Белое золото

— Папочка, папочка, посмотри какие красивые волосики вон у того мальчика! — Сидящая у Гарри на руках малышка Лили вдруг застеснялась, порывисто обняла его за шею и горячо и щекотно зашептала ему на ухо: — Когда я вырасту, то ты ведь разрешишь мне выйти за него замуж, да, папочка? Гарри вынырнул из своих мыслей, рассеянно буркнул дочери что-то вроде: «Как скажешь, милая» и ласково чмокнул её в пахнущие молоком рыжие прядки. — Папочка, но ты даже туда не глядишь! — Дочка пытливо посмотрела на Гарри зелёными, один-в-один с его, глазищами, и скуксила обиженную мордашку. — Пожалуйста, посмотри! — она обхватила отцовское лицо ладошками и повернула его в ту сторону, где по её мнению находился её предполагаемый будущий муж. — Правда, у него волосы цветом, как белое золото? И у его папы такие же! Я хочу, чтобы у моих детей были такие волосики. Вот у Джеймса и Ала волосики чёрненькие, как у тебя, папочка, а у меня, как у мамы рыженькие. А я хочу потом себе дочку, чтобы… Гарри перестал слушать лепет дочурки и смотрел теперь куда угодно, только не туда, куда показывала ему Лили. Белое золото. Белое. Золото. Сердце Гарри стянуло как будто раскалёнными тисками. Только у одного человека из тех, кого он знал был такой цвет волос. Нет, у двоих. Ещё у его отца. Их наследственная черта. Бежать. Не смотреть. Не сейчас. Гарри уставил глаза в пол и окаменел. Он так близко. Так. Близко. Не надо... Почему до сих пор так болит? Как будто и не было этих двенадцати лет без него. Этих пустых, несчастных лет… — Папочка? — Да, милая. Белое золото — это очень красиво… Гарри, не в силах больше бороться с собой, поднял глаза и замер, как заворожённый. Драко... Какой же он красивый. Стал с годами ещё лучше. Статный, высокий блондин, затянутый в строгую чёрную мантию. Шикарные бело-золотистые волосы зачёсаны назад, высокий лоб, пушистые, словно присыпанные тёмным золотом ресницы, идеальные светловатые брови, чувственные губы. Недоступный и прекрасный. И эта бесконечная печаль в его лице… Гарри поморщился. Боль в сердце становилась нестерпимой. Как же Гарри скучал. Как он безумно скучал по этому человеку! Только сейчас он заметил, что рядом с ним стоит мальчик, по виду ровесник Альбуса. Со спины не отличить от Драко в детстве. И да, то же фирменное малфоевское белое золото в волосах. Сын Драко Малфоя. Сын его Драко. — Папочка, этот господин и этот его сынок похожи на прекрасных принцев из сказки! Правда? — Вот ведь глупая курица! — Старший сын Гарри, Джеймс, скорчил презрительную физиономию. — Только одни свадьбы, женихи, да принцы на уме! Пап, можно я покажу Альбусу квиддичное поле? — Он подёргал отца за рукав мантии. — Па-ап? Гарри кивнул сыну, но вряд ли он сейчас слышал то, что тот ему говорил. — Круто! Побежали, Ал! — Джеймс ухватил брата за руку и они понеслись к двери. — Меня, меня возьмите с собой! — Лили засучила ножками, вывернулась из объятий Гарри, ловко спрыгнула на пол и понеслась вслед за братьями. Мальчишки остановились, обречённо закатили глаза, но сестру взять с собой не отказались. Ведь дети у Гарри и Джинни очень дружны. А как может быть по-другому в семье, где все друг друга любят и уважают? У звезды магического небосклона Гарри Джеймса Поттера всё так, как надо и даже ещё лучше. Детские мечты мальчика-сироты из чулана сбылись. Только почему так горько и больно? Почему сейчас не оторвать глаз от того, от кого двенадцать лет назад отказался? * * * … — Я люблю тебя, шрамоголовый идиот! — Драко перевернул расслабленного после очередного оргазма Гарри на спину и уселся на него сверху. — Слышишь? — А я тебя нет! — Гарри весело засмеялся, когда увидел, как сразу сник и побледнел его Малфой. Но боль, вспыхнувшая в любимых серых глазах, была такая явная, что Гарри не выдержал и дёрнул на себя этого несносного парня. Сколько раз Гарри признавался этому заносчивому аристократишке в любви, но стоило только глупо пошутить и его слова сразу же приняли на веру. — Драко, сколько раз мне повторять, что только ты — всегда и везде? На всю жизнь? И что в моём сердце только ты! На-всег-да! — Гарри потянулся, чтобы поцеловать всё ещё зло сверкающего на него глазами Драко, но тот довольно-таки грубо отпихнул его от себя. — Всё, Поттер, ты мне надоел! — Драко слез с него, сел на кровати и по-магловски потянулся к своей палочке. — Потрахались, теперь можешь быть свободен! — А как же любовь, мистер Малфой? — Гарри еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Его любимый и вечно сомневающийся в его, Гарри, любви слизеринец. Колючий и прекрасный. И любящий, в чём Гарри ни на йоту не сомневался. — Вы отказываетесь от влюблённого в вас Героя? Ваш papa не одобрит такого расточительства! — Ты знаешь, что ты идиот, Поттер? Несносный придурок и… — Шрамоголовое чучело! — продолжил Гарри, усиленно заглядывая в любимые глаза, которые уже оттаяли из состояния серых ледышек, но всё ещё обдавали ледяным холодом. — Знаю, мой хороший.Ты не даёшь мне об этом забыть. — Придурок... — Но ведь любимый придурок? — Ещё чего! — Драко независимо поджал свои великолепные губы, но к палочке тянуться перестал. А то Гарри не знал, как он обычно подзывает свою палочку. Ясно же, что не шаря по кровати руками, как самый распоследний магл. — Люблю тебя больше жизни, моя самая лучшая в мире блондинистая сволочь! — Гарри успел подползти сзади к сидящему на кровати Малфою и оплести его руками и ногами, подобно лиане. Слизеринец недовольно дёрнул плечом, как будто хотел стряхнуть Гарри с себя, но тот ещё сильнее притиснулся к нему. — Ты с ума свёл меня, проклятый Малфой, поэтому не смей мне сопротивляться. Слышишь, недоверчивый слизень? Люблю тебя так, что сердце немеет. — Сердце? — в голосе Драко послышалась тревога и он повернул голову к Гарри. — Ты… Договорить Драко не успел, Гарри перехватил его губы и нежно всосался в них. Целовались они страстно, долго, сладко. Как всегда у них было. Гарри очень любил целоваться со своим любимым. Очень. После расставания с Драко Гарри больше никогда и ни с кем этого не делал. Никогда и ни с кем. Даже с Джинни. Тем более с ней. Несмотря на трёх их чудесных детей. Спать с женой из жалости — что может быть ужасней? Может быть, только спать с женой, представляя Его. Того единственного, кто целовал так нежно и любил так сильно… Почему они всё разрушили? Всё эта проклятая поездка Драко к родственникам во Францию и это проклятое объявление в «Пророке» о скорой женитьбе молодого Малфоя на своей французской кузине. И колдофото, где Малфой беззастенчиво сосётся с этой самой кузиной. Гарри тогда думал, что умрёт на месте. Но почему-то не умер. Напился как свинья и попёрся в «Нору», к своей единственной семье. В доме была только Джинни. Больше он ничего не помнил. А потом было болезненное, похмельное пробуждение и голая Джинни, прижимающаяся к нему во сне. Стыд, сожаление, ужас. Потом приезд Драко. Никакой свадьбы никто, конечно, не планировал. Газетчики всё как обычно переврали. Просто Жюли, глупая, маленькая кузина Драко, решила поцеловать своего красавца брата. Француженка, что с неё взять? Ветер в голове… И именно этот дурацкий поцелуй кто-то так удачно заколдографировал. Глупость. Недоразумение. Мимолётная неприятность. Если бы не беременность Джинни. На старых, потёртых, родовых гобеленах семейства Уизли расцвела белая роза. Мальчик. Его, Гарри, сын. Конечно, он не смог бросить своего ещё неродившегося сына. Как не смог бросить несчастно заглядывающую ему в глаза беременную Джинни. Она знала про них с Малфоем всё. С самого начала. Знала, но всё равно затащила его в постель. В любви как на войне: все средства хороши? Джинни была бойцом по своей природе. Она рискнула и выиграла. Если можно назвать выигрышем жизнь с человеком, сходящим с ума по кому-то другому. А Гарри… А что Гарри? Он просто взял и отказался от своей любви. Отказался от своего Драко. Он умер тогда. Просто никто об этом так и не догадался. * * * Драко всё ещё не замечал его. Он с рассеянной нежностью смотрел на сына и молча слушал то, что тот ему рассказывал. Гарри судорожно дёрнул за ворот мантии. Как же трудно дышать! Что здесь делает Малфой? А ну да… он же заместитель главного колдомедика в Мунго. Скорее всего, приехал по своим медицинским делам. Ну и проводить сына… Почему так нестерпимо болит сердце? Всё-таки зря он поехал сегодня в Хогвартс. Джинни улетела комментировать матч своих любимых «Гарпий», а Лили так просила показать ей школу, что Гарри не смог отказать обожаемой дочке. Да и у Альбуса сегодня первый день пребывания в Хогвартсе. Как и у сына Драко. Да, Гарри выискивал и впитывал любую информацию о своём любимом. Знал всё про его семью и работу. Любовь за эти тоскливые двенадцать лет никуда не исчезла, а только, казалось, усилилась и вживилась болезненным, пульсирующим комком в сердце. Иногда Гарри хотел умереть. Закрыть глаза и не существовать больше. Чтобы не чувствовать уже эту бесконечную боль, которая так замечательно в нём обосновалась. Надо выйти на улицу. Почему же так душно? Гарри никогда раньше не замечал, что в Хогвартсе такой спёртый воздух. Ноги совсем не держат… Гарри присел на ступеньку и ухватился за всё никак неунимающееся сердце. Перед глазами всё расплывалось и только белое золото сияло спасительным огнём… * * * Синие, белые всполохи. Нежные, до невозможности нежные руки. Снова всполохи света. Снова руки. И всё время тонкий запах французского парфюма. Бергамот, лаванда и слабые древесные нотки. И ещё что-то неуловимое. Этот запах Гарри ни с чем не спутает. — Драко? — Гарри с трудом приоткрыл глаза. Опять белое золото, расплывающееся перед глазами. Может быть, это ангел и он на небесах? Нет, без его Драко это ему неинтересно… верните обратно в боль, лишь бы к нему… — Тише, мой хороший. Тише. Тебе нельзя сейчас двигаться. Идёт лечение.— Снова эти руки, нежно перебирающие его волосы. И всполохи, всполохи, всполохи. — Что… — Ты в Мунго, Гарри. У тебя был инфаркт. Тебе нельзя сейчас разговаривать. — Голос ровный, но встревоженный. Его Драко снова с ним. Какое счастье! — Драко, я люблю… тебя так, что… немеет сердце… Гарри снова отключался. Драко наложил на него чары быстрого сна. Поэтому тот и не услышал ответ. — А я люблю тебя так, мой геройский гриффиндорец, что без тебя у меня просто нечему неметь. Ты забрал моё сердце навсегда, придурок. — Драко горько усмехнулся и осторожно провёл пальцем Гарри по скуле. — Мой самый любимый придурок на свете. Драко взял расслабленную ладонь Гарри в свои руки и прижал её к губам. Что их ждёт впереди, он не знал. И только одно он знал точно. После того, как он чуть не потерял своего любимого навсегда, он ни за что его больше от себя не отпустит. Теперь он будет всегда рядом. Неважно в каком качестве. Хоть лечащим врачом их семьи, хоть любовником, хоть мужем — абсолютно не важно. Лишь бы с ним. До самой смерти. Как они когда-то обещали друг другу.