Пепел правды

      С того самого дня у Локи было лишь одно желание, когда он просыпался по утрам. Выбить из этой странной девки признание, но что намного более важно – слезы и отчаяние. Он хотел навсегда стереть эту улыбку с ее лица. Любую. Он хотел уничтожить, растоптать ее душу, чтобы она горела в Аду, после своей земной смерти на костре, а то, что он ее ждет, Локи нисколько не сомневался. Следующие три дня прошли однообразно. Пытки, кровь, крики, бешеный хоровод чужой боли и страданий. Локи уже сдерживал себя и находился в ясной памяти и сознании, чтобы ненароком не убить Джанетту. Его пытки были ужасны, а придуманные лично им методы всегда заставляли кровь в жилах стыть даже у отъявленных инквизиторов. И девушка кричала нечеловеческим голосом, захлебывалась собственной кровью. Но она ни разу не бросила в его адрес проклятия, она никогда не называла его чудовищем или сволочью. Из ее глаз могли неконтролируемым потоком течь слезы, но она, после каждой чудовищной пытки упорно сжимала зубы. Локи бесило это и, где-то на самых задворках сознания, восхищало. За долгие годы своей практики ему еще не приходилось видеть таких сильных духом еретиков, обреченных на смерть. По истечению третьего дня, Локи немного выдохся, но он был уверен, что в итоге сломает эту странную девушку. На выходе из камеры, когда его рука уже тянулась к ручке двери, он услышал себе вслед вопрос. Еле слышный, потому что Джанетта неплохо посадила голос.       - Почему ты стал инквизитором?       Локи думал, что его уже нельзя чем-либо удивить, но он ошибался. Ее вопрос снова застал его врасплох. Он развернулся и стал вглядываться в ее лицо. Он был уверен, что это не шутка. Просто вопрос. Он задумчиво сощурил глаза. Быть может, если рассказать ей истинную причину, как он попал сюда, в храм инквизиции, у нее появится к нему хотя бы отвращение? Он едко усмехнулся.       - Что ж, я расскажу тебе. Мой отец всегда хотел отдать меня в армию, чтобы я сдох на поле брани. Он бил меня и мучал, оставляя множество побоев по любому, даже самому незначительному поводу. И вот однажды, когда мне было тринадцать, после очередной партии подобных побоев, я не выдержал. Я схватил топор и нанес ему три удара в грудь, потом один, тупой стороной по голове, а потом отрубил ему голову вовсе. Еще несколько минут я сидел в луже крови, которая толчками выливалась из его горла, и чувствовал, как комнату заполняет удушливый запах железа и смерти. А потом, в насмешку судьбе, я взял все свои немногочисленные пожитки и ушел в монастырь, где меня и нашли инквизиторы, заметив немалый потенциал. Меня как раз должны были повесить на рассвете за убийство одного грешного монаха, который жутко меня выбесил. Но так вышло, что меня спасли, а казню и пытаю теперь я, - Локи злобно и безумно улыбнулся. – Ну, что ты скажешь теперь?       Но в глазах Джанетты не было отвращения, страха. Только задумчивость и… Понимание. Чертово понимание, которое Локи так редко видел в глазах людей, когда те смотрели на него. О котором он и вовсе уже забыл. Девушка тихо произнесла:       - Твой отец был чудовищем, а ты стал таким не по своей воле.       Локи не нашелся, что ответить, он просто смотрел на Джанетту, а она смотрела на него. Поняв, что разговор начинает затягиваться, он вылетел из камеры, захлопнув за собой дверь. Он ничего не понимал, он запутался в словах этой девушки и в собственных мыслях.. Она жалела его, понимала. Его, монстра, который убил тысячи невинных, и несмотря на то, что он не упомянул этого в разговоре с ней, он был уверен, что она знает. Осознает и принимает, что ему это было в удовольствие. И это было странно. До жути странно и неестественно. Прошло еще четыре однотипных дня, закончилась первая неделя пыток, впереди была еще одна. Джанетта держалась, хотя на ее теле не осталось ни одного живого места, и она все чаще оказывалась без сознания после очередной порции пыток. К этому выводу Локи пришел, разглядывая ее после очередной пытки на дыбе. От ног до головы – все избито, изувечено… Нет, не все. Почти нетронутое лицо. Лишь пару ран и ссадин, да рассеченная правая бровь. Будто бы это лицо и вовсе не принадлежало этому кровавому месиву, лежащему на пыточном столе. Локи не понимал, как так вышло. Почему он не выдрал эти волосы, не выколол светло-голубой глаз? Он не знал ответа на мучавший его сейчас вопрос. Джанетта же просто лежала, бездумно глядя в пустоту. В ее глазах было отражение боли, которую испытало ее изувеченное тело, но в них не было страха перед смертью. И у нее была абсолютно целая, без единой раны от его пыток душа, в чем Локи был уверен. Прямо как ее лицо. Локи подошел и сел рядом с ней. Девушка сфокусировала на его лице взгляд. Локи аккуратно взял ее за подбородок и провел большим пальцем по щеке. Удивительно целое, по сравнению с остальными частями тела лицо, которое он не посмел изуродовать. Странно, очень странно. И тут он сам не понимая, почему эти слова сорвались с его языка, спросил:       - Ты веришь в Бога?       Джанетта слабо улыбнулась и ответила:       - Да, но не в вашего Бога. Не в того, которого преподносит вам католическая церковь.       - В кого же тогда? – спросил Локи.       - Я православная.       Локи отдернул руку. Православная. Так вот в чем дело. После раздела христианской церкви на Западную и Восточную, то есть православную и католическую в 1054 году, эти два лагеря не были дружны ни разу. Многие католики презирали православных и наоборот. Джанетта тихо, хрипло, на пределе слышимого рассмеялась.       - На твоем лице написано отвращение… - она немного помолчала. – Это забавно.       Локи отвел взгляд. Он не знал, что ответить и как продолжить разговор. Но его язык, похоже, работал отдельно от головы.       - Расскажи о своей жизни.       Джанетта, казалось, удивилась. И вправду, зачем бы эта информация понадобилась ее палачу? Но она тихо, с трудом заговорила. Сказывались постоянные пытки и боль, выплескивающаяся в криках и воплях.       - Я родилась в Англии, в бедной семье. Мать умерла в родах, отец пил и все деньги у него уходили на алкоголь. Когда мне было семь лет, он принес в дом маленького младенца, девочку. Она оказалась моей сестрой. Так как отец редко бывал в трезвом состоянии, девочку воспитывала я, а в тринадцать лет сбежала с ней из дома. Я искала приюта в храме, но меня выгнали и задали порку плетью. В порту меня подобрали Византийские купцы и отвезли в Константинополь. Там я и приняла православие. Приютили нас с сестрой в храме. Потом она выгодно вышла замуж, а я вскоре вернулась в Англию, чтобы нести справедливость в этот грязный, прогнивший мир. Там и начались мои походы по освобождению еретиков. На моих руках много, очень много крови инквизиторов… - она усмехнулась. – А мне все кажется, что недостаточно. Я убивала грешных, спасала невинных. Мою банду, которую я впоследствии собрала по всей Западной Европе, назвали Орденом Ангелов в народе, за наши благие намерения. А вот высшая власть нас ненавидела и ненавидит. Поэтому, собственно, я и здесь, - Джанетта на минуту задумалась, а Локи не смел вставить ни слова. – Ну, наверное, еще и потому, что я отказалась быть личной подстилкой Лорда-Инквизитора.       У Локи будто что-то оборвалось. Теперь многое стало на свои места, как и лютая ненависть Тора к этой девушке. Тем временем она продолжила.       - Он обещал мне свободу от преследований, помочь скрыться, но я отказала. И, знаешь, ни о чем не жалею, - она улыбнулась одними уголками губ и посмотрела на Локи. – Наверное, тебе пора.       Локи лишь молча кивнул, отвязал ее от дыбы и вышел из камеры. Ночью он долго не мог уснуть. В его голове образ мешающийся под ногами у инквизиции девушки-еретика медленно, но неотступно превращался в образ той, чьими действиями руководят высшие силы и благие намерения. Локи знал, что подобные мысли и умозаключения – верный путь к ошибкам и поражению. Он забылся тяжелым и тревожным сном лишь далеко за полночь. С утра с самого порога замка его отвели к Тору. Тот задумчиво смотрел в окно, кажется, не замечая посетителя. При виде инквизитора, у Локи внутри что-то кольнуло, ожило. Появилось удивительно сильное желание схватить его дорогой дубовый стул и треснуть по голове, чтобы он больше не встал. Но, взяв себя в руки, Локи произнес:       - Вы желали меня видеть, Лорд-Инквизитор, - прозвучало, пожалуй, чересчур холодно и высокомерно, потому что Тор с удивлением обернулся.       - А, это ты, Локи. Рад тебя видеть. Всё в порядке? – обеспокоенно спросил он, немного озадаченный холодным и острым взглядом юноши.       - Да, разумеется. Вы желали меня видеть, - напомнил Локи, запоздало отводя и вправду чересчур резкий взгляд.       - Да да… Как проходят дела с пленной, признание выбито? – спросил Тор, снова обращая задумчивый взгляд в окно.       - Увы, но нет, Лорд-Инквизитор. Джанетта очень стойкая девушка, - он не хотел говорить последних слов, но они сами слетели с его языка. А сказанного, как известно, не воротишь. Но Тор лишь злобно ухмыльнулся.       - Как я и думал, не в обиду тебе будет сказано. Она и вправду такая. Но тебе не придется долго ждать, осталась всего неделя, - он снова внимательно, даже слишком внимательно посмотрел на Локи, отчего у того внутри все сжалось, будто Тор мог видеть его мысли. – И все же я надеюсь, что ты сможете выбить из нее признание в колдовстве за это время.       Локи коротко кивнул и направился к двери. Когда его рука уже готова была открыть дверь, Тор тихо произнес ему вслед:       - И да, зови меня по имени, Локи.       Юноша ничего не ответил и вышел из кабинета, чувствуя спиной пристальный взгляд инквизитора.