Californie

      Морская соль. Вода. Ванна.       Шок Рей прошел не до конца, но через несколько минут после телефонных разговоров заметно схлынул. Тело было по-прежнему уставшее с ночи, но от полученного стресса, восхищения и ужаса весь сон как рукой сняло. Когда ванна была готова, Рей долго не решалась в нее войти, споря сама с собой. Быть или не быть? Когда две трети проголосовали за первый вариант, тело с трепетным шумным выдохом опустилось в воду. Счастливо-несчастная часов не наблюдала. Утро или день. Здесь все одно — блаженство. Невероятное. Ничем незаслуженное. Не до конца позабытое…       Стресс мистически растворялся в воде вместе с уходящей из тела грязной усталостью. Прежде, стоя в душе, Рей буквально отдраивала свое тело мочалкой. Человеческая стиральная машина, имеющая своей целью одно — отмыть, оттереть, отмочалить. Мысли о психоцелебных свойствах ласковой воды не возникало.       Сейчас, пока тело наслаждалось ласками воды, голова варилась в огненном котле. Рей уговорила себя прекратить рыдать, когда признала, что рыдания ее задушат насмерть, если она не остановится. Мысли о схожем прошложизненном опыте были неотвратимы, сколь старательно мозг ни пытался отвертеться от них. Комки в горле становилось почти непроглотимыми, но Рей было не привыкать — глотала субстанции и похуже.

***

      Новый дождик из глаз девушки закапал в момент, когда она вышла из ванной и открыла дверку холодильника. Реальность была нереально прекрасна. Если на полках шкафчика в ванной Рен оставил ее набор мыльных принадлежностей не тронутым, добавив к нему всего лишь пачку соли, то с холодильником была другая ситуация. Он не был забит под завязку. Полки были заняты не все и не полностью. И все же Рей плакала, глядя на веселую желтую связку бананов, улыбающуюся ей, на сетку апельсинов и на разномастные яблоки в пакете. На дверце стояла полуторалитровая бутыль молока и того же объема минералка. Морозилка была пуста.       Фрукты. Молоко. Вода. Ничего, что ей пришлось бы готовить своими руками. Рей и не взялась бы даже за яйца ради яичницы, окажись они здесь. «И он это знал!» Еда только на перекус, какую она и сама покупала. Она уже и не помнила, что именно лежало в старом холодильнике на прошлой неделе, но то, что сейчас перед ней был только ее привычный набор на ленивый денек вряд ли было совпадением.       Рей оторвала от связки банан, очистила его и принялась есть. Сидя на стуле и утирая стихающие слезы. Она сидела, поджав ногу к груди и смотрела в соседскую стену. Хлюпающая носом мартышка.       Хотелось столько всего высказать, выкричать, высказать, выбить из себя при встрече с Кайло. Но сил не было. Безумная истерика последовавшая после шока и телефонные звонки оставили Рей в подвешенном состоянии. Тело после ванной было отдохнувшим и расслабленным, душа же металась. Хотелось выйти из квартиры, чтобы надрать соседу зад за его беспардонство и хамство, но наученная опытом она понимала, что новая драка ровно ни к чему не приведет. Смена обстановки возмущала. Наглость соседа, с какою он учинил ее, пугала. Легкость и быстрота в работе ужасали.       Утешало томительное ожидание и тревожная надежда на Хакса, что он разберется с хамоватым парнем. Кого бы он ни спустил с поводка, Рей хотелось верить, что они подействуют на Рена лучше, чем ее бессильные пустые крики или маленькие дрожащие ладони, сжатые в кулаки.       Когда с бананом было покончено, Рей глотнула холодной минералки и села на кровать. Зад девушки был весьма чувствительным, хоть и не очень разборчивым. Он тут же ощутил разницу между старым барахлом и новой мебелью. Одетая в замызганные домашние майку и шорты Рей прилегла на облачный матрас, застеленный белой простыней. Если бы спина и шея могли испытывать оргазм, они бы кончили с первого касания.       Девушка перевернулась со спины на бок. Лицом к смежной стенке. Дрожащие пальцы, будто боясь или стесняясь чего-то, коснулись мягких светлых обоев. Тонкая слеза выползла из глаза, прошлась по щеке и спрыгнула на мягкую подушку. Рей признала, что сегодня никаких разговоров с Реном не будет. О криках и драках речь уже не шла. Девушка чувствовала, что встреться она сейчас с соседом лицом к лицу, она либо расплачется, либо вовсе ноги ее подведут, что она встанет перед ним на колени…       Первый сон в новой кровати был долгим и крепким. Прямо как в далеком детстве…

***

      Дневную встречу с соседом в коридоре Рей проспала, вечером заходить к нему не стала. Наступила ночь и из-за дневного сна девушка теперь маялась бессонницей. Была мысль закурить в квартире, стоя перед окном с видом на спящий город, но новых чп вроде случайно загоревшихся ковров не хотелось.       Рей с зажигалкой и пачкой сигарет вышла в подъезд. Голую лампочку, висящую на проводе на потолке, Рен не трогал. Мутный тусклый свет привычно укутывал за плечи. Как и непривычный ласковый сквозняк. Дверь в квартиру Рей оставила открытой. Закурив она уставилась на обгорелую стену перед собой. Она слегка осыпалась время от времени, но какой был толк в том, что Рен ее отшкурил Рей не понимала. Ненавязчивый запах гари это не убирало, цвет стал ровнее, текстура матовой, но она все равно будет осыпаться. Новые перила тоже были ни к чему. Рей ими не пользовалась, обходясь одной стороной, если приходилось ползти по лестнице от усталости, загибаясь в приступах кашля. Чтобы сам Рен использовал хотя бы один ряд перил Рей ни разу не видела. «Он потратил на меня кучу бабок, а меня волнует какая-то отскрябанная стенка», — хмыкнула Рей, докурив сигарету и возвращаясь в квартиру.

***

      Выходной день прошел, и настала новая рабочая неделя. Видеть соседа все еще не хотелось. За гневом, беспомощностью и неотвратимостью случившегося последовало предвестие смирения. Руки чесались, предвкушая какую-никакую драку, язык чесался перед сквернословием. Но вместе с этим — абсурд! — ни того, ни другого делать не хотелось. Рей чувствовала, что встреться она с Реном этим днем, она сделает то, о чем потом будет очень сожалеть. Потому его шаги в послеобеденное время Рей услышала, находясь у себя в квартире, а не стоя за дверью с сигаретой в руке.       Дверь в ванную комнату Рей держала весь день закрытой. Намеренно. Обычно она оставляла ее нараспашку. Полежать и расслабиться в воде было приятно, поспать на мягком упругом матрасе тоже. И вместе с тем было больно на это смотреть. «Это» — это всё кругом.       Обстановка угнетала. Еще один нонсенс. Светлая, нежно теплая, приятно прохладная и вместе с тем гнетущая. Когда на Рей снизошло откровение в чем же дело, ей захотелось пойти к соседу и открутить ему руки за то, что он сделал с ней. С ней, не с квартирой. Внутренний диссонанс шел не из контраста старого и нового помещения. Былой уют был уютом и Рей чувствовала в нем себя великолепно только от того, что она сливалась с ним. Годами любые контрасты в ее жизни отсутствовали.       Во всем была гармония. Опороченная, она сливалась с чужими пороками. Развратная, развращенная, она подвергала себя и других тому же разврату. Грязная душа. Грязное тело. Грязная квартира. Все было под стать одно другому. Все в жизни было плавно переходящим из одного состояния в другое, из одного цвета в другой схожий. Из грязных душных мотелей она приходила в грязную душную квартиру. Это было нормально. Что естественно, то не безобразно. Что не естественно, то безобразно.       Никогда раньше лежа, стоя или сидя у себя дома Рей не ощущала себя такой грязной как сейчас. Мебель, техника и санфаянс безмолвно кричали ей о своем свете, чистоте и новизне, споря, заново растолковывая ей эти понятия. Понятия, виды, возникшие из ниоткуда и с такой легкостью, что Рей завидовала им по-черному.       Вспомнилось свое лицо в отражении зеркала на стене в соседней квартире и рядом с ним гитара. «Это девушка, а это — инструмент». То же самое она слышала сейчас от молчавших вещей вокруг себя, ведущих с ней диалог на том же языке, что и их создатель… а по сути и являясь его речью, обращенной к глухой соседке…       Человек не инструмент, на котором другие люди играют и уж точно не часть гарнитура. Он не должен валяться на кровати, врастая в нее с уверенностью, что сам является таким же мягко-жестким матрасом или бездушною доской. Не пристало мыть тело, стоя при этом в тисках трещины сотнилапого паука на стене и острого стекла рядом. С одной стороны от голого мокрого тела Рей видела сотни рук, идущих из одной точки — руки ее клиентов, чьи лица для нее сливались в одно. Жаркие, любящие, многоликие лапы. С другой стороны за ней пристально следила стеклянная версия Арми Хакса. Острое со всех краев лезвие. Чуть что не так — слабость в теле, гнев в сердце, неосторожное слово.движение — тут же порез. Кровь. Боль… Осыпающийся мутный потолок — не каждодневный, но вечный смог, стоящий над городом. Гнилые доски на полу — прогнившая земля порочного Города Ангелов, прикрытая от мира голливудскими горящими холмистыми коврами…       Стрелка наручных часов подходила к девяти вечера. Рей пришлось зайти в ванну, сверкавшую ей своей непорочностью. Глазастое зеркало оказалось самым языкатым. Сколько бы Рей ни купалась в ванной и ни оттирала кожу — грязь никогда не смоется. Та грязь, что была невидима, и вдруг стала чуть более осязаема. Она была размазана по всей коже, и всегда будет, сколь старательно бы Рей не отмывала себя.       Девушка умыла кисло-тошнотную гримасу и принялась рисовать себе лицо: нагадила на веках две ровные симметричные кучки теней, выписала ровнейшие полоски подводки, старательно облизала тушью ресницы. Макияж был яркий и красивый, вырез глаз изящным и выгодно подчеркнутым. Рей вглядывалась и не могла взять в толк, если все красиво, то что же с ней не так и от чего кривятся губы. С помадой она решила повременить, так как коромысло губ никак не удавалось перевернуть. Одна радость, что за сутки запас слез иссяк. Нежные яркие, но не кричащие румяна легли на щеки.       Стандартные размышления перед работой о том кто, где, как и сколько клиентов у нее будет этой ночью оказались плохой идеей. Сладкое предвкушение ночи любви вдруг стало горьким, оттого и умерло в зародыше. Рей подтянула поровнее черный бюстгальтер и поправила легкую белую кофточку на плечах. Талия и живот оставались открыты. Черная юбчонка сидела на бедрах ровно и аккуратно. «Я люблю себя», — старательно обманулась она, переворачивая на миг коромысло под носом…       Вдруг до ее ушей донесся шум. Хруст, будто кто-то сломал огромную щепку. Звук шел не то из подъезда, не то из квартиры за стенкой. Рей вышла из ванной. При полном параде и босиком.       Она замерла, прислушиваясь, но долго вслушиваться ей не пришлось. Шум увеличивался с каждым ее вздохом. Казалось, что за стенкой происходит какой-то агрессивный ремонт. Снос. Будто Кайло двигает и опрокидывает у себя дома шкафы и тумбы. Рей не помнила была ли такая мебель в его комнате. Единственный раз, что она там была, ей было не до разглядывания обстановки.       На мгновение в воздухе повисло затишье, и через миг грянула буря. Рей вздрогнула, когда сильный глухой удар пришелся на стену перед ней. Будь перед глазами старая обойная рвань, она бы обязательно вздрогнула от такого удара, а старый потолок осыпался бы пылью и известкой.       «Это не перестановка». Рей знала, что это. Поняла она сразу, но отчего-то побоялась признать. Чтобы убедиться в том, что она права и это посланники Хакса пришли по душу Кайло, она открыла дверь и выглянула в коридор. То, чего она так долго, аж целые сутки ждала, пришло. Кто-то в квартире Кайло разговаривал с ним по душам. На языке тела объясняя ему, что в жизнь Рей вмешиваться чревато.       Девушка вышла в подъезд босиком и прикрыла за собой дверь. Она сглотнула слюну, услышав громкие междометия ярости и тупой боли. Ноги сами пошли навстречу звукам драки. Переждать мордобой было бы самой разумной тактикой, но шум, будто кто-то кого-то убивает внушал природный страх. Страх одного человека за другого.       Рей прошла полпути и обернулась к началу лестницы, вспоминая как сидела на ступенях с избитым лицом и глотала виски, купленный на высранные деньги. Что в этом было общего с происходящим сейчас она так и не уловила.       Как не знала и того, чего именно ждала она от Хакса, и что ей теперь делать со своей сбывшейся надеждой. Знания не было. Но был четкий посыл. Хотелось помочь. И тому, кто бьет соседа, и самому Кайло. Отпор он наверняка давал приличный, учитывая его военное прошлое и судя по тому, что стоны боли были слышны и принадлежали они точно не ему. Нападавший сейчас знатно страдал, но не отступал.       Рей дошла до прикрытой двери и замерла. В настоящей мужской злой драке она никому не помощник. Разнять двух дерущихся взрослых парней, мужчин она не могла и понимала это. Результатом попытки стало бы наглядное подтверждение этой мысли. Желания пострадать тем или иным образом не было, хотя в груди уже было как-то больновато.       В момент, когда она решила, что боль в собственном теле предпочтительнее боли в сердце за едва знакомого человека, дверь перед ней распахнулась. За ней показалось коренастое блондинистое животное лет сорока. На фоне его плеч и лица по комнате летала сцепившаяся собачья свора. Двое напарников зверюги и Кайло. Урон, нанесенный соседу и его квартире Рей оценить не успела. — Привет! — зверюга вышел за дверь, закрыв ее, отсекая шумы. Улыбка шакала надвигалась на Рей до тех пор, пока она не отошла к перилам, впечатавшись в них задом. — Хакс сказал, ты рассчитаешься с нами за помощь, — он жадно впился в губы Рей. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Рей поняла чем это встреча закончится. Она расторгла агрессивный чмок в губы и улыбнулась, кладя руку на плечо оскалившегося в ответ незнакомца. Ладонь бабочки торопливо поплыла с плеча на шею. Приласканный шакал расслабился. Легким мановением крыла получив желаемое, другой рукой Рей схватила зверюгу за пояс джинс и оттолкнувшись задом от перил перешла в наступление: — Тише, красавчик! Сначала сделай дело… — выстрелы глазами по лицу противника попадали точно в цель. Загипнотизированное животное едва слюнки не пускало из пасти. Красота — страшная сила. — Они там вдвоем с ним упра… А-а-а!!!       Рей, выиграв положение в пространстве, ударила коленом между ног блондина. Тот взвыл и согнулся, держась за больное достоинство. Рей побежала прочь к своей двери. Ровно два шага. — А-а-а!!! — завизжала она от болезненного дергания за волосы. Казалось, что вот-вот снимут скальп. Блондин зажал ей рот и повалил на пол там же, где они и стояли. От заломленных за спину рук и содранной об пол брови Рей снова закричала. — Харе орать! — прорычал шакал, сдирая в один жест с нее юбку и трусы, оставляя их на уровне ее коленей. — Сама просила о помощи, так будь благодарной за нее! — он слез с пришпиленной к полу девушки и рывком приподнял ее, поставив перед собой раком.       Рей точно знала где пролегает грань между добровольным жестким сексом и изнасилованием. У шакала уже стоял. Заломленные руки болели, грозя вот-вот переломиться точно соломинки. Рей дергалась, блондин прицеливался…       Когда его оружие почти коснулось Рей, злые руки внезапно отпустили ее. В перевороте на бок она дергаясь быстро натянула трусы и юбку обратно и уставилась на часть драки, вывалившуюся из квартиры в коридор. Кайло был относительно цел. Раздетый по пояс, в одних джинсах. Что случилось с парой шакалов, с которыми он дрался в комнате, Рей могла лишь догадываться.       Рен подошел к коренастому горе-насильнику, взял его за шкирку и потащил по коридору в сторону лифта. Шакал был вялой кондиции. Рей пропустила момент секундной трансформации упругого тело-теста в жидкое пока переворачивалась с колен на спину. Она во все глаза смотрела, как Кайло кулаком домешивал тесто, полусидящее у лифта. Из недр массы стала вытекать кровавая начинка…       Рей так и не узнала сколько еще красного сока выжал Кайло из черепа. Ее рывком подняли из лежачего положения в ползучее и, схватив за волосы, потащили к концу коридора. Рей визжала от боли, помогая себе передвигаться ногами, снимая нагрузку с корней волос. Помогало мало. Но помогало. Кайло хотел было направиться к ней, но жидкое тесто позади него вдруг забродило и схватило его за ногу. Рен упал не аккуратно, сильно ударившись об пол всем корпусом. Последнее, что она видела, его замах ногой с прицелом в морду бродящего теста. Через миг она оказалась в соседской квартире.       Шакал номер два запер дверь изнутри, подставив стул под ручку, и бросил Рей на кровать. Чтобы им не мешали третья зверюга встала спиной к двери, сдерживая начавшийся вскоре град ударов.       Рей барахталась под тяжелым телом. Выползти из-под него не получалось. Сбросить тоже. Шакал проделывал с ней ровно то же, что и его сородич. Юбка в этот раз оказалась снята полностью, улетев на пол. Трусы были сорваны грубым рывком и с треском порвались.       Дверь слетела с петель. Рей поставили раком. Шакал-сторожила превратился в толстую лепешку, лежащую под выбитой дверью. Хищное лохматое тело над Рей упало с кровати. Его сшибли с нее.       Рей перевернулась и поползла по мятой заправленной кровати как можно дальше от неутихающей драки, ближе к изголовью, и поджала к груди ноги. Противник Кайло мало в чем уступал ему, уж точно не в силе ударов. Рей сидела голым задом на кровати и смотрела на то, чего никогда в жизни больше видеть не хотела. Желание в будущем просить у босса помощи в решении абсолютно любых проблем отмерло. «Господи, пусть это закончится! Прошу!» Испачканные в подъездной грязи руки стирали с лица реки слез. Глаза пытались спрятаться, но Рей не позволяла себе отвернуться, будто ее бессильные слезы могли чем-то помочь Кайло.       Взгляд девушки переметнулся левее. Пришибленная дверью тварь шатаясь выползла наружу. В Рей мелькнула и почти сразу погасла надежда на то, что увидев печальное состояние сородича, тварь ретируется добровольно. Хищные глаза устремились к заплаканной Рей. Под их взглядом, раздевающим ее догола, она в панике сползла с кровати, забившись в угол комнаты. Громоздкая тварь вытащила ее оттуда с легкостью.       Шакал номер три прошел все той же тропою, что и его друзья, но оказался более цепким. Едва он бросил Рей обратно на кровать и прижал ее сверху, его тут же подняли за шкирку. В воздух он подлетел, подняв легкое тельце под собой. В итоге оба упали на пол и ударились: зверь башкой об стену, Рей головой о дверь. Сознание осталось при ней, но перед глазами поплыл туман.       Она обернулась и вгляделась сквозь него. Дуэт борцов разросся до трио. Кайло одного просто бил, другого вынуждал бить себя, не подпуская его к Рей.       Туман проходил, и Рей огляделась в поисках чего-то, что сошло бы за оружие. В распахнутой двери в ванную лежала гитара с порванными струнами. Далеко ползти и жалко. Взгляд Рей выискивал дальше. И нашел подходящую вещь. Прямо перед ее носом стоял черный гитарный кейс. Он сливался с чернотой стены, потому она не заметила его сразу. Пошатываясь, она выпрямилась, встав в полный рост. Черный лифчик, белая короткая кофта. Талия и ниже — наряд Евы.       Кайло дергали из стороны в сторону то один, то другой нападавший. Пока один порывался в сторону Рей, и Кайло хватал его за плечо, чтобы одернуть или ударить, второй наносил удары по корпусу Рена. Рей схватила гитарный кейс, хорошенько держа его за узкую часть обеими руками. И замахнулась им словно битой. В очередной момент, когда шакал рванулся в ее сторону, едва он увидел Рей, она вдарила ему по мордам со всего маху.       Тушка бессознательного шакала упала на пол. Черный кейс от удара развалился на две половинки и с грохотом упал на пол. Кайло одним сильным точным ударом вырубил последнего стоящего врага. Рей уставилась на разбросанные по полу детали. В кейсе, когда она его взяла что-то лежало. Смертельный пазл разбросанный на полу, сложился в ее голове в считанные секунды. Она смотрела на снайперскую винтовку…

***

      Рей пала ниц перед оружием, сев задом на пятки. Взгляд был прикован к глушителю, оптическому прицелу, магазину, и основному корпусу.       Растерянная девушка была недвижима. Мимо нее прошел владелец, вытаскивая из своей квартиры за шкирку бессознательный мусор. Она услышала, что он бросил его в коридоре и вернулся за вторым мешком. Когда оба тела оказались в коридоре, Рей услышала шуршание по полу. А через несколько секунд свалку на лестнице. Дальше мусор очухался и продолжил выбрасываться из дома сам без посторонней помощи.       Время текло в прежнем темпе. Но Рей не ощущала себя его частью.       «Он — убийца». Болотные глаза отказывались смотреть на что бы то ни было вокруг… «Он убивает людей». …Кроме разобранного орудия убийства, с которым дорогой сосед ходил на работу. «Он убивает людей за деньги».       Перед Рей лежал ответ на давний вопрос, один из самых первых с момента, как в ее доме поселился замечательный сосед, не играющий на ее нервах и на гитаре. Когда она приходила к нему в его квартиру, чтобы помириться после сигаретной ссоры, гитара стояла рядом с закрытым кейсом… «Играет в группе или в подземке? Учит взрослых или детей?.. »       Слезы Рей иссякли. Ужас пока не успел пролезть к ней в душу. Он натыкался на стену шока, размалеванную в разочарование. Сил в теле после яростной борьбы не было. Треть Рей подумала про себя, усмехнувшись: «Дралась так, будто все еще девственница».       Как и избитые тела поверженных, тело Рей стало как кисель. Она не слышала, когда Кайло вернулся в квартиру. Почувствовала, когда ее подхватили под мышки. Ноги волочились следом. Кайло усадил ее на кровать. В этот момент Рей очнулась. Она посмотрела в лицо убийцы. «Зря волновалась». Оно было почти не убитым. На щеке синяк, бровь разбита до крови, край нижней губы припух и тоже кровит.       Глаза смотрят с неподдельным волнением. Рей увидела, как он потянул к ее лицу ладонь, и вздрогнула. Отстраниться сил хватило только на пару сантиметров. Пальцы убийцы коснулись ее брови. Рей втянула носом воздух. Больно. Пальцы спустились на щеку. Тоже больно. Вот только не ясно от чего. От встречи лица с полом в коридоре, от удара головы об дверь или от прикосновения человека, убивающего другого человека одним быстрым касанием пальца. Буквально-таки по щелчку.       Побитое лицо отодвинулось от раненного лица Рей. Кайло зашел в ванную, перешагнув через валявшуюся в дверях гитару, и вернулся оттуда с полотенцем. Махровым, большим и белым. Рей смотрела как оно упало ей на колени. Она сглотнула.       Оставив ее в таком виде сидеть на кровати, Кайло как ни в чем не бывало принялся убирать погром в своей квартире. Начал он с нерабочего инструмента. Музыкального. Парень поднял гитару с пола, закрыл дверь в ванную комнату и прислонил гитару к косяку двери. После этого он принялся убирать на место детали рабочего инструмента. Смертоносного. Рей глядела, как он укладывает все на место в половинку кейса, где красная бархатная коробка была обустроена, с готовыми под каждую деталь изгибами. Рей увидела, что собирать он ее сейчас не намерен. «Конечно, дура. Уберется и придушит тебя голыми руками. Что ему стоит?» Последние в жизни слова смирно сидя-ждущей своей смерти девушки были простыми: — Ты — киллер.       Кайло поднял с пола перевернувшийся низкий деревянный комод. Вставил в него покореженные ящики. Один полностью сломанный он отложил к двери. Когда вид его устроил, он взял с пола половинку кейса и положил его сверху на мебель. Отломанную крышку он также поднял с пола и прикрыл ею нижнюю часть. — Ты убиваешь людей.       Рен встал перед ней, подойдя ближе. Глаза Рей заслезились, губы задрожали. С темных глаз она перевела взгляд к отбитым красно-кровавым костяшкам, находящимся на уровне ее лица. Руки убийцы. Ужас пришел к Рей, ведомый за собой мыслью, что в любую секунду каждый ее вздох может стать последним. Вся ее жизнь пронеслась перед глазами. Избитые крепкие руки на ее шее станут логичным завершающим весь адский обезжизненный путь аккордом. О лучшем исходе она и не мечтала. — Ты мне нравился… — предпоследняя самая ясная в голове мысль. Осознанная Рей полностью. От Скай и до Ангела. Как и последняя: — Но я тебя ненавижу.       Последняя мысль трех пугливо-расстроенных существ перед тем, как Дьявол во плоти поклонился всем троим, крепко обнял за дрожащие холодные плечи, поднял на ноги, укутал полуголое тело в широкое банное полотенце, провел через коридор, открыл дверь, завел внутрь. Усадил на кровать, достал из шкафа аптечку, вытащил необходимое, обработал ссадины на щеке, раненную бровь, сбитые локти, смазал две пятерни на кистях. И, не обработав ни одну из своих ран, убрал аптечку на место, оставил банное полотенце, вышел за дверь и тихо закрыл ее за собой…       Скай считала себя умным, дальновидным человеком: «Не пристрелил, не придушил, отвел обратно. Сейчас убирается в квартире. Он знает, что я знаю кто он. Вывод? Не убил сейчас, убьет позже».       Телефон Рей, лежащий рядом с ней на кровати, запел. Она опустила к нему взгляд. Босс. Время двадцать два ноль ноль. Она не на рабочем месте. Ей было наплевать… как, где и с кем умереть и/или умирать. «Один насильник, другой убийца». И все же из двух зол надо было выбрать что-то одно. И само собой меньшее. Телефон продолжал разрываться…