Тело Чаки

Ника распахивает глаза. Темнота, до этого стоящая в голове, постепенно оставляет её в покое и даёт увидеть окружение. Она находится в тёмном и пустом помещении, очевидно, в одной из комнат её лечебницы. Освещение дают только белые экраны. Девушка едва способна соображать, но при этом какое-то новое, совершенно новое ощущение, не укладывающееся в мыслях, стоит в её теле. Пирс едва дёргает головой в попытке размять тело, и в этот миг раздаётся скрип. Ника оказывается обескуражена. Нет, это не скрип её кресла или чего-то другое, скорее, что-то внутри неё самой. И тогда женщина предпринимает попытку подняться на ноги и только сейчас обнаруживает, что находится в тридцати сантиметрах от пола, а вся её плоть отзывается характерным хрустом. Суставы будто каменеют. Полная внутреннего непонимания и всё ещё не отходящего от взора тумана, она смотрит на свои руки и… вместо них видит миниатюрные детские пальчики, негибко шевелящиеся! Как в трансе, Пирс оглядывает себя, и даже в практически отсутствующем освещении становится понятно, кто она. По полосатой ткани медленно сползают струйки чужой крови, она же облипает и торчащие в стороны рыжие космы. «Какого хрена…» - наконец, выдаёт девушка, но её голос уже другой. Это что-то среднее между её дребезжанием и грубой насмешкой «душителя с озера», больше напоминающее глухой скрежет железа, нежели что-то человеческое. Тут Ника уставляется на носки своих новых ног и видит, как те шевелятся. Руки сами упираются в пол, она спрыгивает с дивана, и теперь посередине комнаты оказывается полуметровая кукла. Кривенькая улыбка поселяется в крупных глазах. «Я могу… ходить. Могу ходить… Могу ходить...» Железный скрип будто бы отгоняет застоявшуюся тишину. Кукла делает шаг, и ещё шаг, пошатываясь и почти не падая. Но вот с новой попыткой её шаги становятся всё увереннее, а ноги крепче, и почти детская радость загорается внутри. Постепенно шаги срываются на бег, и это становится завершением учения. Пирс подходит к столику с лакированным покрытием и заглядывает туда, как в зеркало. Один вид этого пухлого и при этом искажённого жуткими чертами личика приводит Нику в шок, и в памяти всплывают те вспышки грозы, то неторопливое хождение по кругу мелкого чудовища и его задумчивая ухмылка при виде своего отражения в лезвии ножа. А сейчас… она смотрит на себя его глазами! На пол со звоном падает нож, Пирс безмолвно уставляется в пустоту комнаты. Отныне картина выстраивается перед глазами, и каждое событие резни теперь стоит чётко и ярко. Пожалуй, даже ярче, чем до этого. Однако не только это передаётся девушке вместе с ногами. Всё же, какой сильной не была бы Ника Спирс, её встречи с маньяком в теле малыша Чаки оставляют свой след в душе, и почти всё вразумительное и человеческое утрачивается. А то, что осталось, теперь навек похоронено другой личностью, сейчас находящийся в том самом желанном теле. Чарльз Ли Рэй обрёл свой дом! И вот, она теперь он. Какая ирония! Ника с молчаливым изумлением приоткрывает рот. Тёмная капелька срывается в её лба и падает на широкий карман брюк, и девушка приподнимает его, разглядывая надпись. «Славный парень», - вслух читает она и вдруг странное выражение поселяется на её лице. Губы приподнимаются вверх, обнажая гладкие беленькие зубки, и новый Чаки расходится в тоненьком смехе. «Славный парень! Я – славный парень. А значит, я и он – это теперь одно и то же». Остатки рассудка неминуемо улетучивается, и кукла подбирает с пола окровавленную дрерь. Блики причудливо сверкают в его серебристом сверле. Ника завораживающе прикрывает глаза. «Интересно». Отдалённые, но постепенно приближающиеся сирены на улице заставляют Чаки оторваться, и он быстро суёт оружие к себе в карман и убегает к выходу. На миг он останавливается, чтобы взглянуть на одного из двух трупов в комнате – молодого парня с дыркой через всю голову. До мёртвой медсестры ему и дела нет. Славный парень чуть прикрывает глаза, разглядывая изуродованные черты, и ставит ногу ему на голову. «Прощай, красавчик. Рада была повидаться с тобой!» Последние шаги растворяются в тишине.