Californie

Крохотная ладошка сжимала руку Рей за три пальца, двигаясь взад-вперёд в такт неторопливым шагам. Ростом ниже Рей более чем в два раза, рыжеволосый мальчик шёл, глядя на неё снизу вверх счастливыми серо-голубыми глазами в обрамлении белёсых ресниц. Казалось, что мгновением ранее он задал ей какой-то вопрос и сейчас ждал от неё ответа, но Рей никак не могла вспомнить, что именно он хотел от неё узнать. Она попыталась что-то ему сказать, будто бы переспросить или оправдаться за то, что не расслышала с первого раза, но язык во рту не ворочался. Всё, что она выдавила из себя, напоминало по звучанию коровье мычание, но шестилетку это ничуть не смутило. Он смиренно ждал, пока из Рей наконец польётся членораздельная речь. — М-м-м… М-м-ма… ма…— Рей поняла, какое слово должно сейчас слететь с её языка, и испугавшись его, закончила иначе: — М-м-майкл. Мальчик в ответ улыбнулся, словно именно этого слова он и ждал, а вот Рей вздрогнула. «Я что, только что дала тебе имя?» Будто услышав её вопрос, ребёнок согласно кивнул. Оглядевшись, Рей узнала мрачные стены подъезда её дома, а за ними и лестницу, местами со сколами на ступенях, по которой они спускались вниз. — Разве тебе не нужно сегодня в школу? — спросила она малыша, словно опомнившись. Светлые сандалики, шортики и цветастая футболка намекали на воскресное гуляние в парке, но Рей не помнила, чтобы сегодня был выходной. Тот помотал головой. — Так… А куда мы идём? — Рей ощутила, что её рот снова сводит, будто в судороге, но большего ей спрашивать и не пришлось. Мальчик указал ей свободной рукою вперёд, и она едва не споткнулась: Рей была уверена в том, что они с ним прошли уже по меньшей мере три этажа вниз, но глаза лгать не могли: на расстоянии всего в несколько ступеней ниже располагалась дверь в их с Кайло квартиру по левую руку, и до боли знакомая чёрная стена — по правую. Подняв голову, Рей убедилась, что там, где всегда был выход на крышу, он отсутствует, зато хорошо просматривается узкое расстояние между перилами, если задрать голову вверх, создавая иллюзию бесконечности лестничных пролётов, словно двадцать этажей было не только под, но и над ними. Выпустив из внимания странности — ведь и сгоревшей стены давно не существовало, — Рей вздрогнула от шума, и они с мальчиком приспустились на пару ступеней, чтобы лучше видеть динамичную сцену. Внизу перед ними дрались двое мужчин, с глухим звуком пересчитывая друг другу рёбра, да проверяя на прочность челюсти. Сердце Рей забилось быстрее — на опознание обоих людей ей потребовалась всего секунда. «Это уже было…» Мысль будто наждачной бумагой царапнула по живому, но осесть в голове ей не удалось — разбегающийся для захвата Хакс схватил Рена за корпус, но тот сгруппировался и поднял оппонента так, что тот совершил движение в воздухе по полукругу и спиной с характерным хрустом сгоревшей материи пробил хрупкую чёрную стену. Вот только в отличии от воспоминаний Рей, из новообразовавшийся дыры повалил густой дым, словно пожар пожирал квартиру в эту самую минуту. — Постой! — она увидела, что мальчик бросился прочь от неё, желая войти вслед за двумя людьми. Она догнала его уже на этаже и прижала одной рукой к себе. — Не смотри! — наказала она ему, прикрывая рукой его глаза. Хакс и Рен катались по полу, сцепившись в битве не на жизнь, а на смерть… прямо посреди открытого пламени, лижущего стены и кольцом сжимающегося вокруг их перепачканных в саже спин. Их оно не касалось, но Рей ощущала такой жар, валящий оттуда, что, казалось, он один способен поджарить их кожу. «Это уже было…» — всколыхнулось что-то в её сознании ещё раз, но оказалось погашено вниманием к ребёнку. Он отмахнулся от её ладони, закрывающей ему обзор, и выбросил руку вперёд, указывая на сцепившихся мужчин. — Не смотри туда! — попросила Рей, вновь пытаясь закрыть ребёнку глаза своей ладонью, но тот смахнул её и опять указал рукою вперёд. — Папа! — сообщил он ей со страхом и тревогой в голосе. — Мам! Там папа! — в этот раз ребёнок слегка прикрикнул и рванулся из захвата Рей, но та держала его возле себя достаточно крепко. — Надо помочь! Помочь! И тут она увидела в руке мальчика что-то блестящее, напоминающее… Нож. Тот самый, что она как-то всадила в свой бок. — Там папа! Надо помочь! Почему мы просто стоим?! — Прекрати! — шикнула на него Рей, изо всех сил удерживая рвущегося в пекло пожара и драки. — Он убьёт его! Почему мы стоим?! — высокий детский голос ранил сердце Рей острой бритвой. Так продолжалось ещё какое-то время — сражение двух перепачканных в чёрном «отцов» ребёнка, и матери и сына, что не могли найти мир и покой между собой. — Так нельзя! — крикнул мальчик и наконец вырвался из захвата. — Арми! Нет! — пискнула в ответ Рей, обращаясь к нему, и в процессе поняла по изменившемуся лицу ребёнка, замершему вдруг на месте, что сморозила что-то не то. — Ты не хочешь спасать его, — обвинил её ребёнок неожиданно взрослым голосом. — Ты не хочешь спасать нас! — Прости, — Рей ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы. — Прости меня… И тут мальчик перехватил в руке нож абсолютно мастерским, заправским жестом, указывая его остриём точно Рей в живот. — Нет… Прошу, не надо… Прости меня! — заплакала Рей, не в силах отстраниться от надвигающейся угрозы. — Если ты не со мной, значит, ты против меня, — и ребёнок замахнулся ножом для удара… — Нет! Прости! Прости!!! — слёзы Рей лились уже ручьём, но это не спасло её от неизбежной участи. — Прости меня! Ноги не желали двигаться с места… и острие ножа пронзило её живот и…

***

Рей и правда плакала. Но вокруг уже была не сгоревшая квартира, а вполне себе приличного вида спальня, с выключенным ночником на прикроватной тумбе. Оранжевый свет уличных фонарей просачивался сквозь бордовые шторы, пачкая ковёр каплями разбавленной крови. — Боже… Прости меня! Прости! — Рей выла и скулила, словно раненое животное, и не могла остановиться. Она села на кровати, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперёд… Нервные качели продолжались вплоть до тех пор, пока её не сковала икота. Спасшись от неё стаканом воды, Рей сбросила с ног одеяло и подошла к окну. В носу всё ещё стоял запах гари; в ушах — крики ребёнка; в животе… Рей знала, что все эти чувства иллюзорны, но ощущение ножа, вспоровшего живот, рассеивалось до боли медленно. Это был не худший кошмар, преследовавший её в последние дни, но этот был куда злободневнее, учитывая, что Рей с мазохистским упрямством так и не решалась сделать тест на беременность, за что и расплачивалась в тёмное время суток. В первую ночь в своём временном убежище Рей плакала после этого сна, жалея о том, что волосы этого ребёнка не тёмные, а глаза не карие. На вторую и третью она смотрела в лицо этого мальчика с вопросом ко вселенной — сможет ли она выдерживать его взгляд, когда он будет старше и будет знать ситуацию, после которой его мать забеременела им. Последующие ночи стали приносить ей зачаток смирения. В поле вероятностей блуждала и такая, рыжеволосая, с тёплыми ладошками, и она вполне может стать явью. Сможет ли она полюбить это маленькое продолжение себя, зарождённое в ней через боль и насилие? Это был вопрос на миллион… Глядя на проезжающие по улице редкие машины, Рей силилась принять как факт возможное живое последствие всей её жизни в Городе Ангелов. Она горько усмехнулась и стёрла слёзы с щёк — в ребёнке, если он правда есть, можно даже усмотреть некую закономерность. Разве Калифорния хотя бы раз обещала ей сладкую жизнь на своей земле? Рей посмотрела на свою открытую ладонь, думая, стоит ли дать себе отрезвляющую пощёчину — с каких пор она стала пленницей надежд? Она посмотрела вдаль по улице, мысленно обращаясь к человеку, спящему сейчас в квартире всего в двух кварталах отсюда: «И ты прости меня. Снятся ли тебе подобные кошмары?» На востоке маячил холодный рассвет…

***

Кайло всегда преодолевал расстояние от подъездной до квартирной двери почти играючи, не по настроению, но по выносливости своего тела. Натренированное, оно ни разу не жаловалось своему обладателю на то, что тот жил в доме с неработающим лифтом и снимал квартиру на последнем этаже. Но последние дни Рен ощущал непреодолимую тяжесть в ногах и тяжесть непосредственно шагов до родной обители. Когда он наконец достиг последнего этажа, мышцы его ног гудели от напряжения, словно он протащил на своих плечах ещё одного человека, а то и двоих, в груди что-то жалобно стонало, но он уже который день силой заставлял себя оставаться глухим по отношению к сигналам собственного тела. Ключ в замочной скважине внезапно заупрямился, не желая пускать его домой. Рен отступил от двери подальше и замер. Нет, выбить дверь — совершенно дурацкая мысль. Преодолев мучения и победив-таки замок, он зашёл внутрь и замер. Первое, что он увидел — на кухонном столе лежали три теста на беременность — уже распакованные, и Кайло готов был поставить на что угодно, что сделанные. И второе — он повернул голову вправо — Рей лежала на заправленной кровати, укрывшись тонким пледом, и беспокойно дремала. Кайло поставил гитарный кейс с оружием на привычное место. Он сделал шаг по направлению к Рей, но опомнившись, взглянул в сторону стола. Она справилась с этим. Значит, и он сможет… Должен смочь… Он двинулся к столу и взглянул на количество полосок в каждом тесте…

***

Рей уснула некрепко, так, что крупицей сознания осознавала, что происходящее похоже на сон. Ей снова снились бесконечные лестничные пролёты: взглянуть наверх — и кажется, что до верха здания никогда не дойти; взглянуть вниз — и кажется, что из этого дома ей никогда не выбраться. Утренний сон повторялся — скованный язык, тяжелые ноги, драка в огне, ребёнок с ножом… Но на этот раз всё кончилось иначе. — Если ты не со мной, значит, ты против меня, — шестилетний мальчик обошёл Рей и стал теснить её, угрожая ножом в руке, так, что она двигалась спиной к дерущимся в огне. — Не надо, прошу, — умоляла Рей со слезами на щеках, — я люблю тебя. — Папа тоже тебя любит, — усмехнулся мальчик, и в следующий миг Рей охнула. Больше не было драки Рена и Хакса за спиной, не было ребёнка, не было сгоревших стен, не было огня — только жар ещё ощущался. Её схватили руки, обвив точно длинные змеи и прижали к голой мужской груди. — Вас больше нет, — прошептала Рей, зажмурившись. — У вас нет лица. Я всех вас стёрла, — утверждение плавно становилось мольбою, теряя силу. — Брось, Ангел. Разве можно забыть лик своего Бога? Внезапно Рей ощутила, что стоит нагая, спиной ощущая волосы на груди мужчины, а ягодицами — лобковые; соседствующая с ними часть тела Бога уже проявляла к её промежности живой интерес… Рей закричала что есть мочи, словно её резали. Это был его голос. Его руки сжимали её голое тело. А она не могла даже двинуться, даже дёрнуть хоть пальцем… Руки кинули её на кровать, с которой она даже не подскочила по инерции, а оказалась сразу прижата сверху тяжёлым телом. Она всё кричала, но теперь лицо её было впечатано в подушку, так, что она начинала задыхаться. Ягодицами она ощущала член мужчины, ищущий между складок известной цели…

***

Рей проснулась с ощущением поцелуев на своём лице — краем сознания она даже ухватила их нежность и щемящую бережливость, — но оковы сна ещё не спали, чтобы она среагировала как-то иначе: в долю секунды сгруппировавшись на кровати, точно кошка, которую вырвали из сна, плеснув на неё ушат воды, она закричала и принялась бить целовавшего по щекам что есть мочи. По щекам, рукам, корпусу… Всё её существо кричало ей драться до последнего, даже если душевные силы давно иссякли, необходимо было призвать напавшего к ответу — выцарапать ему глаза, выдрать ему волосы… Волосы? Руки Рей замерли, вцепившись в густую шевелюру… слишком длинные волосы… Пелена спала с её глаз и рыжий цвет, заливающий всё видимое пространство, наконец ушёл. Она в бесчисленный раз приняла белое за чёрное. Перед ней сидел Кайло, смиренно выносивший побои, не особо-то и защищаясь. С этим осознанием ощущения тела из сна, когда грубые руки и твёрдый член пытались раздвинуть её ягодицы, отступили. Она дома. Перед ней другой мужчина. С ним она в безопасности. Когда она окончательно затихла и осела на кровати, Рей разом выдохнула весь воздух из лёгких, привстала на колени и обняла Рена, одновременно задыхаясь от эмоций. — Прости, что сбежала! Но я не могла, не могла не… После того как… с этой дурацкой яичницей! — Тише. Сейчас — ты дома, — успокаивали её любимые губы. Рей кивнула и резко опомнилась. Она бросила взгляд в сторону тестов, лежавших на столе. Их там уже не было. Значит… — Ты?.. — она кивнула на пустой стол, — ты?.. — и всмотрелась Кайло в лицо; от того, что она увидела в нём, в горле встал ком. — Я бы целовал тебя в любом случае, ты же знаешь это… — Конечно… Господи, конечно! — кивнула Рей, полусмеясь и утирая сопливый нос. — Всё обошлось, — губы Кайло даже без голоса за ними открыли Рей облегчение от того, что никакого ребенка нет. Рей обнимала Рена так, словно приглашала его заглянуть в свои сны, узнать правду, о которой, как ей казалось, он и так догадывался. Ему ещё только предстояло узнать правду о том, где она провела все эти дни, мучая сама себя, словно дразня судьбу подбросить ей ещё испытаний. Ему предстояло узнать причину, по которой она всё же решилась, сделала тест и вернулась домой. Но уже сейчас ей хотелось, чтобы он стал ближе, чтобы её прощение отзвучало не только на словах или в поцелуях, которые она может ему подарить и рано или поздно подарит, но и в том, что он может узнать из её снов, в которых по сути Рей разговаривала сама с собой. Всякий кошмар о сыне, которого нет, был не более, чем рассуждением на тему, но те, в которых царил Хакс во всей своей власти, своём дьявольской «великолепии», — как Кайло отреагирует на это, Рей не знала, но чувствовала, что это часть её жизни не должна оставаться в тайне, где-то на задворках. Прошло больше месяца с похищения и изнасилования, и за этот срок между ней и Реном воцарилась пустыня — ничего нового не могло войти в их жизнь, словно на образных вратах висел замок, не пускающий внутрь всё новое, новые впечатления, людей, события… Рей как могла силилась глушить все внутренние судороги, не плача, либо крича «молча» в воду в ванной, чтобы Кайло не слышал. Больше она не хотела прятаться ни от своей боли, ни скрывать её от Кайло, оставляя его на обочине своих эмоциональных гонок. Побег удался хреновый. Но она выучила его урок. — Что случилось? Рей не сразу поняла о чём этот вопрос. История с тестами на беременность окончена, она ни секунды не сомневалась в том, что Кайло понял причину её побега от него и промедления все эти дни. Но оказалось, что он имеет в виду другое. Кайло смотрел на её руки, а именно, на кожу, видимую от рукавов футболки и до кистей. — О, это… Немного перестаралась в душе с мочалкой, — Рей хотела было прикрыть мелкие ранки, но Кайло перехватил её вторую руку и тем самым помог ей оставаться верной себе — больше никаких пряток и увёрток. Он уже увидел, уже переживал, и его переживания просто так не рассеются, если она будет молчать. Он уже увидел и понял по красной коже в мелкую царапинку, что оттирала Рей с себя «грязь» с такой силой, что было ясно — она делала это не переставая все эти дни. — Расскажи. Рей медлила. Она расскажет, ей просто нужно сделать ещё пару вдохов-выдохов. Ответ был тесно связан не столько с процессом мытья, сколько с катализатором подобного самоистязания — кошмарами. И последствия одного из них Кайло не только видел, но и ощутил на себе, когда она набросилась на него. А Хакс снился Рей не реже его потенциального сыночка, а то и чаще. — Это был он? Вопросительная формулировка не обманула Рей: если бы «голос» Кайло обрёл вдруг интонацию, она бы на этих словах была бы утвердительной. — Я так… Я так устала от слёз, — всхлипнула Рей, сожалея, что без влаги на лице она вряд ли сможет открыть всё как есть. Начала она тем не менее, с более безопасной темы: — Все эти дни… Мне снились сны о ребёнке… Кошмары. Но не только. Один раз мне приснилось, что мы втроём гуляем в парке, как наш сын играет в догонялки с Алимом, а мы с тобой, Аишей и Адель наблюдаем. Это всегда рыжеволосый мальчик. Но я была так спокойна, глядя на него. Потому что знала — как поняла позже и наяву, — знала, что полюблю его, но не потому что он моя плоть и кровь, а потому что у него был бы отец. И им был бы ты, Кайло. Ты бы смог быть отцом. Быть папой. Даже для него. Поэтому я сказала «наш сын». — Рей вытерла слёзы с кончика носа тыльной стороной ладони. — Прежде чем купить тесты и вернуться, я думала об этом сне. О том, что… Только благодаря этому я смогла сделать необходимый шаг и вернуться. Но были и другие сны. Хуже… В них не было ребёнка, а был… Он. Рей вдавила ногти в ладони, опустив к ним взгляд. Её голос нещадно дрожал, но она была упорна в том, чтобы рассказать всё до конца. — Я думала, что после инцидента с похищением я уже оправилась, что я оправилась после всего, что было, всего, связанного с ним. Но… — Рей закрыла лицо руками, так, что только рот можно было разглядеть и услышать тихие, дрожащие на мокрых обкусанных губах слова: — Внутри я всё ещё там. Я с ним, в той комнате! И это продолжается бесконечно! — Кайло крепче прижал её к себе, что казалось, ещё немного и они сольются друг с другом; а Рей едва могла говорить, непроизвольно разделяя и удлиняя слоги от захлёстывающих её эмоций. — Я там, и он вжимает меня в кро-о-овать, он покусывает меня за у-у-ухо, он расчерчивает кра-а-асные полосы у меня на животе, оставляет засо-о-осы на груди! Я рычу, кричу и не могу вы-ырваться! Он, он… Он душит меня только тем, что я чувствую его-о дыхание на своей шее! Он, он, он!.. Боже, это никогда не заканчивается! Не заканчивается! Я проживаю не только последний раз с ним, но и все! Все разы, которые когда-либо случались! Он всегда со мной, во мне, во мне! И я не могу… Не могу избавиться от него! Не могу-у-у! — рыдания Рей слились с её криком. Внезапно она освободилась от объятий Кайло и убежала в ванную комнату. По-солдатски быстро освободив себя от одежды, она запрыгнула в ванну и включила верхний душ. Схватив мочалку она бухнула на неё тонну геля для душа и принялась оттирать кожу, начав с ключиц и груди. Словно фантомная боль она ощущала руки дьявола, играючи, но грубо сжимающие её соски, ласкающие промежность… Рей перешла на шею, остервенело стирая несуществующие поцелуи. Сознательно она понимала, что ощущения, мучающие её, родом из её кошмаров, и казалось бы, не должны настолько ярко проявляться в реальности. Но минутный миг безумия и слепой жажды чистоты захлестнул её разум столь полно, что даже рискни Кайло сейчас поцеловать её в любую часть тела, Рей бы откусила ему губу или ударила бы в пах, только бы её никто не трогал. Минуту назад он обнимал её, и думая, о сыне, которого нет, это казалось правильным. Но стоило подумать о его несостоявшимся отце, как Рей накрывала лихорадка. Она ждала, что Кайло рано или поздно зайдёт её и остановит, но вместо этого она только краем глаза увидела, что он замер в дверях и молча ждал, когда её действия утратят остервенелость. Случилось это только, когда Рей довела себя до изнеможения, устав физически. Её руки больше не хотели участвовать в насильной гонке, поднимаясь и ритмично двигаясь взад-вперёд, в попытке прогнать призраков дня и ночи. Осознав, насколько сильно теперь горит её кожа, она услышала голос у себя в голове, насмехающийся над ней: «Мой горящий ангел». Рей повернула кран и переключила его на холодную воду. Но холод она ощутила лишь поверхностью головы, так как над ней она так не измывалась, как надо всем, что ниже. Остальное тело же ощутило, как жар переключился и стал каким-то более колючим. Поняв, что променяла шило на мыло, Рей выключила воду совсем и попросила у Кайло полотенце. Он подал ей его и Рей вытерлась и обмоталась, закрепив на груди. Она посмотрела на Кайло. Он чётко считал с её лица, что буря подошла к концу. В его глазах плескались смешанные эмоции. Отчасти Рей читала в них, что Кайло не знает, чем ей помочь, во-вторых, он не знает никого, кроме самого себя, кто мог бы ей помочь, и в-третьих… Он точно знал, какую восстановительную терапию ей требуется провести в этот раз. Восстановительную… и, возможно, шоковую. Но он повременил с этим, предварительно дождавшись пока Рей переоденется в домашнее. — Теперь ты говори. Что случилось с тобой? — попросила Рей. Она видела — у него тоже произошёл некий эмоциональный срыв за минувшие дни, проведённые в разлуке. Но что именно довело его до точки, за которой таился подозрительный, почти пугающий покой? Рен не нервничал так, как она, по крайней мере ничем не выдавал подобное, если всё же внутри него скрывались бесы. — Я кое-что сделал, пока тебя не было, — озвучил он, когда Рей устроилась на кровати, скрестив ноги. Рей надеялась, что это кое-что звучит или выглядит не столь безумно, как её расчёсанная до кровавых полос кожа. Но надежда эта канула в Лету, стоило ему вновь заговорить. Его слова отдались в Рей точно самая смачная оплеуха: — Хакс сбежал из-под стражи. И эта оплеуха ничуть не помогла Рей окончательно прийти в чувства. Она поняла тактику Кайло — из огня да в полымя. — Что? — тупо спросила она. — Он сбежал из-под стражи, — губы вновь повторили ту же мысль. — Когда? — Три дня назад, — Кайло сглотнул слюну, набрав в грудь побольше воздуха, и выдал то, что окончательно добило Рей: — …и это я устроил его побег. Прозвучавшее было настолько несопоставимо с реальностью в представлении Рей, что она уверилась в том, что разучилась читать по губам и надумала себе какую-то случайную небылицу. — Ты… — прошептала Рей, напрочь забыв то, о чём думала всего секунду назад. — Я не понимаю… — До побега я навещал его. Мы с ним поговорили, — Кайло обхватил себя руками, словно искал некой твёрдой опоры, но мог найти её только в самом себе. — Зачем? О чём? — Рей с замиранием сердца представляла себе что это должен был быть за разговор, что после него Хакс вырвался на свободу, к тому же — самое невероятное! — с подачи Рена. — Я сказал ему, что ты беременна. — Но я… — Рей нахмурилась. — Я не беременна. — Да, но на тот момент это не было важно. Мне нужно было увидеть его реакцию, если бы это оказалось правдой. — И? — Рей и не думала о какой-либо иной реакции Хакса, кроме как громкого смеха и последующих насмешках. — И я получил то, за чем пришёл. Исходя из этого я и устроил его побег. — Но зачем? Копы… — Рей поправилась: — полиция знает, что это был ты? — Нет, конечно. И не узнают. Рей встала и принялась ходить по комнате, но Кайло не дал ей времени опомниться или построить в голове какие-нибудь теории. Он решил объяснить всё до конца, как есть. — Сейчас важно другое. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, Рей… Сделала в точности, как я скажу. Кайло встал с места и подошёл к пакету, который Рей заметила с порога, когда зашла домой, но не проявила к нему должного интереса… и, возможно, напрасно, ведь загляни она внутрь — и дневного сна ей было бы не видать, а разговор бы они начали совсем с другого. Когда Рен выложил из него вещи, сердце Рей сделало кульбит, хотя перед ней были всего лишь предметы гардероба. Она подошла и взяла вещи в руки. Чёрный ажурный бюстгальтер, чулки, чёрная мини-юбка и лёгкая леопардовая кофточка. Она заглянула ещё в один пакет, стоящий внизу — похоже на высокие сапоги, красные. Сердце забилось чаще, да настолько интенсивно, что Рей, казалось, чувствовала как бьётся жилка на её шее. — Зачем? — прошептала она, глядя Кайло в глаза… И внезапно вместо привычных тёмно-ореховых глаз, она столкнулась с взглядом василиска. Хладнокровный, но не бесстрастный. Это был мог быть взгляд Фемиды — титаниды, что изображается с повязкой на глазах, весами и мечом в руках. Это мог быть взгляд отъявленного убийцы, чьё хладнокровие оттесняется чётким намерением отнять жизнь. Но этот взгляд представлял собой нечто смешанное. Словно некто заставлял Кайло взять в руки оружие, одновременно, он сам его брал по своей воле, но беспристрастно, и в дополнение его отчаянно тянуло сделать нечто, о чём он никогда в своей жизни не пожалеет. — Думаю, ты уже знаешь. Он подтвердил подозрения Рей, когда подошёл к своему кейсу с винтовкой и опустил его на пол, встав на одно колено. — Тебе это нужно? — она спросила его, но будто бы и части себя. Ещё до того, как он вытащил из него второй лежащий в нём предмет, открыв скрытую секцию, Рей согласилась с тем, что случится, потому что Кайло ответил: — Да, — дал он ответ за всех сразу. — Я не могу вести войну с твоими кошмарами, — он посмотрел на пистолет «Смит & Вессон» у себя в руке. — Но могу покончить с тем кошмаром, что встретишь сегодня наяву. В последний раз. Он вытащил магазин и вставил в обойму всего один патрон. Рей мысленно кивнула. Скай кивнула явственно. Ангел воздержался. …Троица посмотрела на леопардовую кофточку и высокие красные сапоги. Рей наденет эту одежду и вернётся туда, где всё начиналось. На Сансет… *** Бульвар жил своей жизнью. Ковбой Мальборо улыбался туристам и завсегдатаям здешних кафешек и забегаловок. Закат окутывал Закатный Бульвар в сиренево-фиолетовые тона, обещая теплейшую за последнее время ночь. Оранжевые огни от фонарных столбов прятали чёрный Мустанг, остановившийся у обочины, оставляя его подсвеченным у всех на виду, но припаркованных автомобилей здесь было немало. — Узнаёшь кого-нибудь? — Кажется, да. Рей, сидящая рядом с Кайло, и правда заприметила издалека несколько знакомых лиц, торгующих собой на углу бульвара Сансет и Шестидесятой. Кое-что никогда не меняется… — Да, точно узнаю. Кайло сверился с часами на панели, показывающими без двух десять. — Не жди, что он будет в своём привычном виде. Он далеко не единственный сутенёр на бульваре, и хотя Сансет — это последнее место, где его станут искать, он будет вынужден работать в маскарадном костюме. — Тогда как я?.. — «узнаю его» растворилось в воздухе. Рей увидела темноволосого мужчину, выходящего из такси, и опознала в нём Хакса по его кошачьей походке. Сколько бы его жизнь не била, а природной грации у него было не отнять. — Он? — спросил Кайло, хотя Рей видела по его лицу, что он и сам понял, что не ошибается. — Да, — Рей следила за невзрачно одетым Хаксом, который обойдя своих ночных бабочек — кого приветственно хлопнув по попке, кому в шутку одёрнув юбку пониже, — остался в стороне, стараясь слиться со стенкой здания рядом, что было ему не свойственно. — Готова? Рей глянула на «Смит & Вессон» в руках у Кайло, кивнула и вышла за дверь. Она перешла на другую сторону дороги и двинулась в направлении знакомой группки красоток, краем глаза поглядывая на Кайло, тоже покинувшего салон авто и двигающегося параллельно с ней, по другой стороне дороги. И это был тот случай, когда шаг длиннее жизни. Рей всего лишь переставляла ноги, но цокающий звук отдавался набатом в её сердце. Несмотря на знакомую дорогу, знакомые лица и знакомый наряд она ощутила в воздухе какой-то становящийся всё ближе призрак свежести, словно вокруг стоял запах в преддверии грозы после многих недель засухи. Ангел вспомнил, как сидел на тротуаре на этой улице и рыдал о погибших родителях. Это было больше пяти лет назад… Рей вспомнила, как Хакс затолкнул её в машину к полицейскому, регулярно пользующему его услугами… Скай вспомнила, как забрала свои первые сто долларов, после чего её обильно стошнило, стоило ей покинуть дом Дэмерона… «Всей кожей чувствую Лос-Анджелес» — все трое ощущали на своём лице прохладный ветер… Когда до стоящего в стороне Хакса оставалось всего ничего, и Рей понимала, что скажи она ему что-то, он её точно услышит, она радостно крикнула стоящим рядом бабочкам: — Девочки! Привет! «Девочки» смотрели на неё как на умалишённую. Хакс, стоящий рядом, оттолкнулся спиной от стенки и вышел на тротуар, разглядывая Рей как… Она силилась понять, кого он в ней видит в этот момент? Ангела, вернувшегося в свой рай? Любовницу, простившую давнюю обиду? Или восемнадцатилетнюю девчонку, которую он когда-то толкнул в машину своего постоянного клиента? На какой-то миг он видел всё и сразу, лишившись дара речи. Он разглядывал самый лучший, но главное — его любимый рабочий наряд Рей: высокие красные сапоги, короткая чёрная юбка, чёрный бюстгальтер и пёстрая леопардовая кофточка, наброшенная на плечи. — Кто-нибудь, ущипните меня, — в радостном удивлении присвистнул Хакс, расплываясь в улыбке. Рей заметила, что его взгляд упал ей на живот. — Если это не сон и ты правда… — он хохотнул, — ты, то… Ты ведь знаешь законы, солнце. Придётся от него избавиться, — он в деланном прискорбии поджал губы, словно выражал сочувствие незавидной участи зародыша в лоне проститутки. — Обернись, — произнесла Рей, глядя ему в глаза. — Что? — не понял Хакс, но дальнейший курс действий ему подсказал поднявшийся ропот среди его «служащих». Они разом расступились прочь по тротуару, но не разбежались, а застыли в ожидании… Когда Хакс обернулся влево, ему в лоб указывало дуло пистолета. Разноцветные бабочки неотрывно смотрели на вытянутую руку, сжимающую чёрный корпус… — Кто я, Арми? — попросила Рей о его последнем слове. О слове, которому было суждено поставить точку в многолетней эпопее. Он обернулся к ней, будто не замечая оружия, смотревшего теперь ему в висок, и посмотрел на неё не с грустью, как ожидал Ангел, не с высока как ожидала Рей… Он смотрел на неё со строгостью, перемешанной с ненавистью… Стрелок обошёл его, не опуская руки, и встал позади Рей, приобняв её свободной рукой за грудь и прижавши к своей груди. — Скай! — выплюнул Хакс свою последнюю правду как ругательство, и в следующий миг Рей услышала громкий хлопок и увидела как его голова вроде бы резко, но будто и плавно откидывается назад, колени подкашиваются и тело с негромким «пуф» падает на тротуарную плитку. Вокруг поднялся шум гам, состоящий преимущественно из стонов, перемешанных со всхлипами. Рей ступила на шаг ближе к мёртвому телу, опустившись на корточки. Краем уха она слышала слова за своей спиной, сказанные в блаженном полушёпоте: «Спасибо!», «Мы никому не скажем!», «Спасибо!» «Клянёмся, никому!», «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» позади неё вокруг Кайло толпилась немногочисленная группка утирающих слёзы облегчения женщин, целующих его руки и гладящих плечи, но Рей смотрела только на прикрытые веки и тёмную дырку во лбу. Крови почти не было. Улыбки тоже. Всё, что оставил после себя ушедший, так это выдуманную кличку проститутки, застывшую на тонких губах, да вчерашнюю паству, вмиг предавшую анафеме всё его учение.

***

Дырка в голове была у одного, но Рей знала, что этой ночью на бульваре Сансет убиты двое. Сутенёр-садист. И самая больная иллюзия, созданная его руками. Ангел.