flower soulmate

Юнги не верит речам о соулмэйтах и тому, что Вселенная завязана на «этой херне». Но каждый его друг спешит поспорить с ним. Каждый говорит, что Мин – дурака кусок, что он просто бракованный и нет, наверное, у него предназначенного. И пусть. Он этому искренне радуется, что не приходится переживать все эти гребаные сопли, о которых круглосуточно затирают друзья. Юнги – свободный от любви человек, но полностью и навечно погребенный в музыке. Ему нравится находиться наедине с музыкой, безумно нравится доводить каждый трек до гребаного совершенства, чтобы ни одна сука не придралась к нему, нравится делать каждую песню по-своему уникальной, с разным, индивидуальным, набором звукосочетания, нравится проводить дни или ночи, или все вместе напополам с треками. А потом ими же доводить людей до Гонконга. Очень занятно. Он даже как-то подумывает, что она, музыка, и есть его предназначенная. Необычная такая, но по-настоящему увлекающая, чарующая. Проникнувшейся к ней безграничной любовью и неподдельным интересом Мин не замечает людей. Лишь изредка, когда это друзья или веселенькая тусовка у Намджуна с выпивкой. -Привет, хен. – Хосок открывает двери для уставшего Мина и пропускает на их скромную посиделку. -И тебе не хворать. У Намджуна дома чисто и уютно, тут только знакомые лица и ставшие родными голоса. Немного выпивки, но качественной, потому что Ким чертов ценитель всего во истину хорошего. У него даже предназначенный прекрасный – Сокджин, он невероятно вкусно готовит и любит Джуна каждой частичкой своей души. Вместе они идеальны. Собственно, поэтому у них так атмосферно, как будто и не в гости, а домой вернулся после долгого отсутствия. -О, хен. – Намджун радостно подлетает к Юнги и окутывает объятиями со всей любовью. -Не раздави, пожалуйста. – Мин пытается быть в своем образе, но тепло джуновских объятий топит весь его лед. -Знаешь, что у нас сегодня? – Что, блять, за необычные вести? -Боюсь представить. Когда ты так говоришь, то обычно мне это не нравится. – Морщится аки изюм. -Хосок недавно познакомился с одним парнишкой, - по пути в зал рассказывает Намджун, - в общем, мы пригласили его к нам сегодня. Они, вроде как, встречаются. Но никто из них так и не раскололся, предназначенные они или нет. Интриганты хреновы. Но я думаю, что – да. Они идеально выглядят. Дополняют друг друга. – Ким слишком быстро тараторит, он радуется от одной мысли, что его друг, возможно, нашел свое счастье. -Рад за Хосока. – Слишком скептично выдает Мин. Ему-то какое дело? -Эй, за друга вообще-то стоило бы и порадоваться! -Ага. Всем привет. – Юнги тут же заваливается на кресло, что стоит в самом нелюдном углу. Чудесное место для интроверта вроде Мина. Он обводит комнату сканирующим взглядом, пытаясь найти этого самого «соула» друга, но нигде не находит. -Он еще не пришел. – Поясняет кто-то сбоку. -Заебись тогда. У меня пока что не то настроение, чтобы лицезреть незнакомые фэйсы. – Буркает Юнги. -Какой ты грубый. Посмотрю на тебя, когда найдешь «этого самого» человека. – Оказывается, разговаривал с ним Сокджин. Мудрый хен, но Юнги не нравится, когда тот затирает про любовные разговоры. Аж блевать тянет от этих сопливых фразочек и восхищения «предназначенным». Да и в принципе, это никак не относилось к тому, что младший сказал. -У меня его нет. -Не пизди вот только. – Джин никогда не ругается матом трезвым. Значит, уже успел отхватить свою порцию. – Как только найдешь, то сразу охуеешь, сердце зайдется в бешеном ритме, и ты никогда не захочешь его отпустить. – Он говорит немного пьяно и мечтательно. -Иди, пожалуйста, кому-нибудь другому заливай такую дрянь в уши, а то я пойду к белому другу извергать потоки несдерживаемого отвращения. – Немного помолчал. - Кстати. -М? – Старший заинтересован, ведь Юнги редко хочет о чем-то узнать. Прикрывается маской похуизма. -Сколько у тебя было цветов до Намджуна? – Мягко сформулировано, чтобы почти со стопроцентной точностью получить ответ. -Один. Если тебя интересует, то цветок был лилией и начал исчезать сразу же, как только мы занялись сексом. Про что-то подробнее ты не стесняйся – спрашивай. Я могу ответить на любой вопрос по поводу соулмэйтов. Я в этой науке слишком хорошо шарю. Мы сталкивались с разными аномалиями на работе. Причем она есть у каждого. Например, малой, Чонгук, может узнать число половых партнеров у любого, притом не видя его оголенную спину. Может, и бесполезно, но прикольно. – Нелепо усмехается. - Никто не знает, как он это делает. – Разводит руками. - И к большому удивлению, любая из аномалий дает о себе знать, даже если ты девственен. Такая вот удивительная ситуация. -Слишком много информации, хен. -Юнги. -Что еще ты хочешь мне повесить на уши? -Я хочу узнать, какая аномалия у тебя? -Никакой. Я не верю в бредни про предназначенных. Меня не тянет ни к кому. -Врешь. – С хитрым прищуром. -Ну влюблен я в музыку, чел. Это все. Она мой соул, если тебе интересно. -Не неси бредни. Скажи… - Его пылкие речи прерывает дверной звонок. – Я пойду открою. В коридоре резко появляется много шума и смеха. Всем резко повеселело, шуточки реками потекли. Мина потряхивает от раздражения. -Привет, малыш. – Голос Хосока невообразимо ласков, вероятно, по отношению к тому самому незнакомцу. – Проходи в эту комнату. На пороге появляется парень с выкрашенными в серебристый волосами, пухленькими щеками и охуенскими ляжками. Что-то в нем не так. -Это Пак Чимин. – Представляет Хосок своего бой-френда и смачно целует в щеку. -Свыше трехсот половых партнеров. – Неожиданно на ухо оглашает Чонгук. И сразу ясно, что, мать его, НЕ ТАК. -Блять! Не пугай, мелкий. И вообще, зачем ты мне говоришь эту бесполезную информацию? – Мин раздражен и без всяких фактов о новеньком в их «коллективе». -Мне кажется, что это довольно странно увидеть его в нашем кругу. Сразу возникает вопрос, откуда хен его откопал. Такого «любвеобильного». -А не насрать ли? -Я вообще-то волнуюсь за Хосока. Вдруг подцепит что-нибудь от этого, кхм… -Эй! Парочка в углу. Я, конечно, понимаю, что вам хотелось бы уединиться, но давайте попозже, а? – Хосок громко кричит и ржет, наверное, тоже уже успел перехватить порцию. – И поздоровайтесь с моим малышкой! – Звонко чмокает этого самого «малышку» в щеку. -Ага. – Синхронно от «парочки в углу». Парочкой их называют потому, что иногда они просто спят вместе, а точнее удовлетворяют физиологические потребности друг друга. Последний раз на спине Чонгука все так же красовался один-единственный цветок белого лотоса. И Юнги был горд, что не спит со шкурой. Для него, между прочим, это очень важный фактор. У самого Мина же цветка так и не появилось, даже спустя разы. Хотя должно было быть минимум четыре. И этим он тоже доказывает себе свои мысли об отсутствии концепции предназначенных. Или, как минимум, об отсутствии такового конкретно для него. -Хен. – Чонгук все еще рядом. – Давай выпьем немного? Все уже накатили. Даже этот мерзоПак пришел поддатым. А мы все еще начисто трезвые. -Ну тащи сюда тогда. Мне лень вставать. Хоть полегче будет воспринимать этот балаган. Вечер проходил тухло. Для Юнги. Он тупо пялил в телефон, чуть подбухивает и перекидывался незначительными фразочками с мелким. С ним интереснее. -А давайте в бутылочку? – Это был, кажется, все тот же Хосок, только уже в разы пьянее. И все соглашаются, кроме Юнги. -Эй, ползи сюда. Ты в игре, ворчун-хен. – Чонгук, видимо, тоже нехило надрался (когда только успел?), раз лезет в такие игры. -Не хочу целоваться с вашими минетными губами, господа. – Как всегда язвит, да еще и обидно. -Эй, а ну-ка тащись сюда, иначе я надеру тебе зад! – Ким-старший зол, но готов простить за вступление в игру. -Окей. Не хочу как-то получать от вас. – Встать оказывается задачей не из легких. Мин садится в круг между Хосоком и Чонгуком, кривя лицо. Не по душе ему такие вот игрища. Но под алкоголем немного сглаживается отвращение. Бутылка крутится и в итоге заставляет целоваться самую тру парочку на этой «вечеринке». Намджун с Джином. Легкий чмок. Следующим выпадает Джин с Чонгуком. Со стороны старшего это выглядит как-то даже по-отцовски. На Юнги попадает только спустя десяток с небольшим кручений. Он легко касается губами чонгуковых и отстраняется. Затем снова Чонгук. И огромный перерыв кручений в двадцать. Видит что-то-там сверху, что не хочет он играть. Но судьба, кажется, очень зла на него за что-то, когда горлышко бутылки указывает на Чимина. Он смущенно жмется, извиняясь перед Хосоком, но покачиваясь ползет к Мину и чувственно чмокает того. Старший, будто на автомате, вытирает губы. Еще два круга и снова Чимин с Юнги. -Я не хочу засасываться с этими, кхм, губами. -Юнги! Это игра. Прекращай ломаться. – Сокджин. -Я, вообще-то, в курсе о его «любвеобильности». Если легкий чмок я еще мог перенести, то полноценный поцелуй я даже пытаться не буду переносить! -Эй! – Хосок взъелся. – Прекрати говорить такие грубости. Между прочим, ты находишься в нормальной компании, а не в хрен знает каком обществе! -Тогда я не ебу, что представитель такового «общества» делает у нас! -Заткнись! Иначе я тебе всеку. – Чон зол, в глазах черти. Верно, влюбился в этого мерзоПака. – Не смей оскорблять любого из тех, кто сюда пришел. Чимин тоже полноправный член нашего общества. -Я его сюда не тащил и не говорил, что принимаю, как друга. Мне поебать, что ты его сюда позвал, но будь добр, не заставляй меня засасывать таких вот. Чон дергается в сторону Мина, но рука старшего хена дает обоим по лбам. -Эй-эй, успокоились. – Джин пытается разрулить ситуацию. – Давайте просто пропустим этот круг. Юнги крути. И он крутит, попадая на Чонгука, тот недвусмысленно облизывает губы и притягивает хена за шею. Это куда приятнее. Они сминают губы друг друга, как самые настоящие любовники. Со страстью и чувствами. Языки вытворяют что-то невероятно восхитительное. На них даже смотреть завидно. Что не скажешь о Хосоке с Чимином, у которых это почему-то выглядит стремно. Причем Чон как будто с ленцой это делает. Еще через пять минут всех бесит эта игра, и они рассасываются по комнате. Исключительно парочками. -Хен. – Чонгук опять рядом с Юнги. – Почему ты так вспылил? -Ненавижу шлюх. – С презрением выплевывает эти слова. -Они тоже люди. -Мне наплевать. Пусть ко мне только не приближаются. – Он залпом опустошает пятьдесят виски. – Это слишком грязно для стерильного меня и моей душонки. -Хен. -Что еще? -Пошли в другую комнату. -Давай позже. – Юнги прекрасно понимает его намеки, но сейчас ему не хочется быть понимающим. Младший просто кивает и остается рядом. Они наблюдают за балаганом, что творится. Хосок милуется со своим Чимином, что Юнги противно. Целуются при всех, да еще и лапаются бесстыдно. У Чона задирается футболка, и на секунду Мин может лицезреть три веточки лаванды. Он точно знает, что вторая от него. Просто когда-то в старших классах им было слишком хорошо вместе, до одури, что Хосок уговорил его, по пьяни, само собой, проверить, не предназначенные ли они. Как видно – нет. Цветы на месте, любви нет. После этого у них-то и не заладились отношения. Хоть и редкие, но значительные перепалки. Только общие друзья все еще удерживали их в поле зрения друг друга. -Гуки. -Да, хен. -Они не соулы. -Я, конечно, думал об этом. Но почему тебя интересуют такие вещи? -Потому что Хосок все еще друг нам. Думаю, они знают об этом. Но почему так упорно остаются вместе? Разве им не стоит продолжить поиски «истинного»? – На последнем слове Юнги кривит лицо. -Знаешь. Иногда я думаю, что это не так и важно – находить ЕГО. Можно просто полюбить другого и не париться. Люди не дают волю чувствам, когда это не соул, а могли бы. Это тупо. -Возможно, ты прав. Но если ты найдешь его, то что случится с твоими чувствами по отношению к тому, кто не соул, но якобы любимый? -А ты не думал, что это тогда шлюха получается? Изменить любимому человеку. А иначе он и не узнает. -Наверное. Забей. «Сладкая парочка Twix», как их обозвал Джин, продолжает молча наблюдать. Время за полночь и уже в сон клонит. Голова Мина периодически падает на гуковы колени, что сидит на подлокотнике, неудобно, но с хеном зато. В очередной раз Юнги слишком долго лежит, и Гук запускает ладонь в его волосы, перебирает их, усыпляя старшего. Ему чересчур хорошо и спокойно с ним. Хочется вечно так, но Мин не любвеобилен, ему не нужен Чон как человек, которого можно любить. Мелкому колит сердечко от такого равнодушия, но пока старший с ним, можно и потерпеть, можно любить его незаметно. -Эй! – Юнги резко вскидывает голову. – Я тебе, блять, не принцесса ебаная, что бы ты с такими нежностями ко мне лез. Нахуй иди с этой поеботой. – Мин-порчу-любой-романтический-момент. – Ты мужик или кто? Хули обзавелся голубяцкими замашками? -Идиот конченный ты, хен! – Чонгуку как пощечину въебали. Он подрывается и уносится в ванную, запираясь. Слишком много боли на все еще малого Гуки. Он ревет тихонечко, чтобы никто, мать его, не услышал. Утирает слезы и по новой пускает соленые дорожки по щекам. Ну, прям как девчонка-младшеклассница. В груди громко стучит сердце, что отдает в висках головной болью, а по венам, словно яд пустили, что отравляет разум все больше с каждой секундой. Где-то на чертогах сознания пробивается мысль о саморазрушении, но это уже чересчур для гордого Чона. Уж лучше просто выплакать эту саднящую обиду. Думает, что забудется. Ну, а Мину что? Подумаешь, ПМСный малыш-Чонгук. «Привязался и привязался. Так же и отвяжется». - Думается Юнги. Ему, вообще бы, съебать давно пора из этого голубятника и закрыться навечно в студии наедине с музыкой и горячим американо. Сегодня он переживет. Дальше – будет видно. -Мудак. – Это кто еще такой бессмертный, чтобы Юнги так называть? Ответ: Сокджин. -Чего тебе? -Я вот сейчас на счет Чонгука не понял. Почему он неожиданно подскочил и убежал. Закрылся в ванной. Не хочешь оповестить меня? – Джин прожигает дыру в донсэне немигающим взглядом. -Обиделся, наверное. – Как можно беззаботнее отвечает. -И на что? Что ты опять вытворил? -Он хочет любви со мной. А мне нахуй это все не сдалось. Понимаешь? -Так хорош трахать ему мозги и задницу! – Хен предельно зол. – Какого хрена ты продолжаешь давать ему надежды на что-то? Зачем ты бьешь ему сердце? Может, он давно был бы уже с предназначенным, а ты его привязал к себе и не отпускаешь! -Ты в курсе, что это его собственные проблемы? – Юнги отчего-то похуй и вообще не до чувств всяких Чонгуков. -Ты моральный урод, Мин. Он уже не сможет сам себе помочь. Ты должен хоть что-то хорошее, блять, сделать! -Что ты хочешь сказать? -Прекрати с ним общаться так тесно. Прекрати спать с ним. Скажи, что хочешь от него только дружбы. Отпусти его. -Окей. Только за его боль ответственность понесешь ты. -Ну охуеть. – Эмоционально вскидывает руки. - Ладно, потом разберемся. А сейчас вытащи его из ванной, пока он что-нибудь не натворил. А то есть у подростков такая тенденция саморазрушения. -Окей. Юнги неохотно встает и плетется к ванной. Вот нахрен ему не сдалось успокаивать кого-то. Но делает он это, только чтобы остаться друзьями с остальными. -Эй! – Мин стучит в дверь. – Чон…Чон…Чонгука. – Не особо уверенно получается. – Выходи оттуда. – Он прислушивается, но ни звука не слышит за дверью. – Поговорить нужно, мелкий! – В этот раз слышится шмыганье носом и звуки воды. Юнги тяжко вздыхает, но ждет. И за что ему это на голову свалилось? Щелчок дверной задвижки. Из приоткрытой щели можно увидеть Чона с опущенной головой. Он топчется на месте и не спешит выходить. -Иди сюда. – Как можно мягче. – Гуки. – Мин распахивает свои холодные объятия. Младший неуверенно выходит из ванной и слегка приобнимает хена, утыкается тому в плечо и громко дышит. Слишком непривычно для него. Дикий контраст с настоящим Мином. -Ну, и чего ты сбежал? – Юнги немного отстраняется и приподнимает заплаканное лицо Гука. Тот все еще не смотрит на него, бегает взглядом по стенам и тихонечко хлюпает носом. -Ты отталкиваешь меня. Не хочешь принять. -Пошли присядем в отдельной от других комнате и поговорим. Чонгук лишь согласно кивает и заходит за Мином в гостевую спальню. Он защелкивает замок, чтобы никто не помешал им. Они присаживаются на диван немного поодаль друг от друга. -Ну? – Хен вопросительно приподнимает бровь. – Рассказывай, что волнует. – Аки доморощенный психолог. -Мне больно. И эту боль причиняешь ты. – Гук поправляет отросшие черные волосы. – У нас с тобой столько общего, мы можем прекрасно понимать друг друга, даже если никто другой не понимает. Мне интересно с тобой. Мы даже спим с тобой. – Эти слова ему даются тяжело, их приходится практически выковыривать из души. – Я прекрасно понимаю, что мы не соулы, но знаешь, - он пронзительно смотрит в вечно безразличные глаза блондина, - я влюбился в тебя. По уши. Хочу быть с тобой или хотя бы попытаться. Но ты отвергаешь и продолжаешь дарить какое-то глупое чувство, что я продолжаю надеяться на твою взаимность. Это очень больно, знаешь ли? -Понимаю. – Мин согласно кивает, хотя навряд ли что-то понимает, куда ему. – Но, думаю, ты и сам осознаешь, что мне не нужно это все. Возможно, что-то типа свободных отношений, но не совсем. Просто секс и общение. Вкуриваешь? -Я давно это понял. Но почему мы не можем попробовать что-то большее? -А чего ради? – Совсем скептично. -Ради будущего? – Слишком неуверенно. -Я не хочу, Гук. У меня нет времени на все это. Меня не интересуют подобные вещи. Мое будущее в музыке. -Хорошо. – Опять склоняет голову. – Я все понял. – И он просто уходит. В следующий раз они видятся нетипичным, как считает Юнги, для Гука способом. Младший звонит ему в хламину пьяный и, кажется, плачет. Мин лишь устало вздыхает и спрашивает, где он. -У друга. – Длинная пауза. - Меня позвали, - икает, - на вписку. Тут мои оногруппники. – Он, правда, пытался выговаривать слова. – Было всело, пока… - И замолкает. Просто оглушает тишиной. Что «пока» Мин не может выяснить, но зато выпытывает адрес у друга, который перехватил трубку. Спустя час он все-таки добирается до нужного дома, квартиры. Звонит минут с пять в квартиру с ярко-зеленой дверью. Ему открывает парень фриковатого вида. У него челка с зеленым мелированием, много проколов в ушах и один в брови. -А вы кто такой? – Он пьяно улыбается, но все еще не столько пьян, как Гук. По речи так точно. -Я тот, кто сейчас заберет Чонгука. – Мин отталкивает парня и проходит внутрь, не раздеваясь. Он ищет его по всем комнатам, лицезреет море пьяных лиц, но ни одного знакомого. На кухне тоже не находит. Зато в туалете застает знакомую фигуру. Он обнимается с унитазом и извергает из себя огромные потоки блевотины. Не очень-то приятное зрелище. -Вставай, алкаш. – Спустя время говорит Юнги. – Ты уходишь отсюда. – Он тянет Гука за шкирку. – Я не планировал с тобой возиться, но и бросить не мог. -Уходи, хен. – Чон не стоит на ногах совсем, он заваливается всем весом на старшего. – Я тебя не просил ехать за мной. Зачем ты это делаешь? – Пытается оттолкнуться, но выходит слишком хреново. Ладони непослушно соскальзывают с плеч и безвольно обвисают вдоль туловища. -Потому что тебе не стоит задавать лишних вопросов. - Закидывает его руку себе на плечо и осматривает. – Это все, в чем ты пришел? – На Гуке майка, джинсы, что безбожно спадают, и один носок. -Наверное. – Младший тупо лыбится и пытается зафиксировать взгляд на хене. Хуево получается. -Идиот. Где твоя одежда? -Где-то в той, - указывает вправо, - комнате. Наверное. Блондин обреченно выдыхает, но доводит младшего в указанную комнату, что оказалась спальней с охуительно огромной кроватью. -Траходром какой-то. – На что Гук как-то непонятно хмыкает. -Хочешь опробовать? -Что за бред, блять, ты несешь. Ебаный пьяница. – Он находит носок Чона и предположительно его кофту, ибо здесь их две. На улице морозит и брюнет немного трезвеет, но не так, что бы совсем, он все еще не стоит на ногах самостоятельно, без опоры. -Мы куда? – Продолжает частично висеть на Юнги. -Гулять, пока не протрезвеешь. – Огрызается. -А потом? – Не отстает. -Ты, блять, заебал. Я и так вынужден дышать сейчас твоим перегаром, так хотя бы не доставай вопросами! -А ты в курсе, что я не просил забирать меня и дышать моим перегаром? Как ты вообще адрес узнал? -Есть умные люди на свете, в отличие от тебя, придурка. -Прекрати меня постоянно обзывать. Это обидно, знаешь ли! -Меня не ебет. -Отвези меня домой. Я замерз. Дома сам справлюсь. – Отлепляется от Юнги и тут же падает на колени, сдирая кожу на ладонях. И Мин вызывает такси. Называет адрес, но Чон не слышит, его снова рвет. -Эй, приехали. Проснись. – Хен толкает Чонгука в бок. -Ага. – Он уже самостоятельно выходит из такси, но буквально через секунду стоит в непонимании. – Где мы? -Пошли. – Толкает в спину. Лифт. Десятый этаж. Черная стальная дверь. -Заходи. -Это твой дом? -Представь себе. – Все еще продолжает язвить. Внутри оказывается прохладно. Всё чисто-прибранно, но темные цвета в любой детали квартиры делают ее максимально мрачной. -Как-то негостеприимно у тебя. – Гук проходит и садится на диван. -И не должно так быть. Это мой мир, а не для кого-то еще. -Я думал у тебя огромная квартира. А тут всего лишь студия. Каждый сантиметр проглядеть можно. -Тебя это не должно волновать. Живу там, где хочу. – Мин переодевается. -Хен? -Что еще? -Твоя спина. Она абсолютно чиста. -Я думал, ты знаешь. -Ты… - захлебывается словами, - нашел его? -Нет. Просто не появляются цветы. И ты не особо наблюдателен. -Ясно. Я даже не могу со своей аномалией узнать о количестве твоих партнеров. -И не нужно. И вообще. Снимай штаны с кофтой. Сейчас достану аптечку, и будешь обрабатывать свои ссадины. – Блондин переодевается в милую пижаму с Кумамоном. – Не смей ничего говорить на счет моей одежды. А Гук и не говорит, он только захлебывается слюнками от умиления и подмечает, что в такую обстановку его хен как-то не вписывается. Лечь им удалось только через час. Ибо небезызвестный Юнги брюнет очень долго пиздел под действием алкоголя и долго возился с ранками. -Ночи. Засыпай, алкаш. И отвернись, чтобы не дышать в мою сторону своим невероятным запахом. На такие слова Чон наоборот поворачивается и натыкается на спину. Аккуратную такую спину с небольшими плечами. На футболке красуется кумамон, соответственно, задом. Гуку дико хочется обнять хена, и он это делает. Утыкается носом в шею и жарко в нее дышит. -Эй, что творишь? – Тычет острым локтем под ребра. -Тебя обнимаю вообще-то. -Мне кажется или ты плохо услышал? Я просил отвернуться от меня. – Зло рычит. А младшенький не отвечает. Он лишь ведет носом до плеча и назад, к уху. Чувствует, как вздрагивает в руках тело и аккуратно прикусывает кончик мочки Мина. -Хватит. – Старший вырывается. – На полу сейчас спать будешь! Устроил тут любовные игрища. – Раздражается все сильнее. – Я тебе… - Юнги громко выдыхает, когда язык младшего проходится по особо чувствительным точкам. Конечной неожиданностью для блондина становится что-то твердое, упирающееся в его задницу. – Эй, блять! Прекрати! – Он рыпается. -Хен. – Проникновенное. – Расслабься. -Какой нахуй расслабься? Я спать собирался, а ты наталкиваешь на то, что бы я тебя трахнул. Ты окей вообще? -Нет. – В голосе смешинки. Мин не выдерживает и заваливается на мелкого сверху, привыкая глазами к темноте. -Тогда сейчас пострадает твоя задница, потому что под рукой у меня ничего нет. -Без проблем, хен. – И смотрит невинным взглядом. На этой ноте у блондина к херам срывает все блокаторы. Он мигом стягивает с Гука трусы и наспех растягивает. На удивление легко. Тело под ним извивается и протяжно стонет, выгибается в спине и льнет все ближе. -Ты что, подготовился? Когда успел? – На эти слова младший лишь стыдливо отводит глаза и подставляет тело рукам Мина. – Развратник. -Вставь уже мне по самое не хочу! Бесишь со своей медлительностью. Юнги оказывается довольно исполнительным и уже через секунду толкается в Чона с силой. Он методично вытрахивает из него хриплые стоны, заставляя сгребать ладонями простыни, придерживает за бедра, чтобы не отстранялся слишком далеко. Младший судорожно хватает ртом воздух, стонет, будто профессиональная блядь и пьяными движениями пытается ухватиться за чертовски красивые руки хена, на которых проступили шикарнейшие сплетения вен. У обоих уже взмокшие волосы и тело, пот скатывается по вискам, шее и груди, теряясь в складках футболок и постельного белья. -Хееен. – Чонгук обвивает Юнги ногами. Ему до одури хорошо, что даже не прикасается к себе. Из груди вырывается стон слишком высоких частот для его голоса. Старший же молчит, лишь изредка выдает что-то похожее на пыхтение, он сосредоточен на том, как его член входит в податливое тело снизу, и дуреет от этого. В комнате становится жарко и почти нечем дышать. Простынь скомкалась до ширины соприкосновения гукова тела с поверхностью. Футболки прилипли к телу и мешаются, как и капли пота, что попадают в глаза и рот. Спина брюнета начинает болезненно ныть от неестественных изгибов, но все эти ощущения подождут, пока сладостные ощущения подступающего оргазма накрывают волной с головой. Чонгуку кажется, что вот сейчас у него исчезнет со спины все, и Мин все-таки окажется его соулом, что где-то в природе просто произошла маленькая ошибочка. Их личная аномалия. С такими мыслями он кончает себе на майку, что пристала к телу, будто намертво. Блондину же нужно еще немного. -Хен. Давай внутрь. – Совсем поехала крыша, наверное, раз такое просит. -Иди к херам, Гук. – И он тоже забрызгивает спермой майку младшего. – Ты совсем не дружишь с головой, да? – Он обессилено валится на кровать, приводя сбившееся к херам дыхание в норму. Поспал, называется. Физической нагрузки на ночь не хотите? -Дружу. – Слегка обиженно. – Просто хотел, что бы ты в меня кончил. -Не забеременеешь все равно. – Мин стаскивает свою майку и шорты и кидает на пол. – Заставил меня тут на ночь глядя потеть. – Убирает влажные волосы со лба. -Сильно захотелось тебя. – Тоже снимает майку. -Стой. – Юнги приподнимается на локтях. – Не поворачивайся. Чон сидит к нему спиной и уже мысленно проклинает себя. Он-то уж прекрасно знает, почему хен так говорит. -Ты… ты издеваешься? Скажи, что это гребаный прикол! – Мин негодует. – Кто это? На спине Гука красовался второй белый лотос, прямо на самой пояснице, под лотосом Юнги. Чону вмиг стало ужасно стыдно и страшно. Он трясся от неизвестности. -Кто?! – Вывести Юнги из себя нелегко. Чонгуку удалось. К сожалению. -П…почему тебя это волнует? – Он старается казаться храбрым и свободным. – Разве тебе не плевать? – Слова дерут горло, но вырываются наружу. -Даже если мы не в отношениях, то ты в курсе, что это все равно блядством можно назвать? – Мин медленно встает с кровати. Кажется, его тошнит. -Ты запрещаешь мне иметь личную жизнь? Вдруг я решил найти ЕГО? -Трахаясь со всеми подряд? За Паком решил следом? Можешь идти. Поебись с ним, чтобы наверняка ступить на этот путь. Только ко мне больше не лезь. – Юнги противно до одури. Он не претендует на Гука, но все равно отвратно чувствует себя. -Ты идиот, хен. Тебе не нужны мои чувства, да и я в принципе, но ты запрещаешь мне спать, с кем мне хочется? -Я запрещаю быть шлюхам со мной рядом. – Он скрывается в туалете, можно услышать, как его рвет несколько раз. Когда старший вышел из туалета, то Чонгука уже не было в его квартире. И к лучшему. Заснуть не удалось, поэтому он просто сел за свою любимую музыку, пытаясь что-нибудь придумать в своей голове, но там отчего-то было лишь перекати-поле.