their fate pt.2

Прислонившись лбом к нагретому солнцем стеклу, Чимин безучастным взглядом разглядывает стаканчик из-под кофе, крутя его в руках и чувствуя себя, честно говоря, не очень. Внутри все органы словно скручиваются в один узел, желудок подозрительно бурчит, а в горле стоит ком. По виску стекает струйка пота, по спине уже течет ручьем, вызывая неприятные ощущения. Пак открывает спасительное окно, и приятный, утренний ветерок будоражит горячую кожу, позволяя почувствовать себя лучше. — Не продует? — взволнованно интересуется Чон, замечая изменение в поведении младшего. — Все хорошо, малыш? — Тошнит немного, — задумчиво бормочет Пак, протягивая мужу свой кофе. — Наверное, переволновался. — Мне пойти с тобой? — Чон забирает кофе, помогая парню допить его, и изредка бросает на него внимательные взгляды, отвлекаясь от дороги. — Нет, я сам быстренько сбегаю, — отрицательно качает головой Чим, невольно вздрагивая, когда Гук опускает ладонь на его бедро. Омега замечает свой стаканчик в подставке и облегченно выдыхает. Хорошо, когда есть тот, кто может и кофе твой допить, и поддержать. Небольшая ладонь опускается поверх руки альфы, слабо сжимая его пальцы. — Ты ведь понимаешь, что ничего серьезного такие простые анализы, которые ты сдавал, не выявят? Нечего бояться, — успокаивает Гук, поглаживая большим пальцем ладошку Пака. — Да, вроде, не боюсь. Просто волнуюсь, — слабо пожимает плечами омега, с ужасом понимая, что тошнота не отступает. — Прикрой окно, мы почти приехали, — просит Чонгук, не на шутку волнуясь за состояние младшего. С тяжелым вздохом Пак все же нажимает на кнопку, с горечью наблюдая за тем, как окно плавно закрывается почти до конца. Через несколько минут машина и вправду тормозит почти у самого входа больницы, преграждая другим автомобилям выезд, и Пак спешит покинуть душный салон. — Я буду ждать, — предупреждает Чон, провожая парня взволнованным взглядом и шумно выдыхает, когда дверь за ним закрывается. Чимин слабо кивает мужу, давая понять, что услышал его, и спешит в невысокое здание, не обращая внимание на легкое головокружение и слабость в теле. Нервно сминая необходимые документы в руках, омега преодолевает три пролета и неспешным шагом отправляется на поиски нужного кабинета, чувствуя, как сердце в груди с каждым шагом бьется все медленнее, иногда пропуская удары. Подойдя к нужному кабинету, Пак замечает почти пустой коридор и без стука входит внутрь, растерянно замирая у двери и неуверенно оглядывая помещение. За столом сидит средних лет бета и заполняет какие-то справки. После заминки омеги он поднимает взгляд и жестом указывает на стул напротив своего стола. — Присаживайтесь, — мягко произносит он, стараясь не раздражаться из-за медлительности молодого человека. — По какому вопросу? — Мне нужна Ваша подпись, — отмирает Чим, на ватных ногах подходя к столу и протягивая мужчине документы. — Я прошел всех врачей, сдал анализы. Врач молчаливо кивает, принимая бумаги из дрожащих рук омеги, и повторным жестом просит его присесть. Он пробегается взглядом по данным парня и задумчиво хмыкает, поворачиваясь к стопкам бумажек, лежащих на краю стола. Чимин медленно присаживается на стул и взволнованно дергает ногой, не сводя взгляд с врача. Когда мужчина находит нужные ему бумаги и оборачивается обратно к омеге, тот почти готов свалиться в обморок от мучительного ожидания и приступа паники. — Что ж, — хмыкает, нахмурившись, врач, почесывая подбородок. — В целом, результаты хорошие. Но дать разрешение на допуск к работе я не могу. — Что? Почему? — опешив, Пак слишком резко выдыхает и даже перестает дергаться. — Сначала я отправлю Вас к специалисту, посмотрим, что он скажет, — врач откладывает результаты анализов в сторону и принимается что-то писать на чистом листе, указывая имя, фамилию и дату рождения. — Хм, двадцать восемь лет? Тяжело Вам будет. — Что происходит? — едва удается выдохнуть перепугавшемуся Чимину, который вот-вот заплачет. — Сейчас спуститесь на этаж ниже, зайдете в двести двадцать второй кабинет без очереди вот по этому направлению, — мужчина протягивает парню листок и мягко улыбается ему. — После этого вернетесь ко мне, и я решу, что с Вами делать. Пак заторможено кивает, принимая от врача направление с результатами анализов, и на негнущихся ногах выходит из кабинета. Первая мысль — позвонить Чонгуку и попросить его прийти, вторая — посмотреть, к кому именно его направили. Рука, потянувшаяся к телефону, так и замирает на полпути, когда взгляд натыкается на ровный почерк врача. Нервно выдохнув и растерянно моргнув, Чимин успевает лишь еще раз пробежаться взглядом по тексту, прежде чем земля уходит из-под ног, а перед глазами все темнеет. Омега падает на дверь, опираясь о нее, и как сквозь толщу воды слышит взволнованный и незнакомый голос, к которому вскоре добавляется и приятный баритон врача. Через несколько минут, когда сознание медленно возвращается, Чим обнаруживает себя на стуле возле кабинета и растерянно осматривает столпившихся вокруг людей. — Пак Чимин, Вы меня слышите? — уточняет врач, пытаясь сфокусировать внимание омеги на себе. — Можете встать? — Д-да, простите, — слабо встряхнув головой, чтобы отогнать слабость, Чим тут же жалеет об этом, чувствуя подкатывавшую тошноту. — Давайте, я провожу Вас, — предлагает мужчина, помогая парню подняться. — Если станет хуже — сразу же скажите, но Вам как можно быстрее нужно оказаться на свежем воздухе. — Хорошо, — слабо соглашается Чим, позволяя врачу вести себя. — Вам есть кому позвонить? Мы не имеем право отпускать Вас одного в таком состоянии, — сообщает мужчина, когда они оказываются уже на нужном этаже, направляясь в конец длинного коридора. — Да, не переживайте, — вздыхает Пак, уже медленно приходя в себя. — Спасибо большое за помощь. — Вот, не забудьте, — врач мягко улыбается и протягивает ему документы, которые Пак выронил, когда потерял сознание. — Еще раз спасибо, — слабо кланяется Пак и слабо улыбается, когда мужчина открывает ему дверь, впуская его в кабинет. — Чен, открой окна и дай ему воды, — сообщает мужчина своему коллеге, отвлекая его от работы. — Этот парень вне очереди. Пак смущенно смотрит на молодого специалиста за столом и на непослушных ногах подходит к нему ближе, протягивая документы с направлением. Парень жестом просит омегу сесть и с задумчивым видом вчитывается в слова, вскоре удивленно вскидывая брови. — Серьезно? И ты не заметил этого? — без формальностей обращается Чен, взглянув на притихшего Чимина. — Я бы хотел убедиться, — прочистив горло, сообщает Пак и поднимает взгляд на врача. — Просто этого не может быть. — Когда была течка? — начиная с дежурных вопросов, Чен что-то печатает на клавиатуре. — Две недели назад, — без раздумий отвечает Чим, нервно теребя уголок низа рубашки пальцами. — И сцепка тогда же была. Удивившись тому, что парень предугадывает его вопросы, врач лишь кивает головой и заполняет необходимые графы в документе, изредка поглядывая на парня. — Тебе нехорошо? — уточняет он, замечая нездоровый бледный оттенок его лица. — Тошнит немного и голова кружится, — признается Пак, прикусывая нижнюю губу. — Все признаки на лицо, а ты еще и проверять собираешься, — фыркает врач, поднимаясь из-за стола и открывая окно. — Проходи, раздевайся. Чимин без слов выполняет просьбу врача и уже привычно занимает место на кушетке, широко разводя ноги без капли стеснения. За свою жизнь он столько раз выполнял подобное, перед столькими врачами показывался в абсолютно обнаженном виде, что сейчас нет ни капли смущения. — Я не могу понять, ты рад этому или нет? — отвлекает его разговорами Чен, касаясь низа живота парня холодным от вязкой жидкости аппаратом. Ничего не ответив, Пак напрягается от неприятных ощущений и даже задерживает дыхание в ожидании вердикта. Парень в белом халате очень долго рассматривает изображение на экране и характерно хмыкает, довольно улыбаясь. — Можешь одеваться, — сообщает он, протягивая парню салфетку. Чимин удивленно смотрит на парня, приподнимаясь на локтях, и вопросительно вскидывает брови, мол, и это все. — Что? Думал, я полезу внутрь? — понимающе усмехается Чен, направляясь к своему столу. — Хочешь, чтобы я навредил плоду? Это очень опасно, поэтому мне хватит внешнего осмотра. Тем более, одного твоего состояния достаточно, чтобы определить, в каком ты положении. Все еще не веря своим ушам и не в силах все это осознать, Пак спешно одевается, забыв даже вытереться, и выходит вслед за врачом. Слов не находится, в голове полнейший хаос, в происходящее все еще не верится. И даже когда парень с улыбкой протягивает ему документы, Пак не может прийти в себя. — Поздравляю, — сообщает он, замечая растерянность на лице омеги. — Но на работу тебя не возьмут, даже если я напишу допуск. Чимин растерянно кивает, вбирая как можно больше воздуха, и уже почти собирается попросить проверить все еще раз, как дверь в кабинет резко открывается, а на пороге появляется перепуганный и взволнованный Чонгук. Когда их взгляды пересекаются, Пака неожиданно прошибает дрожь, а на глазах наворачиваются слезы. Понимание бьет обухом на голове, и Чимина хватает лишь на то, чтобы рвануть к альфе и буквально влететь в него, пряча лицо и надрывно всхлипывая. — Что такое? — пытаясь добиться вразумительного ответа, Чон приобнимает трясущегося парня и беспомощно переводит вопросительный взгляд на улыбающегося парня за столом. — Мне позвонил врач, сказал, что тебе стало плохо и попросил подойти в этот кабинет. — Вам нужно будет вернуться к тому врачу, чтобы получить лист о состоянии здоровья, — лишь сообщает парень и спешно поднимается из-за стола, набирая стакан воды. Не обращая ни на кого внимания, Пак надрывно ревет в голос, с силой сжимая ткань пиджака альфы и прижимаясь к нему всем телом в поиске защиты и поддержки. Не понимая, что происходит, Чонгук успокаивающе поглаживает омегу по спине и едва справляется с собственным страхом, даже боясь представить, что именно довело его мужа до такого состояния. — Оставлю воду здесь, — поставив стакан на стол, врач понимающе улыбается в ответ на взгляд альфы. — И, пожалуй, спущусь в регистратуру, а вы пока побудьте здесь. Он огибает замершую у дверей пару и тихо прикрывает за собой дверь, громко сообщая ожидающим своей очереди пациентам, что прием прекращается на минут десять. Чонгук в этот момент опускает взгляд на трясущегося в рыданиях Чимина и мягко целует его в макушку, давая почувствовать свою защиту. — Малыш, скажи уже хоть что-нибудь. Ты заставляешь меня сильно волноваться, — вздыхает Гук, морщась из-за всхлипов младшего. Чимин плачет так сильно впервые за три года, даже самые страшные диагнозы не могли ввести его в подобное состояние, поэтому волнение и страх Чона понятен. Но омега не в состоянии успокоиться, слезы текут сами по себе, отпуская все то, что скопилось в душе за это время. Чимину требуется несколько минут, чтобы унять всхлипы, от которых уже раскалывается голова, а от слез щиплет глаза и щеки. Все это время Чон молчаливо прижимает его к себе и украдкой целует в висок и лоб. — Успокоился? — уточняет он, когда Чим поднимает на него взгляд заплаканных глаз. От нежности и теплоты, которыми пропитан взгляд альфы, внутри все переворачивается. Переживания разом отпускают, даже дрожь в теле проходит бесследно. Пак с облегчением осознает, что он сейчас находится в самом безопасном месте на земле, и это позволяет расслабиться, отпустить себя. Больше не надо бояться, Чонгук рядом, он поможет. Он всегда подаст руку, даже если сам едва будет стоять на ногах. — Прости, — только и выдыхает сквозь всхлипы Чим, широко и счастливо улыбаясь. Эта улыбка окончательно добивает Чонгука, не готового к таким эмоциям от Чимина, что минутой ранее ревел в три ручья. Обхватив его лицо ладонями, Гук внимательно всматривается в карие глаза и хмурится сильнее обычного. — Кажется, на работу я так и не выйду, — хлюпая забитым носом, Чим мягко отстраняется от напряженного альфы и подходит к столу, вмиг опустошая стакан воды. — Может, введешь в курс дела, чтобы я не чувствовал себя идиотом? — не на шутку злится переволновавшийся Чон, наблюдая за тем, как Чимин ставит стакан на место и забирает какие-то бумаги со стола врача. — Я не знаю, как правильно выразиться, чтобы ты поверил, потому что я все еще не осознаю этого, — честно признается Пак и протягивает старшему результаты осмотра. Гук тут же выхватывает их и хмуро читает написанное, с каждым новым словом меняясь в лице. Брови взмывают вверх после увиденного, а взгляд тут же направляется на слабо улыбающегося Чимина, пытаясь понять, насколько процентов все это — шутка. — Ты серьезно? — севшим голосом шепчет Чонгук, вдруг понимая причину слез омеги. Это не слезы боли и горечи, это — слезы радости, так долго копившиеся в омеге все это время. И сейчас, сжимая дрожащими пальцами листок с вердиктом врача, Чон и сам готов расплакаться, как ребенок. — Господи, Чимин, — Гук тут же сжимает парня в объятиях и тычется носом в его шею, из последних сил сдерживая собственные слезы. — Как это возможно? — Я не знаю, — вновь всхлипывая, бормочет растроганный Пак и цепляется за альфу сильнее, словно без его присутствия потеряет всякую опору. — Я ничего не понимаю, Чон, но это правда. Боясь нового приступа истерики, Гук тут же накрывает влажные и соленые от слез губы парня, вовлекая его в нежный поцелуй. Пытаясь донести до Пака весь тот калейдоскоп чувств, что бурлит внутри альфы, он вымещает через поцелуй столько любви и нежности, что, кажется, Чимин ими давится, утопая с головой. — Я люблю тебя, — выдыхает Гук, когда ему приходится оторваться от любимых губ, чтобы дать парню вдохнуть. — Я люблю вас. Большая и теплая ладонь ложится на живот Чимина сквозь ткань футболки, отчего Пак вновь всхлипывает, наконец, осознавая, что их жизнь теперь круто поменяется. — Так, хватит, — резко обрывает его Чон, отчего Пак слегка пугается, забыв еще раз всхлипнуть, и смотрит как-то глупо, непонимающе. — Тебе нельзя плакать, ребенок все чувствует. — Там еще вот такая горошинка, о чем ты? — Чимин показывает Гуку пальцами маленький кружочек и тихо смеется, видя улыбку мужа. — Даже если там еще только начало новой жизни, ты уже должен волноваться за его состояние, — Чонгук мягко отстраняет от себя омегу и забирает из его рук документы, еще раз пробегаясь взглядом по результатам осмотра. — Пойдем, нам еще нужно на третий этаж за заключением. — О, вы уже закончили? — вовремя объявляется Чен, с широкой улыбкой оглядывая Чимина. — Все хорошо? Голова не кружится? — Теперь лучше, — уверенно кивает Чим, чувствуя тепло ладони альфы, что крепко сжимает его руку в своей. — Поздравляю еще раз, — подмигивает врач и пропускает пару, позволяя им выйти. Пока Чонгук относит документы к нужным врачам, Чимин ждет его на первом этаже и даже успевает за это время смириться с тем, что выход на работу придется отложить на неопределенный срок. Сейчас у него будут совсем другие заботы, о которых он даже мечтать не мог. — Не устали? — обрывает его мысли Гук, протягивая Чимину папку с документами. — Пришлось немного задержаться в очереди. — Устали? Кто? — глупо хлопает ресницами Пак, лишь через мгновение понимая множественное обращение альфы в свою сторону. Омега смущенно опускает взгляд и слабо улыбается. — Мне все еще не верится, прости. — Ничего, успеешь еще привыкнуть, — подбадривает его Чонгук и тянет омегу на улицу. — Врач сказал, что через две недели тебе нужно будет встать на учет и сдать много анализов. Я успел проконсультироваться по поводу нашей проблемы, и он заверил, что с ребенком все будет хорошо. Такое, оказывается, возможно, и мы зря с тобой переживали, что ничего не получается. Просто всему свое время, и… Чимин медленно плетется рядом с альфой, даже не слушая его взволнованный рассказ, и вдруг замирает от неожиданного осознания. Пак дергает мужчину за рукав пиджака, вовремя останавливая его, и ловит вопросительный взгляд мужа. — Что такое? Что-то болит? — тут же встревоживается он, подходя ближе. Чимин лишь отрицательно качает головой и слабо улыбается из-за такого приятного внимания со стороны старшего. — А что тогда? Плохо? — Я люблю тебя, — выдыхает Чимин, сильнее сжимая пальцами дорогую ткань. — Люблю так сильно, что иногда становится страшно. Любой другой парень давно бы бросил меня, устал бы возиться с моими проблемами, но ты не только не разочаровался во мне, но и продолжаешь любить так, словно я — единственный на этой земле омега. Мы с тобой даже не истинные, у нас нет того влечения друг к другу, как у других пар, но нас тянет, как магнитом, и я не могу понять, чем я заслужил такое счастье. — Тебе пришлось многое вынести, — мягко улыбается Чонгук, не отводя взгляд от омеги. — Ты заслужил быть счастливым, даже не сомневайся. — Спасибо тебе за все, — едва сдерживая новый поток слез, Чим поджимает губы и тычется лбом в грудь старшего. — Ну все, перестань, иначе я тоже плакать начну, — скрывая дрожь в голосе смехом, Чон прижимает омегу к себе и вдыхает его аромат полной грудью, лишь через несколько секунд шепча куда-то в макушку. — Я тоже люблю тебя, малыш. Больше жизни. Не в силах ответить, Пак лишь сильнее жмется к родному телу и судорожно выдыхает, чувствуя, как внутри с облегчением что-то падает, больше не тревожа его. Впереди еще много проблем, еще много неприятностей и, возможно, ссор, но теперь Чимин точно уверен, что рядом с Чонгуком ему нечего бояться. Раз они смогли справиться с такой серьезной бедой, то и с остальным справятся. Главное не сомневаться в том, что все решаемо.