Californie

      Снежный ком. Три снежных кома. Невидимых, плотных и тяжелых. Первый огромный шар, протискивался сквозь удушающие разочарование и неверие, и скатывался вниз по горлу, теряя собственную массу и наращивая массу следующего.       «Но… Я же готова. Я согласна. Пусть всё будет… Прошу»       Много ли нужно человеку, чтобы его хорошее настроение стало плохим? Чтобы нежность и доброта, охватившие сердце, очерствели и загноились в одно мгновение? Рей хватило на это доли секунды.       Натужный глоток — и вниз по шее пошло эхо не.физической боли. Все три теста показали отрицательный результат. И через две минуты и через четыре, пять, шесть и максимальное время ожидания по инструкции десять минут. Внутренний голос каждого «я» шепнул своей хозяюшке: «Тем утром ты хотела совершенно другого. Вот и получи то, что так слёзно выпрашивала. Вселенная услышала твои молитвы и стенания».       «Но… Но… Я же справлюсь. Мы с Ним справимся. Прошу, уже можно…»       В отличии от той, первой, нынешняя послеполуденная молитва оказалась никем не услышана. Вселенная вынесла Рей свой вердикт, опровергнув все её верования в туманное лучшее. Не сейчас. Не от него. Не беременна. Мироздание решило доверить принести на свет жизнь кому-то другому. Кому-то, кто был действительно, не на одних словах готов. Кому-то, кто молил об обратном. Никак не той, что думала расправиться с «подарком», еще не увидев и не получив его в руки.       Ответный удар ошеломлённого сердца этому миру был слабый: «Тесты бракованные?» Умом Рей понимала, что это вполне может быть так, но сердце уже во всю терпело удар полученной правды, не чувствуя в ней подвоха. Должен ли сейчас сработать некий материнский инстинкт и подсказать ей что-то, она не представляла. Он был это или нет, но что-то внутри — чутьё ли, интуиция — говорило ей вполне однозначно: ничего нет. Мудрая вселенная признала Рей недостойной для вынашивания и рождения новой жизни. Три существа верещали в один голос:       «Но он сказал, что я справлюсь. Я поверила ему, доверилась судьбе и даже больше — я доверилась самой себе. Себе одной…» Рей тут же скорбно поправила мысль, признавая своё озарение желанным, но ошибочным: «всем «я».       Со всеми страхами и сомнениями девушка прислушалась к себе и услышала корявую просьбу неизвестно к кому: «Прошу! В моей жизни никогда не будет абортов, сутенёров и панели! Даже сигарет!..».       Голос из сердца ответил, внося поправки в рассуждения, а некоторые мысли и вовсе перечёркивая: «Не должно было быть. И первого уж точно не будет. Радуйся, глупая. Пронесло». Отметка радости, обретённой всего за минуты, за секунды, разделяющие признание Кайло, собственное, и взгляд на тесты, упала до нуля, прошибая нейтральное состояние, и падая со скоростью кома в горле всё ниже и ниже.       С отрицательной улыбкой Рей отошла от раковины и зеркала и посмотрела на дверь. «Его вселенная тоже признала недостойным стать отцом?» Вопрос изогнул линию рта еще больше. Если бы губы могли, они бы завернулись сейчас крендельком. Увы, придуманная конструкция позволила изогнуться им только до вида коромысла. Жалость к другому вмиг набрала небывалую силу и разрослась до масштабов сострадания, грозя подкосить Рей ноги, если она немедленно не откроет дверь и не разрубит это чувство, делясь — равным? — куском… Девушка приоткрыла дверь.       Черноволосый белогрудый ворон нарезал круги по комнате: на кровати ему очевидно не сиделось, а на полу не стоялось. Тихий звук открывшейся двери он услышал не сразу — «наверняка тоже мысли оглушают» — но едва увидев движение сбоку, тут же остановился и обернулся к той, что своими молитвами проворонила зарождение его птенца.       Дёрнувшийся в её сторону взгляд Кайло не позволил Рей тянуть с вердиктом ни секунды. Она отрицательно качнула головой и протянула руку с зажатыми в ней тестами. Парень взглянул на полосатое разочарование и наглядно убедился в искренности кроткого жеста девушки. Рей смотрела ему в глаза и заметила, что взгляд на тесты был почти мимолётный. Он поверил. Успокоился, принимая такой вариант. И тут же с тревогой посмотрел на неё, чтобы узнать что она думает. «Что толку от твоей заботы и волнений, если теперь они утрачивают весь смысл?» В отличие от чувств, мыслями Рей поделилась охотно: — Думаю, это правда, но… Сделаю еще тест через пару дней.       Кайло кивнул в ответ, поддерживая такую идею. Рей отвернулась и сглотнула ещё одну треть упругого снеговика, застрявшего в горле. Шестое чувство Кайло подсказывало ему то же, что и ей: ничего нет. Его отзывчивость была напрасна. Стерев случайную слезу, Рей зашла обратно в ванную. Выбросив использованные тесты, девушка подошла к раковине; не глядя на себя в зеркало она вылила из стакана мочу, вымыла его с мылом, поставила его на край сушиться, вымыла руки и замерла на месте, не зная куда бросить кости.       Всё стало казаться бессмысленным. Её претензии, совместные переживания, дружный поход в аптеку, обоюдный отказ от сигарет, выпитые кружки успокаивающего чая и задушевные разговоры. «Самообман — не более. Господи, какая же я дура!»       Голова не верила полученному от «пластмасок» ответу, но сердце чувствовало пустоту внутри. «К чему была вся необузданная паника и дикая нежность? Думает, я буду хорошей матерью? Что ж. Мило, но и только.» — Спасибо, — Рей повернулась к Кайло, выскабливая со дна своей ангельской души остатки дьявольской благодарности. — Что не отвернулся. И что думаешь, я буду хорошей матерью.       «Вот только вселенная так не думает».       Рен подошёл к ней и мягко обнял за плечи. Рей обняла его в ответ, склонив голову к груди. Выдержать без слез в этом положении она смогла несколько коротких длинных секунд. Поэтому она также мягко, как её обняли, отстранилась головой от бегущего не.известно куда сердца под её ухом и, все ещё обнимая человека за талию, подняла подбородок, цепляясь за светлые глаза и находя в них своё успокоение. — Ты бы тоже стал хорошим отцом, я уверена, — она отдала не.достойному свой прямой, искренний взгляд, не вызывающий собой допущений и сомнений.       Заметив, что человек выглядит так, будто силится поверить в фантастику, Рей добавила: — Это не комплимент. Это то, что я чувствую. Пусть ничего и нет, но я рада, что ты не отвернулся, если бы это случилось. Я ценю это, — последние силы доброты покидали её тело, оставляя такое привычное выжженное поле голого разума и тяжелые тюки шальных эмоций. Она целиком была рада, что сумела потратить их на самые нужные вещи. Всего одну. Благодарность.       Двадцать сантиметров разницы в росте сократились между людьми до нуля. В двустороннем порядке: девушка взлетела для благодарного поцелуя вверх, привстав на носочки, парень опустился вниз, склоняя шею и голову, чтобы принять заслуженную тёплую медаль за проявленное в быту мужество.       Чувственно и коротко поцеловав человека Рей не дала ему обнять себя ни за щеки, ни за плечи, видя что он поднял для этого руки. Считая себя недостойной — «носить твоего ребёнка» — ответной благодарности и поддержки, она разорвала поцелуй и неспешно обошла тянущуюся к ней растерянную фигуру, возвращаясь тяжелым шагом в комнату. — Я хочу поспать, — сказала одна спина другой спине, намекая ей на конец гостеприимства и указывая тоном на дверь. Благодарность словом и делом была исторгнута из тела. Нежность выгорела под температурой сильнейшего предчувствия. Ждать в этот момент было больше нечего, и пропасть между людьми начала разрастаться как злокачественная опухоль. Начала расти она с малого. С маленькой невинной лжи.       Рей бес.совестно лукавила. На самом деле хотелось всего лишь побыть одной. Плюс этим утром она голодала с утра, настраивая себя «на дело», а сейчас время было почти четыре, и во рту у неё так и не было ни кусочка. Понимая, что из-за последней трети застрявшего снеговика ей в горло сейчас ничего не влезет, она решила, что дневной сон самая подходящая альтернатива. И нудной компании, и тошнотворной еде, и горьким слезам.       Рей услышала как тихо прикрылась дверь. Как и когда ушёл Кайло она не поняла. По ощущениям они простояли спиной друг к другу минимум пару минут. Застыв перед кроватью, лицом к стене, в какой-то временной момент стояния на угольках своей горестной отрады она только услышала его шаги и закрывшуюся за ним дверь. Последний из трёх снежный ком в горле стал таять и рассасываться. К глазам снова подступили слёзы: «Я не беременна. Зачем ждать еще пару дней, тратя лишние нервы и деньги, если я знаю, что это так?»       Рей залезла под одеяло и легла, уставившись в потолок. Тело почувствовало, как на грудь подползло и легло что-то мягкое, пушистое, лёгкое и мелкогабаритное. Рука погладила живой урчащий предмет по привычке.       Что не делается всё к лучшему? Зачем ребёнок с тучей проблем и неизвестностью, когда в доме есть кот? Маленький, лёгкий, пушистый, добрый. Чем не замена? Бессовестно и нещадно рвёт обои, закатывает песни-истерики, когда «папа» возвращается с работы, невоспитанный, писает порою где захочет, настойчиво просит поесть, спит долгими часами. Денег на его содержание уходит, хоть и прилично, но не столько, сколько потребует уход за ребёнком.       «Всё к лучшему…»       Небесная треть пережила свою «потерю» раньше оставшихся двух: «Сколько же он лапши мне навешал… Хорошая мама, как же! А сам-то? Или на работе пристрелят или попадёт в тюрьму за серийные убийства. И что мне делать одной безработной, безденежной с дитём на руках? И это проблема только по «отцовской» стороне. Идиотка! И с такими рисками ты правда хотела иметь ребёнка?»       «Он бы бросил. Он бы оставил убийства…»       «Да? Не припомню, чтобы он даже намекал на это! Помнится, он дал тебе абстрактное глупое утешение, что в нашей жизни всё дерьмово, но он в нас верит. В нас, Рей, не в себя».       Несмотря на грубые хлёсткие слова, небесная треть заплакала наравне с человеческой. Так ангельская часть пыталась растопить снежный ком в своём горле. Бог отвернулся, найдя другого ангела, дьявол повернулся всего на миг, подарив новые эмоции, но отвернулся, стоило ему увидеть, что зародить жизнь он, увы, не смог. Внеземное одиночество растекалось по всему телу со стыдливым жаром топя минутные радость и счастье. Рей повернулась на бок, прижала к себе Дарта и зажмурилась. От выплаканных и тех, что ещё только предстояло выплакать слёз, глаза хотели отдохнуть во снах сильнее обливающегося кровью сердца. Ком из горла плавно и болезненно уходил под давлением ложных и искренних утешений.       Тест через пару дней. Если его ответ не изменится Рей знала, что обязательно вернётся к сигаретам. Но к чему она точно не станет возвращаться это к собственной тупости. В сердцах она бросила вселенной отчаянный, глупый порыв: «Не хочешь — ну и не надо! Больно хотелось!» Спать с Кайло ещё раз без защиты вариантом не было. Во вторые шансы она не верила. Зато верила в профуканные первые. К тому же Рей понимала, что Рен согласился помочь ей исключительно из-за их общей ошибки и признания своей вины. В его речи знаковым было слово «если». Если так случится, то о’кей. Если ничего нет — тоже о’кей.       Голова Рей остывала, пока сердце замерзало. Целенаправленно крошить себе нервы Рей не хотела. Души прекрасный порыв задушить оказалось не легко, но очень даже возможно. У неё был шанс, было время обдумать и понять свои желания. И она его профукала. Использовала, но вместе с тем профукала. Порыв страсти оправдывал обоюдную глупость, но сейчас Рей чувствовала себя трезвомыслящей как никогда прежде. Готова на словах, но не на деле. Была уверена в помощи Кайло, но не знала вернётся ли он завтра с работы. Он верил в неё, когда для веры не было повода. Хотел подбодрить, но вверг в пучину самоуверенности. Борьба со страхами отчасти была борьбою со здравомыслием и даже эгоизмом. Неравноправие в голове и различные мысли и выводы привели к тому, что на душе у Рей стало душно. Мечущаяся, разрозненная, разломанная. «Надеялась ребёнок склеит тебя? Скорее расколет на еще более мелкие части».       На кого обижаться? Да и есть ли смысл искать виновных, когда в жизни всё происходящее контролируется всего двумя людьми? Бог и дьявол. Оба причинили ей бесчисленные не.счастья, что всего и не упомнишь. Но большую часть минувших бедствий в её жизни от их рук Рей всё-таки смогла призвать себе на помощь. Сознание умело защитить себя от горя. Всегда. Даже, если реки забвения в нём больше не было. Рей воспрянула духом.       Ждать подарка из-за снисхождения от всемудрой вселенной она была не намерена. Потому виновники не.положения всё же были ею названы. Судить их, к сожалению, не представлялось возможным, но особой проблемой для Рей это и не было. Хакса, измотавшего ей все нервы и подорвавшего физическое здоровье — по-женски, и ментальное — по-человечески, она видеть не желала. Девчонке-коротышке, попавшей в его душерубку, она ничем не поможет: сколько их таких было и сколько еще будет. Отвлекшись мыслями на насущную проблему и сейчас избавившись от неё, Рей вернулась к той, что всё ещё была с ней, лежала мёртвым, оживающим в эти минуты грузом на сердце. Из-за этой Хейвен, версии Скай (как минимум 2.0), какую бог начал создавать себе в усладу, всё ещё было больно, обидно и искренне злило…       Не в силах уснуть при такой мозговой буре Рей открыла глаза и перевернулась на другой бок. Дотянувшись рукой до стула, на котором лежал телефон, она набросала в нём гневную смску и тут же отправила: «Ты ублюдок! Ненавижу тебя!» Она вполне была способна и на больший объем слов, но решила ставить его на потом. Она всё ему выскажет, когда выспится и переживёт негаданную, затаённую обиду на…       …На весь белый свет…       На себя, за то, что по-глупому потонула в предвкушении чуда, поверив, захотев его обрести, даже понимая, что физически и ментально вероятно не потянет его тяжести.       На сутенёра-изменщика, растоптавшего ей жизнь, расколовшего разум и отравившего нежную душу. Застарелая ненависть давно просилась быть излитой наружу.       На соседа, вынудившего поверить ему, довериться и откликнуться всему лучшему, что в ней всё ещё осталось… и всему худшему, что увидело лучшее в мире и в самом себе.       Небывалое воодушевление, окрыление и сила оказались сладкою грёзою, иллюзией и пустышкой. Грёзами, которые Скай никогда не забудет, иллюзией, которую Рей никогда не простит, и пустышкой, которую Ангел никогда не бросит. Надейся на лучшее, а сам не плошай. Рей решила выспаться, а потом во что бы то ни стало самой взяться за себя, вернуть контроль над собственной жизнью в свои руки. Начать свой квест она планировала с близлежащей проблемы. Свободы передвижения. Рен думал, что создание им реабилитационного центра оправдывает своё существование, но он не видел или же его мало волновало то, что по факту он построил не столько золотую клетку, сколько банальные тюрьму и жёлтый дом…

***

      Два дня проползли для Рей в тоске и печали. Просто потому, что было до одури скучно сидеть дома, а атаковать своего тюремщика не.просьбой вернуть ей её ключи от Бастилии она решила только после «дела». Рен все ещё «болел» и пока не вернулся на работу, оставаясь дома, но практически не контактировал с ней. Кота она ему на несколько часов отдавала без вопросов, даже не встречаясь с его фигурой, а просто открывая дверь в три часа дня, когда Дарт начинал проситься наружу. Ничего о новых тестах Кайло не спрашивал. Сегодня в обед он просто купил снова три штуки и вручил ей.       Процедура и ожидание повторились, но уже без прежнего воодушевления и энтузиазма в сердцах двух людей. Рей видела: в глазах Кайло если и была надежда, то она, как и у неё, плавала где-то глубоко, а то и вовсе лежала на дне. Обоюдная нежность, растворившаяся позавчера в телах мужчины и женщины, испарилась. Остался только её осадок, который никто из них более не тревожил. А когда Рей увидела и озвучила нисколько не изменившийся за пару дней вердикт, трепетная ласка испарилась без остатка.       Не было никакого поцелуя. Не было утешения, благодарности и доброты. Всё было выплеснуто людьми ещё позавчера, а сейчас забыто. С сегодняшнего дня они зажили уже совсем в другом мире. — Отлично… — скупо изрёк сухую эмоцию Кайло, отвёл взгляд от тестов и, пролетая дугою мимо лица Рей, направился на выход. Не слышимую безрадостную интонацию Рей прочла на разрезанном лице как «ну и хрен с ним» или более тактичное «что и требовалось доказать».       «Что ж. Хоть в чём-то мы солидарны». — Отдай мне мои ключи и сигареты, — Рей, получив от злого рока зелёный свет, выскочила в коридор вслед за удаляющимся Реном. Больше тестов она делать не планировала, с головой хватило и этих двух. Или по факту шести. Так что она получила полную свободу действий… Границы которой была намерена расширить прямо сейчас.       Широкая белая спина проигнорировала обращение к ней. Дверь в комнату Рена была открыта нараспашку. Рей вмиг просчитала сценарии: «Зайдёт и захлопнет, как пить дать!» Пришлось работать на опережение. Девушка обежала парня и юркнула вперёд него в комнату. Реакция на её выкрутас Рей не волновала. Она платит ему его же монетой.       Не дожидаясь возражений она подбежала к комоду и открыла первый ящик, начав рыться в аккуратно сложенных носках и трусах в поисках спрятанного. Она не ждала, что Кайло протянет ей ключи и сигареты на ладони в добровольном порядке, но и воевать с ним ей особо не хотелось. Миролюбия в ней не было ни на йоту, но себя Рей как могла любила. Былая благодарность к человеку за проявленную им доблесть в сложной ситуации диктовала ей быть с ним помягче. Рей и была… решив, что устроить обыск в его комнатушке это приемлемая идея. Кайло, однако, так не считал. Стоя за её спиной он вытерпел обыск всего одной полки.       Рей только удалось сконцентрировать своё внимание и открыть следующий ящик, как её грубо прервали. Именно грубо. Рен вцепился ей в локоть и развернул к себе. Рей просекла всё в долю секунды. Он не позволит ей провести обыск. На грубость она ответила грубостью. Когда её тело совершило полуоборот к хозяину комнаты, свободная левая рука пошла по орбите, ускоряясь со скоростью вздоха, и залепила хлёсткую колючую пощечину по старому шраму. — Не трогай меня! — огрызнулась она и по-тупому, зная, что он не позволит ей, упрямо вернулась к выдвинутой второй полке с футболками. Как и ожидалось, её снова развернули за руку и с недовольной миной вытерпели новую пощечину. — Тогда отдай их сам! — тяфкнула она, не делая новой бесплодной попытки.       Розовощёкий парень не уступил ей. Более того, он пошёл в контратаку, мотнув головой в сторону, указывая на дверь. — Гонишь меня?! — ангельские шары выкатились на лоб. — То есть тебе можно врываться ко мне, когда взбредёт в голову, а как я поступаю с тобой также, тебе оказывается неприятно? — Пожалуйста, — протянули губы и тут же поджались, будто удерживая во рту что-то горькое или горячее. Кайло снова махнул в сторону двери, на этот раз рукою. Псевдовежливо. Рей посмотрела ему в мрачные чем-то недовольные глаза. Гадая чем именно, она на миг успокоилась и произнесла чуть тише: — Отдай мне мои ключи и сигареты. Или скажи куда ты их спрятал. С меня хватит. Мне нужна свобода. — Она есть у тебя, — сверкнули в ответ наглые глаза. — Неужели? Пройтись с тобой под ручку? — Не нравится моя компания? — Кайло не показался Рей хоть сколько-то оскорблённым её словами. — Когда ты мне её навязываешь — да, не нравится! — девушка повысила голос.       Рен резко втянул носом воздух, отводя взгляд, и сцепил руки на груди. — Ладно, — он посмотрел на Рей и пожал плечом. — Ладно? — она от неожиданного спокойствия сбавила тон. — Да. Ладно, — повторил Кайло и снова повёл плечом. — Тебе плевать на то, что я думаю? — Нет.       Рей замешкалась и улыбнулась в неверии. — Я теряю нить здравого смысла… — она потеряно развела руками. — Мне нужна свобода действий и моя пачка сигарет. Отдай мне это. Что здесь непонятного? — Рей вглядывалась в лицо, но не видела в нём ошибок в понимании её слов.       Кайло задумался над ответом, и на секунду Рей поверила в то, что он вернёт ей то, что забрал. То, что он надумал, в итоге разительно отличалось от её ожиданий. Интуиция потерпела крах. — Ты злишься. Не из-за тестов. А потому что чувствуешь, что ничего нет.       После такого выстрела в упор захотелось тут же возразить или даже опровергнуть сказанное. Но внутренний голос выдал полностью противоположное, не став хоть как-то спорить: — Ну знаешь! Ты что-то тоже особо счастливым не выглядишь! — едкое рычание вышло каким-то предательски жалобным.       Кайло стоически вытерпел ответный удар, отступив назад всего на один шаг, поднимая ладони в жесте «сдаюсь и умываю руки». Рей оказалась далеко не в восторге от такой глухой обороны. В душе всё закипело и в целях уберечь сердце от ещё большего ожога требовало быть скорее выплеснутым. «Больно надо было!» — ответила девушка своей судьбе. Перенервничала, переждала, переболела, перехотела, перегорела…       Рей настроила себя на победу, прицелилась и толкнула парня руками в широкую грудь. — Отдай мне их! — гавкнула она, почти блаженно забывая саму себя в своей ярости.       Кайло отступил ещё на шаг от её толчка. — Отдай! — снова толчок и шаг. — Чёртовы! — ещё один, — ключи! — и последний, — и сигареты!       Рей дотолкала Кайло до кровати и «усадила» на неё. Его лицо, оказавшееся всего немногим ниже её, говорило как ни странно не об одном. Первая мысль была проста, всего лишь прямой ответ на её любезную просьбу: «нет». Вторая была её злобно-игривой подоплёкой: «заставь меня». — Ладно, — вернула Рей нахалу его доброе слово. Видит бог она не хотела этого, когда переступала порог этой комнаты…       «Руки перехватит, значит…» Почти не замахиваясь Рей пнула сидящего по голени. Сработало на ура. Кайло сильно поморщился, но зубы оставил сцепленными. Дальше в ход всё-таки пришлось пустить руки. Рен перехватил сначала одну, потом вторую, удерживая рукотворный ручной букет злобы одной лапой.       То, как именно он вознамерился защищаться от нападавшей, заставило Рей пикнуть испуганное «нет».       Не в силах предотвратить задуманное и исполняемое парнем, уже в полёте она завизжала. Кайло, лишь слегла привстав с кровати, держа её руки в «наручнике», другой подхватил её за бедро и швырнул себе за спину. На короткий миг Рей показалось, что она находится в невесомости: в живот вернулась и почти сразу исчезла стая бабочек.       Приземлилась она спиной на кровать. И не сказать, что это была мягкая посадка. Старый залёжанный матрас, укрытый тонким одеялом, приветствовал её спину жестким для его назначения объятием. Найдя себя в пространстве Рей, смотря на миг вверх тормашками, оскалилась и стукнула Рену куда-то в район почек. Пропустил он удар только из-за собственной перегруппировки. Через пару секунд они оба сидели: Кайло на краю на коленях, Рей у изголовья кровати в позе лягушки. — Ты мне осточертел! — повела девушка головой, поджимая правое колено, чтобы оттолкнуться для новой атаки. — Мне плевать, — наглые, почти злые глаза бросали ей новый вызов. И Рей тут же приняла его, набросившись с новой силой. Рен тоже рванул вперёд…       Драка за свободу тела, воли и воздуха была неистовой. Рей сама не ожидала от себя такой прыти. По Кайло трудно было понять уступал он ей или действительно не всегда успевал перехватить её кулаки и растопыренные когти. Если он и притворялся, то весьма искусно. Рей же притворяться умела в основном только перед собой. Перед Кайло она этого не делала никогда и потому дралась яростно и честно.       Кончилось всё спонтанно. В момент, когда Рей начала больше бессильно кричать, чем драться, а Кайло устал смирно обороняться, не нанося в ответ ни одного удара. Когда девичий крик стал перемежаться с ругательствами и искрами мыслей, Кайло прижал бунтарку к кровати, держа своей голенью её бедра, а руками удерживая грудную клетку и собственно её руки. Почти скованная Рей извивалась змеёй, прыская вербальным ядом в нависшее над ней лицо: — Ты меня достал, урод! — прошипела она. — Не больше, чем ты меня! — Рен бес.совестно вторил ей искрящимися нетерпением глазами. — В твоей башке тараканов ещё больше, чем у меня! Чертов фрик! — Кто бы говорил?! — Пусти! — Успокойся! — Это чёртово насилие! — Рей вопреки своим словам перестала дёргаться и сосредоточилась на качестве яда: — Мне чудо как спокойно жилось без тебя! Работа, еда, сон и сигареты! Ты лишил меня всего этого! Моей нормальной жизни! Перекраиваешь меня по своему образу и подобию! Так же как и он когда-то! Кем ты возомнил себя, а? Думаешь ты поступаешь лучше, чем Хакс? Ни хрена подобного! Ты делаешь то же, что и он! Запер и теперь насилуешь! Он делал это с моим телом, а ты мне мозги трахаешь! — Неужели? Может это я сделал тебя… — Рен остановился у обрыва грубости, удерживаясь кончиком языка на самом краю, чтобы не сорваться в бездну, из которой уже не выберешься. — Ну давай… — Рей сбавила тон при этом нисколько не лишив его язвительной силы. Зажатая в тиски, с поднятыми сцепленными руками над головой, прижатыми вприлипку бедрами и вжатой в кровать грудной клеткой, она никогда не чувствовала себя столь смело, что почти свободно. Она бросала вызов нависшему над ней человеку, вместе с тем бросая ему в глаза неприглядную для него правду… — Скажи это… — дернула она подбородком. — Добрый Кайло ведь говорил, что он «точно знает кто я»…       Рен молчал, не в силах принять вызов. И Рей не поскупилась на услугу, отвечая за того, кто так и не смог этого сделать на протяжении всего времени совместной жизни: — Проститутка и психопатка, — ровный тон, и голый факт впечатался в обезгневанную физиономию.       Рен ответил с виду нейтрально: не соглашаясь и не возражая. — Ты — Рей. — Неужели? — глаза змеи засверкали, а язык снова принялся кусаться острыми словами: — Можешь вообще никогда не называть меня Скай и Ангел. Это лишь имена и клички. Сути моей они не изменят, — каре-зеленые глаза заслезилась, но силы слов вода не ослабила: — Прекрати смотреть на меня, как… неизвестно на кого. Как на равную. Как на достойную внимания и заботы. Имей мужество хоть на миг заглянуть мне в лицо, посмотреть в глаза и признать в первую очередь для себя кто я. Кем я всегда была…       Рей не разрывала зрительного контакта. Она ощутила, как руки, удерживающие её ослабевают. — …С кем ты спал. Кто бессовестно, методично загаживал дом, отравлял в нём воздух… Кого ты бросил год назад через перила. Кого ты увидел, возвращаясь с работы в дверях гадкой душной коробки. И кого ты встретил в самый первый раз, когда прошёл мимо в коридоре…       Кайло зашатал головой, категорично отказываясь признавать хоть что-то из перечисленного. Обессилев под давлением мерзкой правды он выпустил руки девушки, убрал ладонь с груди и выпустил пережатые ноги. — Нет… — в его отказе Рей легко прочла настойчивую просьбу.       Рен сел на кровати, согнув перед собой ноги в коленях и опираясь на них локтями. Он всё скорбно мотал головой, и смотрел то мимо лица Рей, то наоборот сосредотачиваясь и вглядываясь в него. — Да, Кайло… Вот оно, — освобожденная Рей поднялась на локтях, раскалывая-таки крепкий орешек по имени Кайло Рен, который думала никогда не поймёт и не расколет. — Поэтому ты делаешь всё это… С самого начала ты видел то, чего не было… Часть тебя всегда это знала, но настоящий ты просто боишься признать очевидное.       Черная голова качалась без устали. Мелко, но шатко убеждённо в «своей» правде. Рей говорила чуть мягче, но все ещё настойчиво: — Ты боишься… Построил себе иллюзию несчастной девочки-соседки, которой неплохо было бы помочь. Плохая квартира, много курит, работа в ночное время, сон в дневное. Ты боишься даже думать обо мне настоящей, и при этом тебе хватает наглости, глупости и смелости заявлять мне, что знаешь кто я, — Рей отстранённо замечала все признаки своей правоты на дорогом, уже не столь загадочном, как раньше, лице. — Кого вообще ты тогда увидел, при нашей первой встречи? Аленький цветочек в тумане?.. Вместо дымящей на весь этаж шлюхи в нестиранной полупрозрачной майке и с размытым после сна макияж… — Рей пришлось домычать конец фразы.       Кайло не вытерпел ещё больше яда, вдоволь насытившись им. Перебравшись снова на колени, встав рядом с Рей, ладонью он захлопнул мудрой змее пасть и сел к ней на бедра, снова сковывая положение.       Рей вцепилась в крепкие предплечья, диву даваясь… насколько точно все её слова разбомбили Кайло что-то в его подкорке. То, что казалось невозможным — случилось. Она смогла понять его. И разговорить… Так, как никогда прежде, потому что…       …Рена понесло без остановки. Из пары глаз на онемевшую Рей сыпались цветной крошкой все известные человечеству эмоции. И даже те, у которых не было названий и классификаций. Изо рта… Вылетала пулеметная очередь. Оставалось радоваться, что слюни в лицо не летели. Вот только у этого артиллерийского обстрела был один не.значительный минус. Кроме тихого звука движения языка во рту и движения губ в комнате стояла по-настоящему оглушающая тишина.       В начале исповеди Рей хотела убрать руки от своего лица, чтобы сказать: «Что? Я не понимаю, не успеваю…» Но через миг она просто ошалела от яркого, яростного, искреннего напора Кайло. Даже слоги порою было трудно отличить и найти, не то, что целые слова. Зато она получила уникальную возможность смотреть при его речи не на губы, а в глаза…       Рей со слезами неверия и отрады смотрела и видела, слушала и слышала, чувствовала и ощущала. Огонь чужой и родной жизни. Она наглядно убеждалась в давно забытой, заново рождённой истине: чтобы понять некоторых, особенных людей не нужны абсолютно никакие слова…       Глаза человека разгорелись небывалым огнём. Материал в диком костре использовался разный, но Рей без ошибки отличала каждую составляющую… Бордовые корни гнева, черные поленья страхов, коричневые дупла воспоминаний, трескучие ветки старых обид, шуршащие листья ветреной юности, цветущие сережки солнечной нежности и вечно-зеленая крона надежды…       И было то, что объединяло всё это эмоциональное древо. Связывало все части воедино, текло в каждом слове и паузе… Крепкий ствол. Дикая, необузданная мощь. Вся жизненная сила оказалась враз спущена с поводка, воссоздана по не.устаревшему образцу со всей новой старой болью, трепетом и светом…       Рей уже давно не пыталась убрать ладонь со своего рта. Она просто держалась двумя своими за теплое предплечье. Потому, что отпустить никак не могла. Из глаз текли слёзы счастья. Да, она довела его… Но до чего? Всего лишь откровения, как если бы его было достаточно? До точки кипения всей нервной системы? Да и чем именно: одной неприглядной правдой о себе (шлюха), двумя (психопатка), тремя (не беременна) или сотнями дней и ночей, что существовала в его тихом, беззвучном — нормальном — мире? Или правдой о нём самом?..       Не прочитав на губах ни слова, не услышав ни одного бранного или доброго слова, она забрала в себя всё, что было исторгнуто в воздух из горящих всеогнём глаз. Как никогда красивых, живых и любимых.       «А всё-таки жаль, что на всех тестах по одной полоске… Может всё-таки ещё раз?..»       Кайло сам убрал руку от её лица и, все еще сидя на Рей, попытался отдышаться с таким усердием, будто делал каждый вдох и выдох впервые в жизни. — Всё сказал? — тихо спросила Рей, расслабленно опустив руки себе на грудь. Она заметила, что у парня от усилия и стресса аж вспотела футболка на груди и подмышками. Кайло, только начавший остывать, рявкнул ей: — Да!!!       Рей внезапно улыбнулась. Понимая, что это может снова вывести Кайло из себя. Или случайно оскорбить. Или ввести в ступор. Но её не.случайная улыбка оказалась воспринята им куда лучше и страннее, нежели она ожидала и опасалась. Он тоже улыбнулся ей. И Рей сразу увидела к чему всё идёт. Несколько секунд и Кайло отчаянно засмеётся. А то и счастливо, довольно завоет. И пока этого не случилось, она предупредила его: — Ты же знаешь, что я все равно заберу у тебя свои ключи и сигареты? — она говорила с лёгкой улыбкой и впервые за последние долгие годы миролюбиво и жизнерадостно.       Кайло кивнул, нисколько не раздражаясь её словами и не сомневаясь в их «правдивости». Быть может от этого в тот же миг фраза сработала для него — и для самой Рей, отразившей его реакцию — как спусковой крючок. Парень засмеялся, выбрасывая наружу всё то, что не вошло в его громкую речь: безудержное веселье, глубокую приязнь, живой интерес, сладкое предвкушение и… как и у Рей впервые за долгие годы — миролюбие и жизнерадостность… Примечание: Одними из симптомов никотиновой ломки являются повышенная нервозность; апатия или гипервозбуждение; частая смена настроения.