Стеклянный человек

*** Врач любезно усадил его в кресло. Хакс принял это с примерным хладнокровием. Результаты планового обследования, будь они обычными, озвучил бы мед.дроид. Результаты, отклоняющиеся от нормы, возможно, перепроверил бы сам медик и доложил ему, а Хакс развернулся бы и молча ушёл. Но — кресло. Его усадили в удобное, мягкое кресло и расположились напротив с датападом наперевес. — Что? — отрывисто спросил генерал, не желая тратить лишнее время на то, как врач будет мяться и бояться сообщить информацию. Однако посмотрев на его спокойное мясистое лицо, понял, что только выдал этим собственные нервы. — Мистер Хакс, — да, здесь званий не существовало. — Вы в последнее время хорошо себя чувствуете? — Нормально. Как всегда. Врач чуть улыбнулся — раздражающе грустно, понимающе, и опустил взгляд в планшет. — Аппетит в порядке? Не мучает бессонница? Нет блуждающих или колющих болей в костях и внутренних органах? Не слишком ли часто и сильно болит голова, не стали ли хуже справляться обезболивающие? Вы не чувствуете вспышек адреналина или радости? А усталость после смены такая, что вы не можете даже посмотреть обычный развлекательный голофильм? Хакс на несколько секунд прикрыл сухие веки, с силой потёр рукой лоб. Почувствовал испарину, хотя всему телу было прохладно до неуютности, особенно без шинели, наброшенной на плечи. Тишина кабинета была такой непроницаемой, что казалось — он слышит, как течёт по венам его кровь. Свет, отражённый от белого и стального, был слишком ярким и резал глаза. — Что-то мне подсказывает, ответы на эти вопросы уже у вас, — холодно заметил генерал, вновь встречаясь взглядом с доктором. — Хватит ходить вокруг да около. — Судя по личному делу, у вас врождённые проблемы с выработкой обширного спектра гормонов. Проблемы даже с одним несут тяжелые последствия для организма. — Мне это известно. Показатели низкие, но с ними можно нормально функционировать. — До сего дня, мистер Хакс, — с неприятной смесью убеждения, строгости и деликатности произнёс врач. — Вам уже тридцать четыре года. Раньше выдержать пик помогла бы молодость, но теперь нет. Положение серьёзно ухудшилось. Основной причиной сбивки медицинская система считает сильнейший психический стресс. Хакс умел делать хорошую мину при плохой игре — так ловко, как никто другой. Так ему было спокойнее. Но некоторые вещи столь очевидны, что утаить их невозможно. Врач знает. Да и кто не знает, как красочно рванула база «Старкиллер». И хотя доктор отчасти прав, о главном он не догадывается. Тогда он испытал страх, слишком много страха. За собственную жизнь, которую в любую минуту могли отобрать или превратить в ад в качестве наказания. И на излёте, не менее хлёстко — он испытывал дикий страх за жизнь чужую. Одну-единственную жизнь. Врач расценил его тягостное молчание по-своему: — Если всё оставить, как есть, самочувствие будет ухудшаться. Вы будете медленно, но верно умирать. Конечно, это может растянуться на многие годы, но занимать прежнюю должность вы уже не сможете. Единственный выход — это всё-таки пройти терапию, от которой вы так долго отказывались, всё откладывали. Потом будет поздно, мистер Хакс. Вы можете заработать кое-что и похуже, продолжая жить на износ. — Сейчас… мягко говоря, не самое подходящее время. Я же буду какое-то время нетрудоспособен? — Ограниченно трудоспособны. По самочувствию. Терапия в сочетании с медикаментами длится от нескольких недель до месяца в зависимости от результатов. Самыми тяжелыми будут первые полторы. Если положительный результат закрепить не получится и по итогу уровень гормонов не поднимется до общей нормы, лекарства придётся принимать в малых дозах постоянно. — Побочные эффекты? — Довольно выраженная смена настроений, только и всего. По большей части, реакция индивидуальная. Зная ваш характер и силу воли, вы выдержите это без особо ярких проявлений. Исполняйте часть своих обязанностей, а часть переложите на заместителей. Излишне напрягаться вам нельзя. Хакс вздохнул, размышляя. Разведчики и информаторы до сих пор пытались выследить базу Сопротивления. Уничтоженное оружие хочет быть отомщено. Одним звёздам известно, как скоро поиск даст результат, но сразу же придётся отправлять корабли в бой. В состоянии депрессирующей или бесноватой мясной лепёшки, начинённой препаратами, он не сможет этого сделать. Но, с другой стороны, в состоянии выжатой тряпки, которой больно думать — тем более. Опыт подсказывал ему, что как раз неделя-полторы в запасе у него есть. Он действительно больше не мог этого терпеть. — Мы можем начать сегодня? — сухо и твёрдо осведомился Хакс. Руки были холоднее льда. Виски уже начало ломить. — Конечно! — лицо врача оживилось. Он действительно был удивлён, что Хакс принял решение, не тратя времени на размышления и не оттягивая, как обычно. Да и откуда ему, обслуживающему персоналу, знать особенности дел на передовой? Об этом в прямом и фигуральном смысле болит генеральская голова. Дело медицины лишь в том, чтобы она болела терпимо. На перекрёстке коридоров медицинского блока Хакс наткнулся на того, кого бы хотел видеть в данной ситуации в последнюю очередь. У него тоже были здесь дела, связанные со здоровьем. Разминуться было сложно, и Хакс едва не врезался. Остановился, дёрнул подбородком в приветствии: — Магистр Рен. Хакс ожидал, что тот буркнет что-нибудь в ответ и понесётся дальше, но тот тоже затормозил. От шлема в последнее время он отказался, и это напрягало. Даже не из-за свежего шрама, пересекающего смуглое лицо по диагонали. Просто теперь было заметно, как Кайло беззастенчиво шарит взглядом по людям, словно видит то, чего в упор не видят остальные. — Генерал. Нездоровится? — Плановый осмотр, — отчеканил Хакс и крепко сжал зубы. Рен не давал ему пройти. Фактически, у него был разговор по результатам осмотра, и сказанное являлось полуправдой. Рен распознал бы откровенную ложь, но и на это нервирующе повёл головой, будто прислушиваясь к такту его дыхания с приличного, положенного расстояния. Хакс надеялся, что он не читает его мысли прямо сейчас. Естественно, магистр узнает и так, но отчитываться перед ним язык не поворачивался. Чем меньше он знает о самой проблемной части его жизни — тем лучше. И если он получит информацию из третьих рук, то, вероятно, не станет заострять на этом внимание. — А теперь, если позволите… — Хакс попробовал протиснуться мимо широкой чёрной фигуры. — Конечно. Рен дал себя обойти, при этом не отводя от него внимательного взгляда. *** Вынужденный отпуск официально начинался завтра. До того, как пройти первую процедуру, Хакс завершил основные дела и отдал указания на счёт менее важных, разослал уведомления. Скрепя сердце, одно из них — Рену. Как и капитану Фазме и двоим своим заместителям. Медик обещал, что сам уведомит официальными, подробными письмами высшее руководство. Хаксу не пришлось распинаться на эту тему, он просто поставил Сноука перед фактом, а потому очень боялся ответного сообщения или вызова. На корабельных часах был лишь вечер, когда Хакс, исколотый и напичканный препаратами, названий которых он даже не пытался запомнить, утомлённо лёг в постель. Его кровь была горячее, чем обычно, и он чуть снизил температуру в каюте, чего не делал уже очень давно. Медицинский дроид, призванный следить за режимом дня и приёмом лекарств, сложился в углу и погас. Проснулся он ещё до будильника, а необычно сильное чувство голода не дало ему заснуть обратно. Он давно не ощущал такого. Хакс краем глаза глянул на молчаливый планшет, который в отсутствие иных средств оповещения неистово мигал. Оттягивая возможные неприятные известия, до разбора корреспонденции Хакс добрался только после сеанса терапии и завтрака с порцией таблеток и инъективных обезболивающих пластырей от дроида. Его руки мелко дрожали, когда он открыл список входящих и стремительно пробежался по нему взглядом. Естественно, от имени Верховного лидера ничего не было. Это почему-то напрягло основательнее, чем он хотел бы. Хакс ненавидел неопределённость. В таких случаях требовалось готовиться к худшему с полным самоотречением, а на это расходовалось слишком много сил. В основном планшет был забит официальными пожеланиями выздоровления от различных отделов «Финализатора». Нечто более тёплое — от Фазмы. Была и короткая записка от Рена: «Хорошо, что вы, наконец, занялись своим здоровьем. Желаю удачи». Да, определённо, оно подходит под категорию «личных»… Лишь из-за того, что Рен не стал упражняться в составлении ненужных официально-нейтральных фраз, и написал, как думал. В одну строчку. Меньше энергозатрат. Да, именно так. Но, как Хакс ни старался, абстрагироваться у него не вышло. Факт того, что Кайло ответил (а имел право промолчать), запустил цепную реакцию непроизвольных мыслей и логических выкладок, которые он уже замучился в бессчётный раз проигрывать по кругу. Он не мог никому сказать, это нельзя было демонстрировать ни словом, ни делом, ни намёком. Требовалось соблюдать осторожность, а в выдержке Хакс был великолепен. Со стороны никто никогда не узнает о том, насколько внешнее отношение расходится со внутренним. Рен всегда казался Хаксу неким сверхъестественным, прекрасным существом, живущим по законам не человеческой, а небесной логики. Рыцарь был непостижим, и совершенно не похож на остальных людей. Его манеры и повадки невозможно было вытряхнуть из памяти, хоть раз увидев. А ещё Рена было крайне сложно убить. Его сила ощущалась как угроза стихийного бедствия — та же эстетика, та же неподвластная обычному человеку мощь. Рен был как тёмная, лакированная шкатулка с секретами. К ней нельзя было прикасаться. Хакс больше всего на свете не хотел оставить на ней свои отпечатки. И отыскать его, раненого, затерянного в снегах и чёрных деревьях — меньшее, что он мог сделать. Хакс способен пережить гибель дорогостоящего проекта, но его гибель — нет. Кто знает, сколько бы ещё минут Рен мог протянуть там? Ангелы умирают долго, но у всего есть свой предел. А недавно, несмотря на травму — или же именно из-за неё — Кайло перестал носить свой шлем на корабле. Это был личный маленький рай генерала Хакса, предупредительно и надёжно огороженный колючей проволокой. Сноук ужасен, но не Рен. Хакс отрицал саму мысль, что у них может быть что-то общее. Конечно, если тайна генерала раскроется, сам Кайло вряд ли отреагирует хоть сколько-нибудь эмоционально. Просто примет к сведению. Но всё равно их отношения бесповоротно превратятся в нечто кошмарное в своей двусмысленности и отчаянности. А вот Верховный лидер… Отреагирует ещё как. Ему такой расклад поперёк глотки встанет. Он столько усилий потратил на то, чтобы загнать Кайло Рена в условия определённой социальной изоляции, что любые попытки разнести эту стену будут жестко пресечены на корню. Хакс ничего не собирался разрушать, но ему явно достанется по полной. Язвительных насмешек, весомых предупреждений и выговоров — всего обеспечено. Тёмное физическое желание ему могли бы простить, но иные формы положительной эмоциональной вовлечённости вроде восхищения — вряд ли. Потому генерал был сух и в меру отстранён, держал положенную уставом дистанцию. Он, честно, вообще не знал, как ему удалось сохранить все запретные мысли при себе. Сноук вряд ли в курсе, иначе бы уже давно воспользовался, чтобы наказать за Старкиллер и пройтись по спасению им Кайло как следует. Пожалуй, Хакс отдал бы всё за настоящее прикосновение Рена, но молил космических богов, чтобы тот никогда к нему не прикоснулся. *** От безделья появилось беспокойство. Хакс прошёлся по отчётам текущих дел, проследив, что было сделано за день, но это не помогло. Беспокойство только нарастало, переходя в какое-то предчувствие беды, похожее на восходящую панику. Сердце билось быстрее, кончики пальцев были тёплые. Он попытался сосредоточиться на статье, потом на книге. Не получилось, вместо мыслей в голове была какая-то каша. И даже если он предпринимал усилия по её организации и вырывал несколько минут нормального восприятия, они всё равно все были забиты под завязку белым шумом. Это, собственно, пугало тоже. А когда он уже принял решение пойти в тир или запустить какую-нибудь симуляцию в зале, дверь в его каюту пиликнула. Хакс сказал «войдите», и ИИ разблокировал замок. На пороге стоял Рен собственной персоной. Хакс попятился вглубь каюты, лихорадочно соображая, для чего магистру Ордена мог потребоваться личный визит. Очевидно, что только для передачи информации, не предназначенной ни для каких каналов. Или для непосредственного действия. Уже во время обмена приветствиями Кайло, совершенно не стесняясь, пробежался по нему цепким взглядом сверху вниз, а потом и снизу вверх. Хакс был в обычной, стандартной одежде, и никаких пятен на ней точно не было. Сидеть в кителе, будучи в таком состоянии, — верх глупости. Иначе бы показалось, что он просто отлынивает и обманывает всех, что нездоров. — Что вас так поразило в моём облике? — осведомился Хакс, подавляя острое ощущение неловкости и желание проверить, действительно ли с ним всё в порядке. Он пропустил Кайло вглубь каюты и жестом предложил занять одно из двух кресел. — Без формы люди выглядят совсем иными, — туманно пояснил Рен. — И каким же получился я? — Хакс уселся напротив и распрямил плечи. — Хрупким, но совсем не угловатым. И как следует толковать это утверждение? Как констатацию факта? — Зачем вы пришли? — выбросил лишнее из головы генерал. Рен оглядел его каюту, задерживаясь как будто в произвольных точках, и, наконец, ответил: — Я говорил с Верховным лидером. — О чём? — О вас. Кайло сделал паузу, возможно, ожидая вопроса, но Хакс промолчал. Он просто не мог выдавить из себя ни слова. Всё же опасения, мучившие его весь день, имели под собой основание. — Я объяснил ситуацию, — добавил Рен, явно заметив, как собеседник побледнел и напрягся. — И каков вердикт? Что меня ждёт? — Странная формулировка вопроса. Верховный лидер пожелал, чтобы вы поскорее вернулись в строй. Он сообщает, что есть время до обнаружения базы Сопротивления. В случае, если к тому моменту вы не поправитесь, вас временно заменят. Звание никто не собирается отнимать. Ваш опыт и влияние всё-таки остаются влиянием и опытом. — Вот как? — Хакс разрешил себе тихий облегчённый вздох. — Это хорошая новость. Надеюсь, так и будет. — Как вы себя чувствуете? — внезапно, безо всякого перехода спросил Рен. Он опёрся локтями на колени, чтобы оказаться немного поближе, и пристально заглянул ему в глаза. Наверное, ему было просто интересно. Про случай в мед.блоке, когда Хакс предпочел ничего не сообщать о себе, он и не вспомнил. По крайней мере, не похоже, что он затаил злобу. — Отвратительно, магистр, — растянул губы в саркастически-вежливой улыбке генерал. — Но я справляюсь. Бывало и хуже. Похоже, рыцарю действительно хватило этого поверхностного ответа, он встрепенулся и снова огляделся, но уже целенаправленно. — Могу я проверить этого дроида? — он ткнул пальцем в угол, где скрючился робот. — Что? Зачем? — не понял Хакс. — На наличие постороннего вмешательства, конечно же. — Может, ещё моего лечащего врача проверите? Рен нахмурился, и это выглядело немного опасно. Такие подначивания он не любил, но это была прекрасная и легальная возможность удерживать его на приемлемом расстоянии. — Всё уже проверено до вас, — произнёс генерал. — В технике я разбираюсь лучше, так что не стоит беспокоиться зря. А если же не терпится узнать диагноз и тому подобное, залезть во врачебную тайну, то надавите на доктора в своей любимой манере. Хотя это будет по меньшей мере неэтично. — Я не собираюсь этого делать, — процедил Рен. Хакс очень не хотел, чтобы рыцарь хоть краем уха услышал о том, что с ним. Обычные люди из всего сонма сопутствующих побочных эффектов выделяют только слово «половые». Он сидел и тщательно пытался контролировать свои мысли. Хорошо, что сознание немного прояснилось. — А как поживают ваши раны, магистр? — Хакс не хотел показаться слишком уж невежливым и заканчивать разговор на неприятной ноте. Неспроста же он был в мед.блоке в тот день. — Они зажили, — легко ответил Кайло. — Врач спрашивал, собираюсь ли я убирать шрамы. — И собираетесь? — Я ещё не решил. Они всё равно слишком свежие для процедуры. Всё, на этом запас тем для разговора у Хакса закончился. Подключать традиционную офицерскую трепотню по текущим вопросам и планам он не хотел. Кайло не стал бы разговаривать на пустые темы и тут же ушёл бы. Впрочем, сейчас он уйдёт и так. Единственная потребность Хакса из всех возможных — просто побыть рядом — была очень глупа и недоступна для объяснений посторонним. Рен поднялся из кресла, генерал поспешно уставился в пол. Неожиданно тень упала сверху и остановилась. Хакс непонимающе поднял взгляд — рыцарь стоял над ним, и по его лицу ничего нельзя было прочитать. И вдруг всё сказанное перед этим превратилось в наглую ложь, призванную усыпить его бдительность и не дать выхватить бластер. Хоть это оружие и не сработало бы против рыцаря, но кто знает, как всё пройдёт в тесном корабельном пространстве? Сноук приказал Рену казнить его тихо и без свидетелей. Кому ещё можно доверить такое? Всё логично, Орден всегда избавляется от слабых и выработавшихся. Слишком много провалов подряд, и прямо сейчас его мозг похож на желе. Ему больше не доверяют, но и отпустить его просто так нельзя. От рук кого-то другого это было бы позором. Проводить казнь имеет право только тот, кто равен или выше по званию. Сейчас Рен приставит рукоятку меча к его груди, там, где сходятся рёбра, нажмёт на кнопку, и энергетическое лезвие пройдёт сквозь живую плоть. Или же тихо и без лишних мучений остановится его сердце, погрузив мир во тьму. Рен наклонился к нему, опёрся ладонями на подлокотники, вторгаясь в личное пространство чёрной тучей. Глаза его, переменчивые, как ртуть, оказались так близко, как никогда ранее. Хакс замер. Неопределённость исчезла, и он не мог найти в себе и следов положенного в таких случаях страха. Он всегда слушался приказов, и сейчас без колебаний согласился с тем, что собрался сделать рыцарь. Не нужны попытки сопротивления, мольбы и уговоры. Он прикрыл глаза, чтобы не смотреть, он в достаточной мере успел запечатлеть его облик на сетчатке. Хватит до конца жизни. В голове громче прежнего зашипел белый шум. Хакс держался, как только может держаться человек перед сверхчеловеком. «Сделай это быстро», — отчаянно подумал он, надеясь, что Рен услышит его своим таинственным, мистическим чутьём. До какой степени будет больно? К его губам неожиданно прикоснулось что-то тёплое и мягкое, а щёку обдало дыханием и ещё одним прикосновением. Это длилось не дольше одного удара сердца. Потом Рен отстранился. Хакс не знал и никогда не чувствовал этого, но в ту же секунду понял. Его поцеловали. Небо всей тяжестью обрушилось на плечи. Хакс невидяще уставился в пустое кресло напротив. В принципе — да. Это было очень похоже на смерть. Возможно, ею и было. Белый шум взвился в сознании, заполнил собою всё — бесконечный, огромный водопад, в котором нельзя было разобрать ни слова, ни жеста, ни чувства. Хакс ощутил, что его самого больше нет. Как и мира вокруг — он взорвался и теперь оседал потоком белой пыли и беспорядочных электромагнитных волн. В себя он пришёл, когда услышал удаляющие шаги. Тело вскочило само. Не узнавая себя, он подлетел к двери, схватил рыцаря за рукав и дёрнул на себя достаточно сильно, чтобы остановить и даже развернуть к себе. — Что это было? Ответьте мне. Насмешка? Угроза? Домогательство? Издевательство? Зачем вы это сделали? Кайло всё же посмотрел на него. Он будто бы на самом деле понял, что сделал. Возможно, догадался проверить разум Хакса, но и без Силы всё было понятно — достаточно разуть глаза. Под напором генерала Рен вынужден будет сказать хоть что-то в качестве объяснения. — Будем считать, что домогательство, — вполголоса проговорил рыцарь. — Этого больше не повторится. Хакс выпустил рукав. Рен поспешил покинуть каюту, не оглядываясь. Хакс поглядел на собственную ладонь, словно она принадлежала кому-то другому. Губы до сих пор помнили чужие. В углу зашевелился дроид, вставая на ножки. — Время принимать препараты, мистер Хакс. Не забудьте после поужинать. Хакс что-то ответил ему, не осознавая, что именно. Но, кажется, это был давно забытый им родной язык Арканиса, на котором говорила его мать.