their fate pt.2

Настойчивый звук звонка прерывает короткое касание пальца к сенсору телефона, погружая комнату в утреннюю тишину. Чонгук недовольно возится под тяжестью чужого тела, не желая отпускать остатки сна и вообще выбираться из постели этим днем. За окном пасмурно, по стеклу стекают крупные капли после небольшого дождя, и вся эта атмосфера совсем не бодрит. Поэтому Гук прижимает омегу ближе и тычется кончиком носа в его взъерошенные волосы, продлевая приятные минуты спокойствия и тепла. — Пора вставать, — укоризненно сообщает Чим бодрым голосом, поднимая взгляд на старшего. Он проснулся еще минут двадцать назад и остался нежиться рядом с мужем, боясь лишний раз пошевелиться или громко вздохнуть, чтобы не потревожить крепкий сон альфы. Чонгук до жути помятый и вымотанный, ему определенно не хватает сна, но раньше ложиться у него никак не получается. Поэтому в последние дни пробуждение дается тяжело, особенно, если рядом лежит горячий и нежный Пак. — Еще немножечко, — сипло просит Чон, запуская пальцы в мягкие волосы омеги. Чимин на это лишь недовольно фыркает и тянется выше, касаясь приоткрытыми губами пульсирующей венки на шее старшего. Прекрасно зная, как именно такие неназойливые ласки действуют на альфу, Пак ощутимо целует чуть ниже, прихватывая губами горячую кожу, а после перебирается на кадык, плавно дернувшийся из-за того, что тело Гука активно реагирует и ему приходится сглотнуть вязкую слюну. — Вставай, — вкрадчиво произносит Чимин, приподнимаясь на руках и прикусывая кожу чуть выше ключиц. — Мне еще в больницу надо. — Может, я попрошу помощника забрать твои анализы, и мы никуда не поедем? — как пятилетний ребенок клянчит побольше минут сна Чонгук, чьи ладони уже по-хозяйски очерчивают тонкий стан омеги. — Тем более, из-за тебя нам все равно придется задержаться. Непонимающе взглянув на мужа, Пак послушно, под напором руки Гука, смещает закинутую на его торс ногу ниже и бедром ощущает поднимающийся интерес старшего. Еще года четыре назад его бы смутило это, но теперь, когда за плечами столько опыта и знаний, Чим без замедлений спускается влажными, чувственными поцелуями на грудь альфы, что начинает подниматься чаще из-за рваного, нервного дыхания. Кажется, Чонгук прекрасно понимает, к чему клонит парень, поэтому замирает в предвкушении, мысленно пытаясь вспомнить, когда в последний раз Чимин радовал его такими ласками. Отвлеченный своими мыслями, Чон не сразу замечает, что горячие губы парня оказываются уже над кромкой его боксеров, поэтому он тут же распахивает глаза. Сон как рукой снимает, когда Чим тянет его трусы ниже, высвобождая уже напряженную плоть. Растерянно взглянув на мужа, Гук натыкается взглядом лишь на одеяло, под которым спрятался младший, и разочарованно стонет, понимая, что лицезреть такую прекрасную картину ему сегодня не дадут. Однако следующее касание Пака выбивает из головы все мысли, тело разом перестает слушаться хозяина, а из легких пропадает воздух одним выдохом. Плотно сжатые губы медленно опускаются по всей длине ствола, погружая чувствительную плоть в горячее и влажное нутро рта, отчего Чонгук откидывает голову на подушку и забирается рукой под одеяло, наощупь касаясь волос омеги и сжимая у самых корней, чтобы контролировать и направлять. Чимин лишь ободряюще стонет и от пульсации, что проходится по всему члену, после поднимаясь и по телу, Чон чуть не теряет голову, несдержанно толкаясь бедрами навстречу. Слишком влажно и хорошо, юркий язык касается, очерчивает и с нажимом проходится по каждой набухающей венке, пока член наливается кровью и увеличивается в размерах. Шумно сопя носом из-за нехватки воздуха, Пак все же выпускает плоть изо рта и ведет кончиком языка по всей длине, собирая собственную слюну и выступившую каплю природной смазки на открывшейся головке. Все тело передергивает, как от удара током, и Гук больше не собирается терпеть такие издевательские прикосновения. Одеяло оказывается на полу, и перед взором альфы появляется чуть покрасневший от духоты и потрепанный Пак, с припухшими и влажными губами и игривым блеском в глазах. — Ох, боже, — только и может выдать Чон, прежде чем подхватить Пака и поменяться с ним местами. Ловко уложив разомлевшего Чимина на спину, альфа подхватывает его ноги и выпрямляется, медленно опуская сначала одну ногу на свое плечо, а после — вторую. Не сводя с явно заведенного парня звериного и жадного взгляда, Чон целует его под правой коленкой и одним рывком пододвигает бедра Пака вплотную, упираясь твердым членом в младшего. — Смазку, — приказывает он, раздвигая напряженные ягодицы омеги, и скользит все еще влажным от слюны членом между ними, притираясь. Едва соображая, Пак шарит рукой по тумбочке в поисках нужной баночки и цепляет ее дрожащими от возбуждения пальцами, тут же открывая и протягивая мужу. Несколько мучительных мгновений уходит на то, чтобы провести ладонью по всей длине твердой плоти, равномерно распространяя смазку, и Чимин готов отсчитывать каждую секунду, лишь бы отвлечь себя от пошлых мыслей и разглядывая такого сексуального мужчину, что одним видом возбуждает до боли внизу живота. — У нас нет времени, — хрипло шепчет Пак, чувствуя прикосновения влажных пальцев к своим бедрам. Он давит ногами на плечи старшего, заставляя его наклониться ближе, и удобнее укладывает ноги на его плечах. — Просто трахни меня. От слов омеги внутри все скручивается в огромный узел, и Чонгук неожиданно осознает, что не выдержит и трех секунд, если еще хоть ненадолго оттянет этот момент. Чимин такой пошлый в пределах их постели, его грязные словечки действуют похлеще любого возбудителя, Чон никогда бы не подумал, что этот парень может быть таким сексуальным и развратным. Чтобы проникнуть в горячее тело, Чонгуку приходится помочь себе рукой. Одним плавным рывком он оказывается внутри, а после резко наваливается на омегу, почти складывая его пополам, и толкается глубже, до шлепка об упругие ягодицы парня. От действий старшего, Чимин теряется в ощущениях и полностью доверяется Гуку, прекрасно зная, что альфа ни за что не причинит ему боль. — Невыносимо, — шипит сквозь стиснутые зубы Гук, зажмурившись от ощущений плотно сжимающихся вокруг члена мышц. Чон готов кончить прямо сейчас, поэтому ему требуется несколько секунд на то, чтобы отвлечь себя от тяжело дышащего Чимина и позволить ему хоть немного расслабиться, иначе все это закончится, так и не начавшись. Опозориться перед мужем совсем не хочется, хотя Пак вряд ли осудит его, но поднимать ему самооценку именно таким способом Чонгук не собирается, поэтому он сильнее сжимает пальцами бедра омеги и делает первый толчок, от которого Пак почти болезненно выгибается и сладко стонет. — Черт, — ругается старший, чуть ли не до крови царапая бедра Чимина в ответ на его сводящий с ума стон. Словно чувствуя состояние мужа, Чимин обхватывает ладонями его лицо и притягивает к себе, увлекая мужчину в страстный поцелуй. Это немного отвлекает, Чон даже успевает набрать темп, толкаясь резче и глубже. От неожиданного вскрика Чим случайно прикусывает нижнюю губу мужа, тут же виновато зализывая, и ощутимо вздрагивает. Попадая ровно по чувствительному месту, Гук шумно сопит, вжимается в омегу и мысленно молит его так сильно не сжиматься. — Не кончай в меня, — вдруг обрывает поцелуй Чим, взглянув на старшего сквозь пелену похоти и желания. Эти слова немного отрезвляют, заставляя Чона застыть и прекратить все движения, а Пак лишь игриво ухмыляется и выдыхает в приоткрытые губы мужа. — Хочу, чтобы твоя сперма стекала по моему телу, — слова парня выбивают из головы любой здравый смысл, отправляя его в кругосветное путешествие. Чонгук сдавленно стонет, с ужасом понимая, как это действует на него, и возобновляет толчки, ожесточеннее и быстрее двигаясь в горячем и податливом теле. Большая ладонь ложится прямо на возбужденный член омеги, доводя до пика наслаждения, и Чонгук в последний момент вспоминает про просьбу младшего, едва успевая выскользнуть из него. Альфа кончает первым, обильно изливаясь на подрагивающий живот омеги с громким стоном, и на автомате скользит влажной ладонью по пульсирующей плоти Чимина, который кончает вслед за ним, пачкая живот и попадая на грудь. Ноги омеги отказываются слушаться, поэтому Гуку приходится медленно опустить их обратно на кровать. Сил альфы едва хватает на то, чтобы не завалиться на приподнявшегося парня, и от взгляда Пака, что провожает стекающие капли вязкой жидкости по своему животу, по телу проходит волна разряда, заставляя ощутимо вздрогнуть и покрыться мурашками. — Я думал, мы все еще хотим ребенка, — сквозь сбитое и рваное дыхание шепчет Чон, успокаивающе поглаживая младшего по бедру. — У нас столько шансов впереди, успеем еще, — смущенно улыбается Пак, только сейчас замечая, до чего довел своего мужа такими пошлыми просьбами. — Мне захотелось еще раз увидеть, как ты сходишь с ума из-за моего языка. Откровенно ухмыляясь, Чим скользит кончиком языка по своим губам, и Чон готов застонать и провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого искусителя, что так ловко играет словами и действиями на его нервах. — У меня даже не осталось сил, чтобы растянуть тебя, — пытаясь выглядеть грозно, Чон замечает смешинки в глазах младшего и обреченно выдыхает. — Господи, да ты этого и добивался. — Я не хотел затягивать с утренними ласками, а самый верный способ заставить тебя быстрее кончить — отсосать или начать ругаться в постели, — пожимает плечами Пак, наблюдая за тем, как старший поднимается, протягивая ему руку. — Иногда меня пугает, что ты так хорошо меня знаешь, — тепло улыбается Чон, своими действиями противореча своим же словам. — Пойдем в душ, нам нужно поторопиться, если хотим успеть заехать в больницу. — Ты точно не против, что я хочу устроиться на работу? — вдруг уточняет Чим, принимая помощь альфы и поднимаясь с постели. Неделю назад Чимин посетил несколько компаний и прошел около трех собеседований, и совсем недавно ему позвонили с положительным ответом и предложением начать работать. Впервые за несколько лет Пак действительно загорелся желанием вернуться в прошлую жизнь, где не было никаких психических расстройств на фоне отсутствия беременности, где не было каждодневных приемов таблеток и ежемесячных анализов. Парню больше не хочется прятаться в коконе своих страхов, ему хочется жить и наслаждаться каждой минутой. — Разве я могу быть против того, что делает тебя счастливым? — ласково улыбается Чон, потянув парня за собой в душ. — Тебе нужно отвлечься от всего, что тревожило раньше. Вернуться на работу — самая лучшая идея. — Тогда я точно поеду в офис сегодня же, — кивает сам себе Пак, переплетаясь пальцами с чонгуковскими. — Ты подождешь меня, пока я заберу результаты медицинского осмотра? — Мы ведь все решили уже, — Чонгук тормозит у самых дверей ванной, оборачиваясь к парню, и мягко целует его в уголок губ, прежде чем затянуть его в комнату. — Я всегда буду рядом. Чимин лишь благодарно улыбается и спешит вслед за альфой в ванную, прикрывая за собой дверь. Вряд ли они выберутся отсюда, как планировали, ведь Паку нравится чувствовать Чонгука, ощущать его поцелуи и получать удовольствие от каждого вздоха и тихого рыка. Раньше, когда в голове была лишь одна установка, Чим и не замечал, как же приятно — плавиться в руках своего мужа, отдаваться ему сполна и получать в ответ ничуть не меньше. Именно поэтому, оказавшись под струями воды вместе с Гуком, Пак увлекает его в новый, влажный поцелуй, и довольно ухмыляется, когда старший отзывчиво льнет ближе, кажется, окончательно решая опоздать и в больницу, и на работу. Покидая ванную, Чимин выглядит до ужаса счастливым и оттраханным, но это самое приятное чувство в жизни, которое Пак не променяет ни на какое другое. Оказавшись в комнате, омега довольно быстро сушит свое влажное тело и натягивает повседневную одежду. Для альфы он достает темно-синий костюм и голубую рубашку, задумчиво подбирая галстук. — Ты уверен, что хочешь поехать в этом в офис? — уточняет вернувшийся из душа Гук, оглядев омегу. Он ерошит волосы полотенцем, просушивая их, а после подходит к младшему со спины, обнимая за талию и целуя в висок. — Я ведь еще не работник, так что, думаю, мне простят джинсы, — мягко улыбается Чим, оборачиваясь в объятиях Чона к нему лицом. — Одевайся, а я пока кофе заварю. — Стой, — вовремя ловит его Гук, вжимая спиной в шкаф. Его взгляд скользит по чертам любимого лица, и, если бы не обнаженный вид альфы, Чимин бы уже давно испуганно замер. Слишком грозным и серьезным выглядит его муж, а это никогда не заканчивается хорошо. По крайней мере, для самого Пака. — Ты не думаешь возвращаться? — изгибая бровь, Чон пытливо смотрит на младшего, пытаясь найти ответ в его глазах. — Тебе не нравится, что я в любой момент могу сбежать от тебя? — тихо смеется Чим, прекрасно понимая, о чем спрашивает старший. Несмотря на то, что все вопросы с разводом были решены еще две недели назад, Чим все еще не перевез свои вещи в квартиру мужа и не вернул деньги за аренду той студии, что он снимал во время их ссоры. — А ты хочешь сбежать? — грустно усмехается Чон, отстраняясь от младшего. Он принимается одеваться, явно скрывая нервозность в своих действиях, и совсем не смотрит на омегу, словно его нет в комнате. Пак продолжает прижиматься к дверце шкафа и скользит взглядом по телу альфы, замечая свои следы на его коже. От этого вида на лице появляется улыбка, а сердце начинает биться чаще. Все нутро омеги реагирует на Чонгука так, словно они только начали встречаться, словно его прикосновения и взгляды — в новинку. Словно не было никаких пяти лет брака. — Нет, — запоздало отвечает Пак, очнувшись от мыслей тогда, когда Чонгук уже застегивает рубашку и принимается завязывать галстук. Чим не выдерживает издевательств над полоской ткани и мягко отстраняет руки альфы, принимаясь самостоятельно завязывать его галстук. Чонгук дышит шумно, словно злится не на шутку, но Пак прекрасно понимает, что тот всего лишь негодует и не понимает его. — Я хочу, чтобы ты помог мне, — ловко поправив завязанный галстук, Чимин поднимает взгляд на альфу и тепло улыбается ему. — Но у тебя столько работы, что мне становится неловко просить съездить со мной в ту квартиру. — Мы можем сделать это на следующих выходных, — тяжело вздыхает Чон, не в силах долго сердиться на младшего. — Значит, у меня еще есть три дня, — ухмыляется Пак, ловя вопросительный взгляд мужа и тут же указывая на себя. — Я могу без разрешения носить твою одежду, ведь голым ты меня никуда не выпустишь. Чонгук еще раз оглядывает парня, только сейчас замечая на нем свою футболку и клетчатую рубашку. Он лишь укоризненно качает головой, мягко улыбаясь, но ничего не комментирует. Чимину не обязательно знать, что он, Чон, готов хоть весь свой шкаф ему отдать, лишь бы омега всегда так счастливо и лукаво улыбался ему. — Пойдем, купим кофе по пути. Иначе тебе придется отложить визит в офис до завтра, — Чон приобнимает парня и мягко целует его в щеку, прежде чем подтолкнуть к выходу. — Я немного боюсь, — противится Пак, нехотя шагая к двери. — Вдруг опять плохие результаты будут? — Помнишь, что ты мне обещал? — спрашивает Чон, наблюдая за тем, как Чим завязывает кроссовки. — Больше никаких переживаний на пустом месте, все будет хорошо. Пак лишь смущенно улыбается и согласно кивает, дожидаясь, когда муж будет готов к выходу. Он поправляет его пиджак, расстегивая одну единственную пуговицу, и с восхищением осматривает своего мужчину, поражаясь тому, как сильно повезло ему в этой жизни. Жизнь учит довольствоваться малым, и Чимин собирается радоваться уже тому, что имеет.