Меня свели с ребенком?!

      Наступил летний вечер. На улице стояла теплая погода. Приятный легкий ветерок развевал мягкие белые волосы мальчика на, вид лет семи-восьми. Он держал за руку женщину с тяжелыми блондинистыми, по пояс распущенными, волосами и смотрел в сторону незаинтересованным взором.       Из-за невнимательности Мел споткнулся о камень, что лежал на пути. Мальчик отпустил маму и рефлекторно поставил руки перед собой, однако, это ему не помогло, и колени были стерты до крови так же, как и запястья. Мать кинула разгневанный взгляд на сына.       — Идиот малолетний! Как можно быть таким невнимательным?!       Малыш не проронил ни слова и лишь продолжал лежать на твердом асфальте, раздражая тем самым мать.       — Чего лежишь? Вставай, а то папа волноваться будет, — холодно отрезала мать.       Мальчик встал, но не из-за слов матери, а из-за ее злобы на него.       — Посмотри на себя! Ты весь вымазался! Ну вот почему у всех нормальные дети, а у меня ходячее недоразумение??! — прохожие оглядывались и перешептывались. Школьник перевел взгляд на место, где лежит камень. То есть лежал. Сейчас он лежал в траве. Мальчик не поднимал головы и лишь тихо спросил:       — "За что ты меня так ненавидишь?" — ответа не последовало. Мать взяла его за руку, нервно сжав из-за агрессии, и пошла с ним домой.       Когда они вернулись домой, их встретил отец мальчика и горячо обнял обоих, показывая, что очень соскучился. Ребенок сел в углу кухни и гладил песика, куда перебрались родители. Мама начала изливать душу столь любимому мужу. Она жаловалась на ребенка, говорила, что он рассеянный, всегда ее достает. Рассказала, что сегодня по пути домой он споткнулся о ровное место. Папа мальчика же возразил, что, мол, он маленький и он человек. А человеку свойственно падать.       Мел сидел за углом и выслушивал это, обнимая белого щенка с милым розовым носиком и ярко-серыми глазами. А родители мальчика спорили. Мать хотела сдать его в детдом, а папа отказывался.       —За что ты его так не любишь?! — не выдержал отец и накричал на мать, перед тем, как уйти, сильно хлопнув дверью. Так он и поступил, предварительно забрав ребенка и щенка с кухни.       Они пошли в комнату мальчика. Когда отец посадил его рядом, ребенок задрожал, по-прежнему не поднимая головы. Родитель, заметив странное поведение мальчишки, услышал тихие всхлипы и попытался взбодрить сына.       —Мел? Ты плачешь? Да л-а-а-дно тебе, не плачь! Ме... ..Мел.... ...л?..

***

      — Мел? Ме-ел!! Не плачь, пожалуйста! Я не хотел тебя ранить! Ме-е-е-е-е-ел!!! — под ухом прозвучал детский высокий голосок. Мел невольно открыл глаза и вскочил. Слезы по-прежнему текли из глаз. Он вытер их рукой. Ганз начал задавать вопросы, пока его не прервал сонный голос опекуна:       — "Подожди же ты, Боже... Не все сразу..." — Мел продолжал тереть глаз, чем умилял ребенка.       — Почему ты такой милый, когда сонный?? — вновь зазвучал голос малыша.       Мел непонимающе лицезрел на Ганза, пока до него не дошла суть сказанного. Мел слегка смутился.       — "Странно слышать комплимент от тебя. Тебе же только шесть лет," — он зевнул, прикрывая рот рукой, в то время, как Ганз искренне пялился на своего опекуна. После чего он напрыгнул с обнимашками на старшего. Мел улыбнулся, поглаживая мелкого по голове.       После сего действия, старший взял Ганза на руки, посадил на шею и поплелся на кухню. Снежок радостно залаял, ведь хозяин проснулся. А это значит, что пса, наконец, покормят. Ганз лениво улегся на голове старшего, как бы намекая, что ему скучно.       — Ты чай будешь? — наконец прервал молчание Ганз.       — "Нет, я буду кофе."       — А я буду чай, поэтому завари мне чай. Я не умею.       — "Ах ты хитрожопый засранец..." — усмехнулся Мел, заваривая кофе.       — "Знаешь, как мы поступим?"       — Как?       — "Я тебя научу заваривать чай" — как бы злобно произнес Мел.       — А я отмажусь, скажу, что мне лень.       — "Ну тогда без чая останешься, лентяй!" — более мягко рассмеялся Мел.       Напитки к тому времени были уже готовы, и Ганз сидел за столом. Мелкий продолжал наблюдать за готовкой. Но его привлекала не еда. Он в последнее время стал замечать, что чаще начал засматриваться на Мела. Кто знает, чем это закончится?       А Мел тем временем уже покончил с яичницей и поставил её на стол. Он пытался достучаться до Ганза, выводя последнего из раздумий щелчками у лица малыша.       — "Эээй! Ты чего?" — послышались вопросы со стороны старшего.       — А? Что? — Мел улыбнулся и встал с кортов.       — "Ешь, пока не остыло, что!" — Мел сел на место и наблюдал за реакцией малыша. Последний смутился и опустил взгляд в тарелку, явно обдумывая все, что с ним произошло минуту назад. Такая реакция позабавила хирурга.       — "Чего раскраснелся? Яичница смутила?" — пошутил опекун.       — Нет... Ты, — Ганз перевел взгляд с тарелки, и теперь он лицезрел на своего опекуна, пока тот одаривал его искренним непониманием.       — "Как?" — переспросил старший.       — Ты улыбнулся! — Ганз зажмурился и надул щечки, будто поступок Мела его расстроил.       — "И я тебя смутил своей лыбой?.." — Мел переваривал сказанное мелким.       Теперь пришла очередь заливаться краской опекуну. Он уставился в тарелку, потом снова посмотрел на своего соулмейта.       — "Это так?" — краска с лица не спадала у обоих. Мелу показалось странным, что мелкий говорит что-то такое.       — Ээ... Да! — Ганз улыбнулся.       — "Ла-адно..." — хирург надеялся, что мелкий шутил. Он не хотел говорить о метке раньше времени, да и вряд ли он заметит ее раньше того, как Мел о ней расскажет.       Веселое утречко, однако.