Сынок

Энтони Джозеф Уэйд отмечал развод в гордом одиночестве. Лучший друг и верный товарищ Джервис, уехав в свадебное путешествие в Майами, не появлялся в Иллинойсе больше года, разъезжал со своим таким же бестолковым мужем по всему миру, зарабатывали они уличными выступлениями и постили счастливые фотки во всех возможных социальных сетях. У Энтони же с семейной жизнью что-то опять не сложилось. Юрген начал изменять ему почти сразу после свадьбы, но терпение у Энтони лопнуло только через полгода, когда Юрген перестал даже скрывать своих любовников. Энтони собрал свои немногочисленные шмотки в рюкзачок и покинул квартиру Юргена с гордо поднятой головой и гордостью за разбитую плазму. Еще через пару месяцев они подписали документы о разводе, оставив загородный дом, квартиру в Чикаго и майбах Юргену. Энтони получил обратно свой старенький фордик, в котором и жил несколько дней, пока добродушный Джервис не предоставил в пользование Энтони свою квартиру в Аптауне всего за символическую тысячу в месяц. Очень великодушно со стороны друга, так как страдавший в последние месяцы депрессией и запоем Энтони совершенно не мог работать. Но развод придал ему ложное чувство начала новой жизни. Наведя порядок в квартирке, выкинув весь мусор, Энтони впервые за месяц появился в редакции и отстоял свое право на разворот июньского номера. Статья будет бомбой — истинные масштабы манипуляций на финансовом рынке с парочкой громких разоблачений. Энтони готовил ее больше года с двумя большими перерывами — на свадьбу и медовый месяц и на последующую депрессию. Но сейчас стоило снова вспомнить о том, что он не влюбленный в Юргена идиот, а независимый и успешный омега, с двумя премиями по журналистике, почти полным финансовым образованием, и, в конце концов, его капризы терпит главный редактор «Fox». В своей профессии Энтони вообще был умничкой. В знакомом баре было пусто и тихо. Утро понедельника никогда не располагало людей к отдыху за барной стойкой со стаканом в руках. А Энтони любил этот бар на углу Кроуд и сорок третьей за отличные напитки и вдохновляющую атмосферу. Статьи, написанные в этом месте, были самыми лучшими. — Майкл, виски со льдом! — крикнул Энтони, хлопнув дверью и уверенным шагом подходя к барной стойке. — Не рано ли начинаешь? — спросил знакомый Энтони бармен из-за стойки. Знакомый до такой степени, что два года назад они провели несколько ночей вместе. Собственно, так омега и узнал про этот бар. — Я развелся с Юргеном, сегодня подписали бумаги. — С грустью проговорил Энтони. Он забрался на барный стул, поерзал попой, чтобы сесть поудобней, и с раздражением заметил, как вниз сползают джинсы, открывая трусики. С запоем нельзя было покончить сразу, нужно было отпускать это состояние постепенно. Тем более, развод — это больно. И дело было даже не в Юргене. Просто Энтони чувствовал, как резко понизился его статус до тридцатилетнего разведенного никому не нужного омеги, который еще и сегодня чуть не потерял работу. — Сочувствую. — Отозвался Майкл и подлил Энтони еще. — Мне нужно поработать. Запиши на мой счет. — Энтони стукнул ноготком по стеклянному бокалу. — Ты и так сотню баксов торчишь. — Сдам статью и отдам, не беспокойся. — Не сдержал сарказм Энтони. — Виски больше мне не давай, только кофе, без молока, без сахара, можешь немного плеснуть рома. — Он в один глоток допил обжигающий виски и спрыгнул с барного стула. Здесь была парочка отдаленных столиков, за которыми очень удобно работалось. Энтони пришел в журналистику не сразу. Писал он с детства, в тринадцать лет даже издал пару фантастических рассказов и опубликовался в одной местной газете с большим обзором на несовершенство системы образования. Но родители видели своего единственного и любимого ребенка только на экономическом факультете и только в «лиге плюща». Три года, проведенные в Йельском университете, измучили Энтони окончательно, но там он встретил Джервиса и Уильяма Литтла, аспиранта, с которым у Энтони возник продолжительный роман, длинною в два года. Там Энтони попал в литературный кружок, посетил множество семинаров по журналистике, ходил на чужие лекции, и в конце концов, стал редактором университетской газеты. В Йеле Энтони не доучился всего пару месяцев. Был выбор между экономическим дипломом и возможностью стажировки в Чикаго в «Businessweek». Энтони не стал больше насиловать себя ненавистной учебой и выбрал второе. Пришлось порвать с Уильямом и вернуться обратно в Иллинойс. Родители не общались с ним почти год после этого решения. А Энтони ни о чем не жалел до сих пор. Статья была готова только к вечеру, когда счет омеги перевалил за двести баксов, а бар заполнился уставшими после первого рабочего дня офисными клерками и обычными работягами, пившими пиво и громко спорившими насчет результатов очередного футбольного матча. Энтони с чувством огромного удовлетворения отправил статью редактору и закрыл ноутбук. Это чувство завершения чего-то масштабного и крутого, как его статья, было лучше секса, лучше алкоголя, лучше любви. Разворот июньского номера Энтони себе обеспечил. Как и еще двадцать страниц в начале выпуска. И пару тысяч баксов. Энтони оглядел одиноких альф, решая, хочет ли он с кем-то пофлиртовать. Все-таки у него уже три месяца никого не было. Но сейчас совершенно не было сил на новые приключения и на флирт. А флиртовать придется. Альфы ведь очень странно относились к прямым предложениям секса, а слова об отношениях без обязательств они воспринимали с большим недоверием, покачивали головой и исчезали, стоило отвернуться. Один альфа заметил взгляд Энтони и подмигнул ему. Омега прикусил губу и немного подумал — стоит ли? Или лучше пойти домой и выспаться перед завтрашним днем — предстанет перед главным редактором свежим и красивым, без этих кругов под глазами и подсохшей кожи. — Скучаешь, красавчик? — альфа рискнул подойти к Энтони и присесть за его столик. С собой он принес «маргариту» для Энтони и стопку водки, которую тут же опрокинул в себя. Энтони засмотрелся на выбеленные волосы альфы, лежащие в идеальной прическе и на идеальное лицо с выразительными синими глазами. — Ты как принц из сказки. — Хмыкнул Энтони. — Я еще не решил, скучно ли мне одному или нет? — Я тебя здесь раньше видел. — Припомнил альфа. — А я тебя не замечал. — Энтони губами поймал соломинку и потянул в себя коктейль. С выпитым кофе это давало не тот эффект, какой хотелось. — Давай так, — Энтони поднял с пола свою сумку и пошарил в ней рукой, пока не нашел блокнот и ручку, — я сильно устал, а завтра сложный день, и настроения совсем нет. Но если твой интерес не пропадет через несколько дней, позвони. — Энтони записал свой номер на листке бумаги и протянул в сторону альфы. — Думаю, мы сможем хорошо провести время. В конце концов, ему очень понравился этот красавчик, а особенно его синие глаза, не оставляющие Энтони в покое на протяжении всего пути до дома. Лифтов в этом здании не было, несмотря на большое количество этажей. Энтони каждый день поднимался пешком до десятого этажа и уже накачал себе красивые ножки этим упражнением. Пока поднимался, все рылся в сумке, пытаясь найти ключи. Подкурил сигарету. Вообще-то Энтони бросил еще пять лет назад, но под воздействием алкоголя и переживаний последнего дня решил попробовать слабые тонкие омежьи сигаретки. — Здравствуйте. — Раздался звонкий детский голос у него за спиной, когда Энтони ковырялся в дверном замке, гремя ключами. Энтони подскочил на месте от испуга и резко развернулся. На лестничных ступеньках, ведущих на следующий этаж, сидел ребенок лет семи, красивый омежка с медными вьющимися волосами и светлым личиком. Энтони не разбирался в детях и никогда не имел с ними общих дел, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, как себя вести с ними. — Ты кто, вообще? — с подозрением спросил Энтони. Выпитый алкоголь выветрился из головы полностью. Да его и было немного в ней. И сигарета больше не была нужна. — Лео. — Мальчик встал и поднял с пола набитый тугой рюкзак, украшенный множеством значков. — Вы — Тони? — Да. — Дрогнувшим голосом подтвердил Энтони. Откуда он вообще додумался назвать его так. Так обычно его называли альфы в постели и близкие друзья, очень близкие — Джервис, с которым они не виделись уже больше года. Мальчик вел себя неадекватно. Его глаза стали почти круглыми и он, не отрываясь, смотрели на Энтони. Мальчик сделал несмелый шажок к Энтони, моргнул пару раз и заплакал. По щеке покатилась слезинка. — Вы — мой папа. — Выдал он с непоколебимой уверенностью, все ближе подходя к Энтони. — Что? — лишь сумел выговорить Энтони. От удивления у него совсем не было слов. — Нет, черт, нет. — Он посмеялся. Какой-то сумасшедший ребенок. Поверить этому, конечно, нельзя было. Если бы он родил ребенка, то точно не забыл бы об этом. Но у Энтони не было детей. Он даже был настолько осторожен, что ни разу еще не забеременел, а противозачаточные пил с восемнадцати лет без перерывов. Но пока Энтони думал обо всем этом, мальчик подошел к нему, уткнулся головой в живот и разразился рыданиями.