Глава 5. Точки над «и». Часть вторая
25 мая 2018 г., 14:43
Заблудившаяся в вечерних сумерках бабочка отчаянно билась в окно, снова и снова пытаясь пробить невидимую преграду на пути к свету. Прятавшиеся днем от палящего солнца в тени кузнечики заводили свою песню.
— Все началось в тот день, когда я упустил Ахмата, — проводив взглядом оставившую безрезультатные попытки бабочку, Этьен снова посмотрел на собравшихся, молча, но с нескрываемым волнением в глазах ожидавших рассказа о том, что же все-таки случилось морозным декабрьским утром год назад. — Сделку я ему сорвал, но змее удалось выскользнуть из ловушки. Все попытки взять его по горячим следам… — Этьен развел руками, отчаянно качая головой. — Как он ушел, я не понимаю до сих пор. Он словно растворился в воздухе.
— Как и при выезде из поселка, где мы нашли Криса и Сашу… — вспоминал прошлые события и Леон. — Я тогда тоже не мог понять, куда он делся.
— Я не знал, где он залег, — соглашаясь, кивнул Этьен, — но мог поспорить, где всплывет. Вернулся я, надо сказать, очень вовремя, Крис как раз пришел в себя после операции, — посмотрев на Кристиана, продолжил Этьен. Сам же Кристиан пока сидел молча и лишь проявившиеся на лбу глубокие морщины говорили о том, насколько тяжелы для него эти воспоминания. — Я все ему рассказал: и про Дэймона, и про адвоката, и про Ахмата.
— Мы понимали, — вдруг вступил в разговор Кристиан, — что Ахмат не из тех, кто оставляет после себя следы. У наших с ним неожиданно тесных отношений был один существенный минус. Или плюс, как посмотреть…
— После убийства Дэймона и смерти адвоката Кристиан остался единственным человеком, который знал Ахмата в лицо, — пояснил Этьен.
— Саша не в счёт, — вставил Кристиан, — она видела его один раз со спины и то в полумраке.
— И не надо было быть семи пядей во лбу, — снова заговорил Этьен, — чтобы понять — Ахмат сделает все, чтобы Кристиан последовал за ними. А учитывая его ум и возможности, я совсем не был уверен, что выставленные нами преграды остановят его. Было ощущение, что он, словно оборотень, способен принимать любые обличия, на протяжении почти трех десятков лет оставляя с носом все разведки мира. Ребят! — Этьен вдруг поднял глаза на сидящих на террасе. — Мы пытались найти другой вариант, потому что на предложенный мной Кристиан сначала ответил категоричным отказом. Пока Крис был в больнице, это выглядело просто, казалось, проблема решалась выставленной у палаты охраной.
— Но примерно через месяц… — снова вступил в разговор Кристиан.
— Он вернулся… — тяжело вздохнул Этьен, качая головой. — Тогда никому не стали говорить, но Кристиан чуть не погиб снова в дождливую октябрьскую ночь. Я потом всю голову сломал! — Этьен вдруг с такой силой ударил по подлокотнику, что замолчали сверчки за окном. — Трое ребят на этаже, двое у палаты, вход в которую только по утвержденному мной списку. Врачи, медсестры постоянные, никаких новичков! Как он туда проник?!
— Джоанна на ту ночь поехала домой, Вики приболела, — снова продолжил Кристиан. Джоанна обняла его за плечи, сама не будучи свидетелем событий той ночи, она, было видно, не раз вспоминала ее, чуть не отнявшую у нее Кристиана. — Я помню, проснулся от странного чувства. В палате всегда был пусть тусклый, но свет. А тут кромешная тьма перед глазами. Прежде, чем я успел что-то сообразить, даже глаза не до конца открыл, на мое лицо легла подушка, и чьи-то сильные руки прижали ее ко мне.
Все присутствующие вздрогнули, Рон побледнел, вскочив, подбежал к креслу, на котором сидели родители и молча уткнулся в колени отца. Тот обнял его за плечи, подняв, усадил рядом с собой. Весь оставшийся разговор Рон так и сидел возле него, мертвой хваткой вцепившись в его руку.
— Этьен не понимает, как Ахмат проник в палату, а я, — Кристиан то и дело прерывал свой рассказ, чувствовалось, что воспоминания до сих пор будоражат его сердце, — потом так и не смог объяснить, как мне удалось, задыхаясь, протянуть руку и каким-то чудом нащупать его шею. Твои волшебные точки, — Кристиан перевел взгляд на бледного Макса, — снова спасли мне жизнь. Последнее, что я помню, прежде чем провалился в темноту, как хватка его рук ослабла.
— Меня вырвали от Президента, где мы как раз решали, что будем делать, когда Кристиана выпишут, — Этьен потер виски пальцами. — Когда я примчался в больницу, его уже откачали. Жан сказал, была почти пятиминутная остановка сердца, — Этьен замолчал, но в этот раз затянувшуюся паузу никто не спешил нарушать. — Тогда я и принял это решение, — наконец продолжил Этьен. — Я понимал и все последствия, и возможное отношение со стороны как самого Кристиана, так и вас всех, но я не мог допустить, чтобы подобное повторилось. Нам достался такой соперник, с которым даже сотнями кордонами охраны было не совладать.
— Я была первой, — неожиданно присоединилась к воспоминаниям Джоанна, — кому Этьен рассказал свой план. Поначалу я тоже была категорически против, мы даже поругались, — она посмотрела в сторону старого друга.
— Я был готов к этому, — кивнул Этьен, — как был готов и потерять вас с Кристианом как друзей, если это спасет его жизнь.
— Когда я очнулся утром, — Кристиан откинулся на спинку кресла, продолжая обнимать ошеломленного рассказом сына, — Этьен просто молча протянул мне бумагу, подписанную Президентом, в которой черным по белому было написано, что он приказывает мне слушаться и выполнять все, что скажет Этьен. Это был именно приказ, не оставляющий выбора…
— Принуждая Кристиана подчиниться моему плану, я рисковал, — прикусив губу, вздохнул Этьен. — Рисковал нашей дружбой и доверием Кристиана ко мне. Но я понимал, что у меня нет времени на дальнейшие его уговоры. Поэтому кнут сменил пряник.
— Согласно плану Этьена, мы должны были позволить Ахмату довести его задумку до конца.
— Что?! — впервые подал голос Макс, вздрогнув, посмотрел сначала на Этьена, потом на Кристиана и Джоанну. — Вы совсем умом тронулись? Неужели не было другого выхода, чем так рисковать?!
— Макс! — Этьен повернулся в его сторону. — Если бы он был, неужели ты думаешь, я бы стал рисковать жизнью Криса?! Но жить в постоянном окружении охраны, которое к тому же не давало стопроцентной гарантии, тоже был не выход! Проблема требовала решения раз и навсегда. Решения, которое предполагало целую цепочку слаженных, выверенных до секунды действий, определенных жертв и времени.
— Примерно через две недели мы поняли, что Ахмат снова подбирается ко мне, — голос Кристиана заставил замереть уже открывшего рот в порыве выдать все, что он думает, Макса.
— Были определенные признаки, какие-то детали, которые другой бы, не в теме, человек и не заметил бы. Но я был уверен, что это Ахмат, — поддержал Этьен.
— Двадцать третьего декабря я вышел из больницы, точно зная, что через несколько минут мне придется снова «умереть», — голос Кристиана дрогнул, когда рассказ перешел к своей кульминации.
— К тому моменту мы уже знали, что в машину Кристиана заложена бомба. Но я не стал убирать ее оттуда, — по голосу Этьена чувствовалось, что то утро стоило ему немало нервных клеток.
— Вы психи… — прошептал Макс, — просто… психи… Оба…
— Понимая, что Ахмат не остановится, мы решили дать ему довести все до конца…
— Кретины… — Макс продолжал качать головой.
— До конца, прописанного… нами, — Этьен выдержал взгляд остановившихся на нем глаз Макса. — Но все должно было выглядеть так, чтобы он ни на секунду не усомнился, что все прошло, как задумано им. Мы знали, что Ахмат будет лично за всем наблюдать. А значит, Кристиан должен был сесть в машину. И она должна была взорваться.
— Сложнее всего было за каких-то пару-тройку минут провернуть в ограниченном пространстве салона машины целую цепочку действий, — неожиданно улыбнулся Кристиан. — Кроме того, одна не в меру упрямая женщина поставила ультиматум, — подняв голову на Джоанну, Кристиан мягко сжал ее руку и, поднеся к губам, нежно поцеловал.
— Я сказала, что в этот раз даже речи быть не может, чтобы нам разлучиться. Я понимала, на что иду, но я должна была быть рядом с ним, — обняв мужа за плечо, Джоанна положила свою голову на его.
— Поэтому это был спектакль трех актеров, — кивнул Этьен, — и очень талантливой массовки в лице водителя фургона с фруктами, продавца газет, владельца пекарни и еще нескольких моих ребят. Кстати, — Этьен посмотрел на Макса, — твои снайперы на крыше тоже хорошо вписались в сценарий.
— То есть… — в голосе Макса проскользнула уже не скрываемая им обида и боль, — вы ввели в курс дела совершенно посторонних Кристиану людей, но ничего не сказали нам?!
— И да, и нет… — продолжил Этьен. — Они знали, что «смерть» будет инсценировкой, но они не знали, что…
— Результат будет совсем не тот, что был озвучен им, — закончил Кристиан.
— По тому плану, который довели до них, — снова заговорил Этьен, — Кристиан и Джоанна садятся в машину и, пока фургон с фруктами закрывает ее обзор для находящихся на противоположной стороне улицы, выходят обратно, пересаживаются в фургон, и тот увозит их в безопасное место, где они пережидают какое-то время, прежде чем «воскреснуть». Саму же машину дистанционно взрывает торговец газетами, один из лучших моих саперов, который и обследовал найденную в машине бомбу.
— О том, что произойдет на самом деле, кроме нас знали всего два человека, — продолжил Кристиан.
— И кто же эти двое избранных, которым ты доверял больше, чем нам?! — полным бессильного отчаяния голосом спросил Макс, пристально посмотрев на Кристиана.
— Президент и Брошан, — ответил Кристиан, спокойно выдержав его взгляд. Макс растерянно опустил глаза, взволнованно теребя переносицу.
— План был разработан и согласован совместно с ними, — по голосу Этьена стало понятно, что он дошел до главного. — Итак, как только фургон закрыл машину для обзора, время пошло на секунды.
— Джоанну я специально сажал в машину со стороны тротуара, — продолжил Кристиан, друзья по очереди вели рассказ. — Как только фургон затормозил, разворачиваясь, чтобы удобнее припарковаться, она вылезла из машины и вбежала в дверь черного входа расположенного рядом ресторана, который Этьен специально арендовал на этот день.
— Я закрыл за ней дверь прежде, чем фургон отъехал, вновь открывая Ахмату обзор. Кристиан в свою очередь, обойдя машину, сел с противоположной, дальней от тротуара, стороны. Тут было немного сложнее.
— Механизм бомбы был устроен таким образом, что она приводилась в действие, как только я захлопнул бы дверь.
— Трогать механизм было нельзя, мы не были уверены, что Ахмат не запрограммировал все так, что увидел бы любую попытку вмешательства. Поэтому…
— У меня было несколько секунд, чтобы перелезть салон, благо стекла в машине были тонированными. К тому же фургон пошел на второй разворот, паркуясь так, чтобы нам по официальному плану было удобно перелезть в него. В таком положении обеих машин Ахмат видел дверь с моей стороны, но обзор тротуара был для него закрыт.
— У нас была пара секунд, чтобы Ахмат не успел все рассмотреть. Как только Кристиан вылез со стороны тротуара, мы скрылись за дверью, к ручке которой была привязана закрывшая дверь машины веревка.
— Бух… — тихо произнес Макс, но всё равно все вздрогнули так, словно снова услышали тот оглушающий взрыв.
— А как же тела? — Леон удивлённо вскинул голову.
— Троим не выдержавшим морозов бомжам пришлось принести себя в жертву ради большой цели, — выдохнул Этьен. — Я долго искал подходящих по весу и комплекции, чтобы в случае, если Жак решит все же делать экспертизы, все было максимально правдоподобно. Но это был единственный момент, когда я понадеялся на свою интуицию, которая подсказывала, что вы, увидев все собственными глазами, откажитесь от экспертиз.
— Что, собственно, и произошло… — закивал головой Леон. Все становилось более-менее понятно.
— Ну, а потом… — вздохнул Кристиан. — Мы видели, как вы подбежали к машине, видели ваши слезы, слышали крики.
Дыхание Кристиана вдруг сбилось с ритма, он резко побледнел, отчего Джоанна подскочила и бросилась к стоящему у стены высокому комоду, достав оттуда небольшую шкатулку. Метнувшись обратно к креслу, она протянула Кристиану небольшой белый баллончик. Пара глубоких вдохов, и бледность начала отступать. По уверенным действиям Джоанны было видно, что делает она это не в первый раз.
— После гроба и попытки удушения в больнице у него так бывает, особенно, когда волнуется… — объяснила Джоанна, поймав взволнованные взгляды остальных. — Долгое время вообще не знали, что делать, он просто задыхался каждый раз. Только врач короля смог понять, в чем дело. Теперь без этого, — она сжала в ладони баллончик, — никуда.
Макс, шумно выдохнув, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, то и дело качая головой. Леон, бросив на него взгляд, молча поднялся, подойдя к Кристиану, положил ему руку на плечо и слегка сжал его.
— Пару дней, — спустя несколько минут, прервав затянувшееся молчание, вновь послышался голос Кристиана, — мы провели в Париже, пока Этьен согласовывал наше дальнейшее передвижение.
— После чего самолет Президента доставил нас в Абу-Даби, — все последние минуты Этьен тоже неотрывно наблюдал за Кристианом. — Здесь в курсе того, кто мы и зачем, был только ныне покойный король. Незадолго до смерти он посвятил своего преемника в суть нашей миссии.
— Задержать Ахмата? — Леон повернул к Этьену голову.
— Да, — кивнул тот.
— Но об этом уже завтра, — Джоанна прервала собирающегося продолжить рассказ Этьена. — На сегодня достаточно, — она внимательно посмотрела на Кристиана.
— Я в порядке, — улыбнувшись, успокоил он ее.
— В любом случае Джоанна права, — сжав подлокотники кресла, Этьен поднялся, протягивая руку Кати. — Время позднее, эмоций на сегодня всем предостаточно, варить не переварить.
— Но все-таки, — молчавшая весь вечер Кати вопросительно посмотрела на мужа, — почему вы не раскрыли нам карты? Неужели бы мы не подыграли вам?
— Пойми, — Этьен взял ее руки в свои, — это было самым тяжелым решением во всем моем плане. Но я все же настоял на максимальной достоверности, во-первых, потому что Ахмат слишком опасен. Он — дьявол во плоти, которому не свойственно чувство сожаления. Я… мы… боялись, что заподозри он хоть что-нибудь, можете пострадать вы, дети. А он чертовски умен! Мне иногда казалось, что он читает мысли на расстоянии.
— Либо у него был свой человек, имевший доступ к информации, — Кристиан поднял на Этьена глаза.
— Да, я помню твое предположение и все еще допускаю его, хотя мне пока так и не удалось найти ему подтверждение.
— А во-вторых? — Леон, отпустив плечо Кристиана, повернулся к Этьену.
— Ненароком, не со зла, от эмоций вы могли выдать себя. Ахмат, повторюсь, просто феноменально считывает информацию, словно сканир, словно рентген, читает мысли и чувства. Поэтому, — Этьен приобнял Кати, прижимая к себе, — нам пришлось обречь вас на все те страдания.
— Подозреваю, — выдохнул Леон, — что и вам было совсем непросто…
— И если со мной была Джоанна, — согласно кивнул Кристиан, — то Этьен, — он бросил взгляд на старого друга, — был совсем один.
— Погано было еще то, что мы не знали, сколько времени нам придется быть погибшими. Все зависело от… Впрочем, завтра, об этом уже завтра, — прервал сам себе Этьен. — Заодно я надеюсь получить новую необходимую нам информацию. Леон, будь готов, завтра вечером возможно придется поработать.
— Не вопрос, — не раздумывая, кивнул Леон.
***
Проводив взглядом скрывшийся за поворотом «Линкольн», Кристиан вернулся в дом и прислушался. В гостевом крыле, где выделили комнаты для гостей, было тихо, но он знал, что никто не спит. Рон сразу, благо, что слуги уже спали, прошел вместе с Джоанной в их комнату. Вопрос о том, чтобы не оставить его с собой после такой долгой и тяжелой разлуки, даже не стоял. Леон наверняка засел в Интернет либо совершенствует очередную свою хакерскую программу. Макс… Окно комнаты Макса выходило как раз в сторону ворот, а не на задний двор. И, прежде чем захлопнуть входную дверь, Кристиан успел заметить, что в окне темно. От того, что Макс никак не может принять и простить ему произошедшее, Кристиану было больно, но он прекрасно понимал друга и готов был ждать столько, сколько будет нужно. Прислонившись к двери, он вдруг понял, что совершенно не хочет спать. Теплая ночь, ласковый ветер. А почему бы… Подходя к конюшням, Кристиан заметил тусклый свет внутри. Хоакин бывало задерживался допоздна: то лошадь к прививке подготовить, то причесать одного, покормить другого. Войдя внутрь, Кристиан увидел тень в глубине конюшни. — Красавец… — поглаживая холку Парижа, произнес Макс, услышав приближающиеся шаги, но даже не поворачиваясь посмотреть, чьи. — У тебя всегда был хороший вкус на лошадей. — Джоанна в свое время привила, — Кристиан подошел к жеребцу, протянул ему ладонь. Увидев хозяина, тот радостно завертел головой, густая грива разлеталась во все стороны. — Я купил его через месяц после того, как мы оказались здесь. И Парижем назвал, чтобы… — Кристиан замолчал, поглаживая нос коня. — Чтобы было не так тошно просыпаться по утрам, снова и снова видеть знакомые вещи, запрещая даже двигать их. Чтобы, принимая сознанием очевидное, сердцем отрицать его. Чтобы жить от ночи до ночи, потому что в снах все живы и все вместе… Последние слова Макса утонули в глухом стоне, который он уже был не в силах держать в себе. — Чтобы гнать до свиста в ушах в надежде хоть как-то приглушить боль. А потом, остановив коня, упасть на колени и кричать в сверкающее звездами небо: «И кто я без тебя?!» — Кристиан стоял, прислонившись лбом к лбу Парижа, тот, словно чувствуя настроение хозяина, не двигался, лишь изредка качал гривой. Время замерло. Сколько они так молчали, Макс не мог сказать. Пока вновь не ощутил на своем плече руку. Плечо дернулось, и рука, замерев, медленно опустилась вниз. Макс стоял и слушал удаляющиеся шаги. — Мы слишком часть друг друга, чтобы!.. — Макс резко повернулся. Кристиан стоял в дверях, рукой держась о косяк, и смотрел в звездное небо. Когда первая звезда этой ночи сорвалась вниз, он с улыбкой повернул голову. — Я загадал, чтобы мы больше так надолго не расставались. — А разве может быть иначе? — Макс в несколько стремительных шагов оказался около него и крепко обнял за плечо. — Я ведь отныне твоя тень. И не спорь! — на корню пресек он открывшего было рот Кристиана. — Не буду… Два словно выточенных из камня стройных жеребца неслись вдоль кромки залива, поднимая вверх столбы брызг и унося вдаль не только уже не державших поводья седоков, но и сковывающие их весь этот год мысли.
