем не отличалась от предыдущей. Те же пытки, крики и действия. Но что-то стало неуловимо меняться. Удары стали слабее, применение орудий пыток менее жестоким, крики тише. Чаще Локи отвлекался на что-то, делал себе перерыв, иногда даже просил рассказать девушку про Европу, что Джанетта безропотно делала, а Локи просто сидел и слушал, глядя в потолок и представляя себе Лондон, Константинополь, Киев, где успела побывать девушка, и даже Тулузу, которая хоть и была французским городом, но Локи ни разу в ней не бывал. Иногда в камере стал слышаться смех. Общий, тихий смех пленной и звонкий палача. Дикая, абсурдная, но реальная картина. Локи с улыбкой слушал рассказы Джанетты о различных странах, людях и обычаях. Однажды, когда она рассказывала ему об Испании, он внезапно попросил:       - Расскажи мне про православие.       - Про православие? – удивилась девушка.       - Да. В чем его главная суть?       Джанетта очень внимательно посмотрела на Локи, а тот не мог отвести взгляда. Потом она мягко улыбнулась и тихо сказала:       - Любовь, сострадание и добро. Это помощь невинным и попытки помочь падшим. Это Свет, который борется с вселенской, злобной Тьмой, которая уничтожает, оскверняет души людей, - и еще тише она добавила. - Бог есть любовь.       В тот день на душе у Локи было неспокойно. Он снова не мог уснуть и думал о словах Джанетты. Всё, что она сказала, противоречило самой сути юноши, его жизни. Он пытался оправдать это тем, что он католик, но сам же понимал, насколько глупо это звучит. Бог един, разве не так? Бог есть любовь. То, от чего Локи всю жизнь бежал, что все свои годы презирал. Что ощутил на себе в полной мере. Он противился этому, пытался отрицать, но четко понимал, что любит ее. Он понял это еще в тот раз, когда узнал, что она православная, узнал историю ее жизни. Он падал в эту бездну глубокого чувства. Не животной страсти, похоти и желания. А светлой привязанности. Будто его душа нашла ее душу и уже не хотела отпускать. Не могла. Ему стало больно причинять боль ей, ему было весело, когда было радостно ей. Он больше не хотел видеть слезы в ее глазах. Он готов был сделать все, чтобы их не было. И еще больнее ему было от осознания неизбежности ее смерти, конца. Идея о ее освобождении была абсурдна по многим причинам. Идеальная крепость, охрана, Тор… Он не мог ее спасти, и осознание этого вселяло в него отчаяние, разрывая душу на куски. Медленно, но неотступно приближался конец недели. Пытки сошли до минимума, а Локи просто старался уловить каждый вздох Джанетты, каждую улыбку, каждый порыв смеха, похожий на звон колокольчиков. Он старался запомнить каждую черту ее лица, тела и, казалось, даже души. Он медленно умирал внутри, гас, как огонь от резких порывов ветра. А она, казалось, все понимала. Часто пыталась смеяться и много говорила. Ни о чем не спрашивала и не напоминала о неизбежном. Время для них, казалось бы, остановилось. Но это не могло длиться вечно. Наступил последний день пыток. Тор вновь вызвал Локи к себе и без предисловий сказал ему:       - Завтра на рассвете казнь на главной площади Парижа. Сегодня можете оторваться напоследок.       Локи с трудом нашел силы промолчать и не наброситься на эту сволочь в красной сутане. Он лишь кивнул и вышел из кабинета. Сегодня они с Джанеттой вновь разговаривали. Как и всю прошедшую неделю. Будто бы завтра будет точно такой же день. Будто бы ничего не изменится. Локи смотрел на нее, а она увлеченно рассказывала ему про что-то, смысл текста он давно перестал улавливать. Тут Джанетта, видимо, задала ему вопрос, переведя на него взгляд, но резко осеклась. Столько было во взгляде Локи боли и отчаяния.       - Локи…       Он не ответил. Лишь подошел к ней и в порыве притянул к себе, вовлекая в поцелуй. Она не сопротивлялась, лишь покорно приоткрыла рот, впуская его язык. Этот поцелуй был для Локи как глоток воды для умирающего в жаркой пустыне. Последней надеждой и радостью в жизни. Джанетта отвечала ему, обвив слабыми руками его шею. В этом поцелуе смешалось всё: страсть, нежность, любовь и отчаяние. По щекам обоих текли слезы, но они не думали о завтрашнем дне. Сейчас во всем свете существовали лишь они двое. Локи не знал, сколько они простояли так. Минуту, полчаса, час? Не все ли равно? Лишь когда воздуха стало совсем не хватать, они оторвались друг от друга. Джанетта смотрела на него с безграничной нежностью, от которой у Локи защемило сердце.       - Я люблю тебя… - тихие, полные отчаяния слова.       - Я люблю тебя, - эхом отозвалась девушка.       Они еще долго стояли обнявшись, потом Локи поцеловал ее в лоб и ушел. По щекам его текли слезы, как когда-то очень давно, еще в далеком детстве. Сегодня Локи не уснул вовсе и отправился на главную площадь еще задолго до начала казни. Он просто стоял и смотрел на Сену. Интересно, сколько по этой реке за все ее существование уже проплыло трупов, сколько еще проплывет? Локи не знал ответа. Вскоре на площади стали собираться люди, которые уже заранее знали о казни и занимали места в первых рядах, чтобы увидеть захватывающее зрелище во всех подробностях. Вскоре появился и Лорд-Инквизитор. Локи подошел к нему.       - Рад, что ты пришел, Локи, - у Тора, судя по всему, было отличное настроение. – Уверен, зрелище будет потрясающим.       В центре площади уже стоял столб, окруженный ворохами сухой соломы и стояла длинная лестница. Оставшееся время ожидания длилось ужасно медленно. Локи потерял ему счет. Тут толпа стала расступаться, послышался ропот, женщины крестились, а мужчины плевали вслед процессии, включавшей в себя около десятка охранников и еле державшейся на ногах «ведьмы». Локи видел, как Джанетту привязали к столбу, он видел ее взгляд, в котором не было страха, видел замешательство и робкое уважение толпы, потому что все знали, кто стоит перед ними. Кто-то презирал ее, но кто-то считал святой, особенно те, чьих невинных близких и родных она спасла от верной смерти. Ложе со священнослужителями и палачом были на уровне с девушкой, поэтому Тор, глядя ей прямо в глаза, громко, чтобы всем на площади было слышно, произнес:       - Джанетта де Амальрик, вы обвиняетесь в ереси, колдовстве и связи со злыми духами и демонами Ада. Святой суд инквизиции постановил, что вы ведьма, несущая смерть и беды в этот мир, и приговорены к сожжению на костре заживо. Хотите ли вы покаяться перед смертью?       Джанетта посмотрела на него, потом медленно обвела толпу глазами и громко, насколько это было возможно, сказала:       - Я, Джанетта де Амальрик, защитница невинных и угнетенных, не признаю выдвинутое мне обвинение и отказываюсь покаяться.       По толпе прошел шум негодования, удивления, а местами и восхищения. Какой-то молодой человек в толпе выкрикнул:       - Она святая! Она ангел Господень во плоти!       Но его быстро увели с площади. Тор, казалось, не обращал на это внимания. Только голос его стал жестче, а взгляд холоднее.       - Да будет так! Привести приговор в исполнение! – и уже тише добавил. – Наконец-то ты сгоришь на костре, ВЕДЬМА.       Джанетта слабо улыбнулась ему и тихо ответила:       - А ты так и не научишься любить.       - Инквизиторам любить не дано, - усмехнулся Тор.       Девушка задумчиво посмотрела в воды Сены, и ее лицо вновь озарила улыбка.       - Думаю, ты не прав, Тор. Инквизиторы могут любить. Не все, но могут.       У Локи внутри все оборвалось. Да, могут. Безусловно могут любить. Тем временем главный палач в городе, Фернанд, зажег факел и поднес его к соломе, которая тотчас же вспыхнула. Огонь быстро подбирался вверх, дошел до пяток девушки. А она все также стояла и смотрела вдаль. Она улыбалась, а по щекам ее текли слезы, как и по щекам Локи. Джанетта обернулась и в упор посмотрела на него. Посмотрела с истинной, безграничной любовью. И лишь по ее губам Локи прочел три слова, которые нельзя было перепутать ни с какими другими. Он был уверен, что это были они. И он прошептал в ответ:       - Я тоже люблю тебя, ангел мой.       Джанетта в последний раз улыбнулась ему и вспыхнула, как тоненькая спичка. Локи издал нечеловеческий то ли крик, то ли стон боли и отчаяния, но никто не обратил на него внимания. Вся толпа кричала в ужасе.       - Она не кричит, не кричит!       - Что мы натворили, грешные!       - Святая! Святая!       Над площадью взмыла стая белых голубей, взявшихся не пойми откуда, что только усугубило панику, началась давка. А Локи все смотрел на столп огня, поднимающийся в небо. Смотрел на летящий к небу пепел единственной, кого полюбил за всю свою жизнь, ранее наполненную лишь жестокостью и тьмой. Локи ясно чувствовал, что его душа умерла. Она сгорела и поднялась облачком дыма туда, наверх, вслед за ней. Лишь какая-то очень маленькая часть осталась здесь, внизу, позволяя ему стоять на ногах, заставляя сердце биться. Заставляя жить в мире, где его уже ничто не держит. Он не помнил, как спустился вниз. К реальности его вернула рука Тора, оказавшаяся на его плече.       - Ну, вот и все. Жаль, что такой переполох вышел. Следует ждать проблем в будущем. Локи? Локи, ты в порядке?       А Локи стоял и смотрел на пепел, медленно поднимающийся вверх, на черный дым растворяющийся в воздухе. Юноша тихо и спокойно произнес:       - Знаешь, что только что произошло, Тор?       Тор, немало обрадованный, что его наконец-то научились называть по имени, спросил:       - Что же?       - Сгорела телесная оболочка ангела, который пришел на землю, чтобы принести сюда добро и свет. А мы не смогли этого понять и убили ее. Мы убили святую девушку, которая несла нам спасение. Наше жестокое и тупое, как стадо овец общество убивает ангелов, а потом удивляется, почему погибает само. И знаешь, что такие люди, как ты, никак не могут усвоить? – спросил Локи, переведя взгляд на ошарашенного Тора. – Что Бог есть любовь, которую мы убиваем. Мы убиваем в себе Бога, а не ересь или ложь. Убиваем свет и любовь. А теперь посмотри на этот пепел, Тор. Запомни его хорошенько, Лорд-Инквизитор. Это то, до чего тебе никогда не дорасти. Это пепел правды. Пепел правды и света, который ты и твое ложное учение сожгли своей тьмой.       Тор в шоке и непонимании смотрел вслед уходящему, растворившемуся в толпе Локи, в душе которого рухнул весь его прежний мир, идеалы и цели. В котором остались лишь пустота, боль и любовь, и который быстро затерялся во множестве обычных грешных людей: зевак, любящих жестокие казни, обыкновенных ремесленников и купцов, богатых и нищих людей, каждому из которых в этот день давало свет холодное, осеннее солнце рассвета.