Глава 4. Я сплю?
23 июня 2018 г., 20:15
В Ваканде уже вовсю царила глубокая ночь. В невысокой, только что скошенной траве копошились маленькие насекомые: сверкали своими пузиками сверчки, трещали кузнечики. Атмосфера этой страны была прекрасной, умиротворенной. И никто не мог сказать, что на нее надвигается сильнейший враг всех времен и народов, который вот-вот уже добудет все камни бесконечности и всего лишь одним щелчком пальцев уничтожит половину Вселенной… а, может, и не половину, кто знает, что в голове у таких сумасшедших злодеев, как Танос?
Прокравшись по длинному, темному коридору в одном из самых высоких зданий страны, чьим королем являлся небезызвестный Т’Чалла, Уэйд очень тихо и аккуратно провел рукой по маленькому экранчику, что являлся дверной ручкой комнаты, где, как предполагал Уилсон, расположился Питер. Такие экраны были теперь на всех дверях, с того самого момента, как Шури попросила у своего брата-короля разрешения на такое выдающееся изобретение. Хоть немного, но такая вещь облегчила жизнь жителям страны. Не все, конечно же, могли открыть любую дверь, что им захочется, ведь Ваканда — страна, где безопасность народа ставится превыше всего. Вся эта система работала по отпечаткам пальцев. И естественно, Уэйд узнал об этом и проследил за подростком, прибывшем на корабле во главе с Тони Старком в Ваканду, и обычным скотчем взял отпечаток парня с того места, до которого Питер дотронулся. Ох, и пришлось же Уилсону попотеть, чтобы остаться незамеченным. Но разве есть что-то невозможное для такого наемного и серийного убийцы?
Дэдпул осторожно зашел в просторную комнату и закрыл за собой дверь. Его глаза пытались привыкнуть к кромешной темноте. И единственное, что смог увидеть Уэйд — кровать, на которую падал лунный свет. Через несколько секунд парень услышал очень милый звук: едва слышимое сопение Паркера, а еще через несколько — шуршание одеялом, видимо, подросток решил перевернуться на другой бок. Уилсон маленькими шагами, стараясь не создавать никакого шума, что мог разбудить Паучка, начал приближаться к кровати.
«Святые персики, Уилсон, он же прогнал тебя, так какого хрена ты тут забыл?» — и действительно, зачем? Нужно ли было продолжать то, что должно было давным-давно закончиться?
— Малыш, ты спишь? — подойдя к кровати и сев на ее край, Уэйд поправил одеяло, укрыв им ноги мальчика.
В ответ лишь мычание, которое будто говорило: «Отвалите, дайте поспать». Эх, сон. Как давно у Уилсона не было его? Когда он последний раз ложился в уютную кровать и засыпал после тяжелого дня?
«Да как вообще можно спать, когда ты знаешь, что Танос вот-вот уже придет тебя убивать, всего одним щелчком своих фиолетовых сосисок?» — улыбнувшись, подумал про себя Дэдпул.
Наплевав на то, что он не может быть романтичным по жизни, Уилсон привстал с кровати и нагнулся к лицу молодого мстителя, а затем очень нежно и надолго приложил губы к мягкой щеке, и одновременно с этим действием, правой рукой он провел по непокрытому одеялом животу, на котором виднелся рельеф пресса, нежно и очень аккуратно, стараясь не разбудить парня.
— Что ты делаешь? — хриплым, только проснувшимся голосом, спрашивает Паучок. — Это сон?
— Да, малыш, опять проклятый сон. А как бы я хотел сейчас быть рядом.
— Но я почувствовал твой поцелуй… — краснея, как самый спелый помидор, прошептал тот. — Ты меня обманываешь?
— Никак нет, — ухмыльнувшись, ответил Уэйд. — Сам подумай: как я могу быть в Ваканде, если у меня нет даже и корабля для полета в совершенно другую страну, ничего не говоря и о галактике?
— Ну да, ты прав, извини.
Уилсон резко встал с кровати, а потом начал очень медленно расстегивать свое трико.
— Тут же не жарко… — высовывая ногу из-под одеяла, прошептал Паркер.
— А кто сказал, что мне жарко? — опять та самая улыбка, которая обычно появляется только в те моменты, когда Уэйд в слишком хорошем настроении… Или когда очень сильно возбужден.
Уилсон полностью снял с себя костюм, оставшись в одних боксерах. По его телу пробежал приятный холодок, появились мурашки.
— Пустишь к себе под одеялко?
— Мы же во сне, как ты сказал, сам и решай.
— Хотя, может, обсудим то, что случилось тогда в комнате, когда мне пришлось в одиночку выпрыгнуть из окна? — Уэйд на мгновение передумал лезть в тепло.
— А ты этого хочешь? — сложив руки на груди, поинтересовался Питер.
— Мне нужно расставить точки над i. Терять тебя — самое последнее, что мне хотелось в тот жалкий момент.
— Просто лезь уже под одеяло, Уэйд Уинстон Уилсон. Я не хочу тратить свой сон на чертову болтовню.
Откинув от себя куда-то в глубь комнаты свое красное трико, Дэдпул почти с разбегу запрыгнул в огромную и очень мягкую кровать и приземлился рядом с Питером. Его сейчас мало что заботило: лишь, чтобы Паркеру не было больно ни морально, ни физически.
— Возьмешь меня прямо здесь и сейчас?
— А ты этого хочешь? — передразнивая своего партнера, спросил Уэйд, наваливаясь на Паркера сверху.
— Более чем.
Кивнув самому себе, Уилсон впился в мягкие, пухлые губы Паучка. Одной рукой он облокотился на кровать, не давая себе случайно упасть на Питера, а второй свободной он гладил молодое тело, иногда спускаясь в область паха. Их поцелуй будто длился целую вечность. Но вскоре его пришлось разорвать и между губ виднелась тонкая полосочка слюны, подсвечиваемая лунным светом. Обычно она означает крепкую связь и невероятную любовь. Но что она значит сейчас? Просто страсть?
— Может, ты все-таки выслушаешь, малыш? — выпрямляясь над Питером, спросил Уилсон.
— А может, ты все-таки заткнешься и вставишь в меня свой член?
— Когда ты стал таким грубым? Тебя Старк такому научил? Я пришел сюда не трахаться, а говорить.
В глазах у Паркера виднелось явное непонимание. Он надеялся на прекрасный сон с концовкой в виде бурного оргазма, а получается, ему придется выяснять его же больную тему.
— Ладно, давай поговорим, — Питер поправил подушку и поудобнее уселся в кровати, складывая на груди руки.
— Знаешь, смотря на тебя, я и обсуждать ничего уже не хочу, — Уэйд очень мило улыбнулся и совсем вплотную придвинулся к парню. — Можешь лечь, как в старые времена? Я просто хочу провести с тобой как можно больше времени. Кто знает, что может случиться завтра?
— Какой ты странный временами, Уэйд, правда. — Но Паркер не стал прекословить, он просто спустился пониже и аккуратно положил свою голову на грудь, покрытую ожогами и рваными ранами, которые навсегда останутся на накаченном теле Уилсона.
— Так, значит, мы не будем ничего обсуждать? — снова прерывая тишину, робко спросил Питер. Его интриговала вся эта ситуация, он не мог так просто успокоиться, не узнав, о чем же ему хотел рассказать тот самый парень, которого Паркер выгнал из своей комнаты.
— Ничего. Прости, малыш. Это может и до завтра подождать. Засыпай. — А будет ли то завтра, о котором он только что сказал? Встретятся ли они? Найдет ли смелость Уэйд Уилсон, чтобы подойти к нему днем и дать понять, что это и вправду был не сон?
— Но я же и так сплю.
— Засни еще раз, это же так круто. Двойной сон, малыш.
— Ну-у, — Питер надул щеки, словно маленький ребенок, которого насильно уложили спать в послеобеденное время.
— Не будь дитем, Паркер. — Уэйд поцеловал парня в лоб, очень нежно. А затем поправил его челку, что спала на глаза.
— Как бы я хотел, чтобы это была реальность… — сквозь сон протянул подросток и сладко засопел.
— Это она и есть, малыш… — совсем тихо, буквально себе под нос, прошептал Уилсон и глубоко вздохнул от отвратительного отчаяния.
Все время, начиная с того самого момента, как он выпрыгнул из окна Паркера, Уэйд пил. Пил каждый день, пытаясь залить невероятную моральную боль, убивающую его изнутри, литрами алкоголя, который лишь слегка дурманил голову, но не помогал. Да и как алкоголь вообще мог спасти, если его способности в виде сверхчеловеческой иммунной системы не давали ему так напиться, как он хотел? Пытался ли он искать Паучка, чтобы извиниться? Нет, ведь так ему было легче: уничтожать себя, стараться забыть. Но он не смог вычеркнуть это их памяти, как бы стремился к этому. Это просто невозможно: стереть себе воспоминания о человеке, который стал абсолютно ВСЕМ.
Однако, в один день у Уилсона была идея: найти Стрэнджа, того самого колдуна с красным плащом, чтобы тот помог, очистил его разум, отмотал время до момента, когда Уэйд забрался в комнату молодого Мстителя, и удалил бы все это из памяти. Но наемник просто струсил, он, сраный наемный убийца — струсил! Он не простил бы себе этого никогда, даже если бы и забыл.
Понаблюдав еще некоторое время за спящим мальчиком, сладко сопевшим на его груди, Уэйд на прощание поцеловал его в макушку, уловил тот самый запах волос, аромат того самого шампуня с цитрусами и мятой.
Аккуратно высвободившись из-под подросткового тела, Уилсон в темноте нашел свой костюм и тихо его натянул на себя, не застегивая, боясь разбудить. А затем подошел к окну и долго искал, как же оно открывается.
«Господи, опять эти долбанутые технологии от сестрички Короля-Черной-Кошки», — раздражительно подумал про себя Уэйд и заметил небольшой экран, который очень тускло светился. На нем было несколько кнопок-режимов, которыми можно было открыть окно. Прищурив глаза, пытаясь прочитать и понять, какую ему все-таки нужно нажать, Уилсон плюнул и ткнул в первую попавшуюся. Раздался короткий, но довольно громкий звук, а затем окно открылось на полную, давая возможность Уэйду выбраться из него, как он обычно и любит.
Уже после того, как он залез на подоконник, Дэдпул решил обернуться и проверить, не проснулся ли Паучок, а заодно и посмотреть на него в последний раз. Или, может, и не последний. Кто знает, как сложится судьба? Вдруг Танос найдет камень прямо сейчас и щелкнет пальцами, делая всех пеплом?
— Я не буду прощаться, малыш, мы еще увидимся, — голос слегка надорвался, будто Уилсон готов расплакаться, как ребенок. Он снова выбирается из окна, снова оставляет Питера одного.
***
— Паркер! Вставай, сколько можно спать? Ты пробрался ко мне на корабль, чтобы сладко поспать в Ваканде? Так вот не выйдет, раз ты здесь, то соизволь мир спасать! — начал орать Старк, бегая по комнате и раскрывая шторки на всех окнах. В помещение ворвался очень яркий солнечный свет. — Сколько времени-то? — потягиваясь, спросил Питер. — Ты издеваешься или что? Какая сейчас разница? — Ой, Мистер Старк, простите, — не на шутку испугавшись, Паучок соскочил с кровати. — Живо спускайся вниз, там сейчас собрание будет. Позавтракаешь и умоешься позже, — скомандовал Тони, хлопая дверью с другой стороны. Сев на край кровати, Питер потер свою шею, она у него слегка побаливала, будто он спал почти всю ночь в одном и том же положении. «Затекла… Очень вовремя». Но вспоминая свой сон, Питер чуть обомлел. — Нет, господи, такого и быть не может, кто доверит гребаный корабль, даже самый простой, такому человеку, как Дэдпулу? Бред, — слегка шлепнув себя ладонью по щеке, Питер засмеялся от своей же глупости.***
— Паучок, мы тут посовещались, — очень спокойным голосом начал Старк. — Ты пытался нам всем доказать, что ты давно не ребенок. Пришло время. — Я готов на все, — запрыгал от счастья Питер, улыбаясь до самых ушей. — Давай без этого, здесь все серьезно. Мы либо идем на верную смерть, либо выигрываем и живем в мире со спокойной душой, — Тони сначала закатил глаза, а потом, облокотившись о стену, продолжил с очень серьезным лицом. — Ты должен отвлечь Таноса. — К… кого? — Танос. Злодей всех времен. — Что, Тони? Он же его убьет, — вмешалась Наташа, ей всегда было не все равно на Паучка, она защищала его, помогала, учила драться. — Мы не об этом договаривались! — Я справлюсь. — очень тихо сказал Питер, сглотнув перед этим. — Я правда справлюсь, не подведу. Что еще нужно делать? — Только задерживать его, выигрывать для нас время, пока мы убиваем тех тварей, что он создал. По прогнозам Шури, они уже близко, она засекла около сотни дронов, которые наполнены этими кишащими выродками, — Тони посмотрел на Паркера, очень нежным взглядом. Он не мог его просто так пустить туда одного, но верил, что тот справится. — Мы будем внизу, а он скорее всего пойдет искать камень или в лаборатории, или еще где-нибудь. Но мы спрячем Вижена в очень укромном месте вместе с Вандой. В ответ лишь кивок, Питеру не нужно много слов, чтобы понять в чем заключается его миссия. Он должен доказать всей команде, что он не семнадцатилетний ребенок, а Мститель, достойный носить это гордое звание. Он ученик Энтони Старка. Он не может облажаться. Ему всего лишь нужно выиграть время…***
Сидя у себя в комнате и натягивая красный костюм с великолепным пауком на груди, Питер и не мог думать, что все пройдет так сложно. Он пытался отвлечься от всех этих мыслей о предстоящем сражении, лишь думая о Дэдпуле, который ему снился. Питер все еще не мог себе простить тот жалкий поступок, когда не разобравшись, решил вычеркнуть все из своей жизни о парне в красном трико. — Питер, пора, — за дверью послышался голос Старка. Он был напуган, голос выдавал его, в нем слышалась дрожь. Паркер, перескочив через кровать, подбежал к двери и открыл ее. Ему было важно увидеть своего наставника. — Мистер Старк, мне страшно… — Иди сюда, — Тони раскрыл руки, намекая, чтобы парень обнял его, — я тоже боюсь, малыш. Все мы боимся. Даже здоровяк Халк. Честно сказать, я видел, как дрожали его огромные руки. Страх — это нормально. Он показывает, что ты живой.***
Питер здесь один. На коленях. С его глаз льются реки слез. Он не может закричать, будто чья-то невидимая рука схватила его за горло и не отпускает, не давая издать ни малейшего звука, даже писка. Его страх подтвердился, ему и правда угрожает опасность. Перед ним стоит Танос, тот самый, что ищет камни бесконечности, чтобы уничтожить всю Вселенную или хотя бы половину. Что же мешает ему взять и размазать Паркера, подростка, который должен был закончить школу, а не врываться на корабль к его наставнику, по стеклу, как ничтожное насекомое? — Я просил тебя просто показать мне, где вы прячете камень. Я просил тебя оставить меня, не мешать. Но ты все равно, паразит, лезешь мне под руки и ноги, сбивая с мысли, — грозный голос, будто раскатом грома, прокатился по всему помещению, оставляя за собой нескончаемое эхо. — Какой же ты слабый, беспомощный, без своих жалких мстителей. Опустив голову вниз, Питер смотрел лишь на разводы от слез, что собирались у него перед коленями. Ему было стыдно за них, но он ничего не мог поделать. Они лились произвольно. Ему было стыдно за страх, что он испытывал, хоть мистер Старк и сказал, что это нормально. — Я продумал все до мелочей, вспомнил даже про вашего неуловимого бессмертного… как там его? Дэдпула? — Его тут быть не может, — сквозь зубы прошипел Питер. — Он бы никак не смог добраться до сюда… — Закрой свой рот, насекомое, сейчас старшие говорят, — снова этот гром в ясном небе. Каждое слово Таноса, что вылетало у него изо рта, пугало Паркера все больше и больше. Ему легче было бы поскорее умереть, чтобы никто из мстителей не нашел его в таком состоянии. Питеру надоело мучиться. — Я не насекомое… — Так вот, я продумал все, — будто не слыша фразу Питера, начал снова титан. — видишь этот пистолет? — Танос рукой, которая не была в перчатке, достал из-за пояса с виду обычный, но огромный пистолет. — Совершенно неприметный пистолетик, да? — махая им перед самым носом Питера, усмехнулся титан. — Но он не такой простой, как ты думаешь. В нем одна пуля, сделанная из вибраниума. Говорят, Дэдпула резали на куски, а грудь протыкали насквозь арматурой, и он все равно живой. Я слышал о твоей связи с ним, не поведаешь? Секундное молчание, а затем последовал удар невероятной силы. Паркер отлетел в стену, задевая стол с разными изобретениями, что сотворила Шури. Все это посыпалось на пол, как и Питер. Из носа потекла кровь, попадая на губы; Паркер облизнулся, ощущая во рту неприятный металлический привкус. — Приятно? Разве стоит это того, чтобы молчать? Либо ты говоришь мне, где камень, либо эта прекрасная пуля, что предназначалась Дэдпулу, окажется у тебя в сердце, — Танос ткнул своим огромным пистолетом Питеру в грудь, — она, кстати, с сюрпризом. Наверное, тебе понравится, — и Танос засмеялся, и эхо, что разносилось от него, было самым страшным, что когда-либо слышал Питер. Возможно, потому, что это все перед его смертью, от которой теперь никуда не деться. — Где же твой Старк, который обещал тебя защищать ценой даже своей жизни? Он же не хочет, чтобы вина за твою смерть легла на его плечи. Паркер зажмурился, он знал, что после каждого вопроса, на который он не ответит, его ждет удар. Он принимал их уже не с таким страхом, как раньше, но та дрожь, что пробежала по его телу дала знать, что он боится. И Танос это увидел. А затем схватил его за горло рукой, на которую была надета перчатка. И сжал, пока не увидел, как краснеют его глаза. Но даже после этого он не думал его отпускать, ему хотелось видеть боль, страх и страдания. — Как же ты мне надоел, правда. Даю тебе минуту на размышления, чтобы сказать, где находится чертов камень. А хотя стой, — он снова раскатисто засмеялся. — У тебя даже и минуты не осталось. Тик-так, парень, часики тикают. Страх сковал все тело, воздуха уже не было. Питеру и вправду не хватит даже и десяти секунд. Он лучше пожертвует собой, чем, как трус, сообщит, где спрятан Вижен. Он не мог так просто подставить свою команду, которая доверила ему такую миссию. Жизнь Паркера, по его мнению, не стоила того, чтобы подвергнуть Вселенную неминуемой опасности. — Поставь его на место, сукин сын! — за спиной раздался до боли знакомый Питеру голос. Хватка ослабла и Паучок без сил упал на пол, отчаянно хватая воздух ртом. В его глазах темно, он не может увидеть источник звука, но догадывается. Сон ли это снова или реальность? — Ох, какие люди. А я только рассказывал о замечательном оружии, способном тебя убить, красавчик. — А я только что почесал задницу катаной, которой собираюсь порешать тебя, как тебе, не красавчик? — как всегда эти фразы Дэдпула, дающие надежду, повышающие настроение в разы. Эта фраза позволила на миг улыбнуться Питеру. — А ты остроумный тип. Но будешь ли ты остроумным, если я скажу, что не щажу тех людей, что мешают мне разбираться с препятствиями и являются ими сами? — Мне насрать, что ты там скажешь, чувак. Но дай-ка мне просто тебя убить, без мучений, быстро и резко. Мне слишком ленно бегать за тобой и махать своей катаной, наточенной до предела. — Ты хоть знаешь, что в руках у меня пистолет, в котором находится пуля из вибраниума, способная убить тебя за несколько минут? На секунду Уэйд испугался, потому что вибраниум и правда может убить его, но если только потечет по его крови, останавливая жизнь в нем. — А ты сначала попади ею, бро. Она же все-таки одна, а ты довольно старый, с прицелом, небось, проблемы, — усмехнувшись, ответил Уилсон и сделав маленький круг, подошел к до сих пор лежавшему Паркеру. — Как ты, малыш? В ответ лишь короткий кивок, означавший «все в порядке, просто прикончи его». Уилсону не нужны были слова, он понимал своего мальчика даже с обычного жеста. Поднявшись с колен, Уэйд повернулся лицом к Таносу. Дэдпул чувствовал небольшой страх где-то в глубине своей души, ведь напротив его стояло чудовище, которое могло убить и его, и Питера, за которого он боялся больше всего в своей жизни. — Сдавайся, Дэдпул, мне надоело с вами возиться, — и снова этот гром, давящий на виски. — Я могу сдаться только Паучку в постели, а тебе могу лишь воткнуть свой холодный ножик в сердце и повернуть на триста шестьдесят градусов, — улыбаясь, быстро проговорил Уилсон, ему и правда не терпелось уже порезвиться с врагом всех времен и народов. — Малыш, уходи отсюда сейчас же, дай папочке разобраться со злым дядей, — повернувшись, прошептал он Питеру. Танос медленными шагами начал приближаться к Дэдпулу, снижая расстояние до минимума, так, что катана, все время направленная на титана, прошла сквозь его грудь. — Ты и в правду думаешь, что это никчемное оружие сможет меня убить? Ты глупец, Дэдпул, — за этими словами последовал удар, который откинул Уилсона к двери. Оглянувшись, чтобы увидеть Питера возможно в последний раз, Уилсон обнаружил его за колонной, что находилась неподалеку. — Я же просил тебя уйти, — шепотом, пробурчал Уэйд, — ты понимаешь, что здесь вообще происходит? — Да, понимаю. И я не уйду. Я помогу в любой момент… Я не могу снова остаться без тебя, — голос начал срываться, а из глаз потекли слезы. Питер все еще не мог оправиться от того, что его чуть не задушили. Он не мог поверить в то, что это не сон, а жалкая реальность. И как бы он хотел, чтобы все теперь было наоборот. Дэдпул встал и «кинул» свою коронную улыбку в сторону подростка. Такая обычно бывала перед крутыми сражениями с очередными плохими парнями. Только сейчас все было серьезно. Выстрел. Прямое попадание в сердце. Снова улыбка Дэдпула. Только теперь не коронная, а та, которая появлялась у него на лице лишь тогда, когда ему отрезали какую-то часть тела или, когда ему просто было больно, а он не хотел этого показывать. Но Дэдпул встал, отряхнувшись. — Ты правда считаешь, что этим меня убьешь, чувак? — заливистый смех. — Этим нет, а вот тем, что сейчас произойдет — да, — а теперь раскатистый, злобный и отвратительный смех Таноса, который, как и всегда, раздался по всей лаборатории эхом. Питер, наплевав на безопасность, подбежал к Уилсону. — Я говорил вам, что вы мне мешаете. Это было жалкое шоу. Прощай, Дэдпул. Глухой звук, будто что-то лопнуло. Пуля оказалась колбой, в которой находился вибраниум. И она лопнула, разливая по всему телу, начиная от сердца, жидкий металл, что добывают в Ваканде. — Божечки-кошечки, малыш, мне что-то не хорошо, — приглушенно, еле слышно сказал Уэйд, захлебываясь серебряной жидкостью, вытекавшей из его рта. — Все нормально, Уэйд, ты выживешь, — Питер прижимал его голову к своей груди, успокаивая. Но кто бы успокоил его? Снова ручьи слез, которые падали на лицо Уилсона. — Оу, добрый вечер, Паучок, милые фото… Первые слова, что заставили сердце Паркера биться все сильнее; слова, которые положили начало великой дружбе и отношениям. Питер не хотел слышать его последние слова. — Господи, Паркер, я не хочу уходить, пожалуйста… — Уэйд жалобно смотрит в глаза парня, пытаясь ухватиться за оставшиеся минуты жизни. — Пожалуйста, скажи, что я не умру, я не хочу умирать. Не хочу уходить. — Если твоя левая нога — это День Благодарения, а правая — Рождество, можно к тебе нагрянуть между праздниками? — Малыш, пожалуйста… — слова уже выходят с трудом, Уилсон цепляется за жизнь из самых последних сил. Но он счастлив, что последним в своей жизни он увидит именно Питера. Он счастлив, что спас этого паренька. Он горд. Наконец-то, он сделал что-то стоящее в своей жизни. — Уэйд, пожалуйста, не закрывай глаза, — Паркер кричал, захлебываясь в собственных слезах. — Прости меня, мне правда очень жаль… Вечно жизнерадостный Уэйд закрыл глаза. Он оставил Питера одного. Теперь все его заклятые враги могли с уверенностью сказать, что он заткнул свой рот. Навсегда. Изо рта у Питера вырвался крик невероятной громкости, какого еще никогда не было. Он кричал долго, а затем аккуратно уложил Уэйда на землю, встал, и надев обратно маску, рванул на Таноса. Но именно в этот момент, раздался крик Старка: — Назад! Яркий свет, который заставил закрыть глаза; крик Таноса, который резко оборвался; а затем тишина, от которой в ушах начало жутко звенеть. — Малыш, ты в порядке? — на плечо Питера легла рука. — Вы обещали оберегать меня, вы обещали быть рядом, — Паркер заревел, как маленький ребенок, которому было в тот момент явно наплевать на все. — Прости меня, Паучок, прости, мне правда очень жаль, что такое вышло, и ты был один. — Мне не нужны теперь ваши извинения, Уэйд мертв, я был не один! — Кто мертв? Повтори… Но Питер не повторил, он лишь встал и подошел к безжизненному телу Дэдпула. На его лице сохранилась милая улыбка, с которой он всегда глядел на Питера и влюблялся в него. — Господи, Питер, мне так жаль… Позволишь мне кое-что сделать? — Старк подошел вплотную к телу парня в красном трико, и положив руку ему на грудь, начал: — Уэйд Уинстон Уилсон, теперь ты один из нас… Теперь ты Мститель… — аккуратно и очень нежно, Тони своими пальцами опустил его веки.
