Сердце льда

      Над Королевской Гаванью поднимались тяжёлые клубы чёрного дыма. Столица горела и, какой бы неприятной она ни была, Джону было горько смотреть на город, переживший столько всего, а теперь уничтоженный теми, кто должен был его защищать. Оставалось только надеяться, что всё это было не напрасно, что всё удастся, и Король Ночи лишится большей части своих мертвецов. Сражения с огромной армией измученные и уже многих потерявшие живые не выдержали бы. Кроме того, Брану так и не удалось выяснить, как победить Короля Ночи, всё, о чём смог рассказать брат, это кусок обсидиана, при помощи которого человека сделали первым иным. Бран предположил, что если вытащить обсидиан из сердца Короля Ночи, то тот вновь станет человеком. Пока решили придерживаться этого варианта, но Бран обещал искать ещё.       — Джон, Джон. — Бран будто специально подгадал своё появление. — Джон, я… — Его коляску толкал Сэм, и глаза у обоих были расширенны, будто они увидели что-то ужасное. Джон и не помнил, когда Бран в последний раз проявлял столь сильные эмоции, наверное, ещё до рокового падения. — Джон, я нашёл…       — Бран, успокойся. — Дени, его Дени. Она всё время была теперь рядом с ним. Помогала, советовала, теперь вот пыталась успокоить Брана. Джон не знал, что бы с ним было, если бы не она. После поражения под Винтерфеллом ему казалось, что весь мир рухнул, всё потеряло смысл, не хотелось ничего, всякая борьба утратила смысл. Тогда именно Дени смогла вернуть его к жизни, уговорить, объяснить. Он был обязан ей, и вся армия людей была обязана ей. Если бы ни она и Дрогон сейчас некому было бы сражаться. — Что случилось? Что ты нашёл?       — Того, кто ведёт армию Иных.       — Короля Ночи? — Бран с самой битвы за Винтерфелл не мог обнаружить их главного врага. Мёртвый дракон остался в Винтерфелле, заметить Короля Ночи среди его Иных с большого расстояния не удавалось, а близко они воронов к себе не подпускали. Несчастные птицы буквально замерзали на лету, а Бран после каждой такой потери оправлялся по несколько дней.       — Нет. Джон, мы ошиблись. — Речь его по-прежнему была отрывистой и сбивчивой, но теперь хотя бы было возможно разобрать, что именно Бран хочет сказать. — Нет никакого Короля Ночи. Это была всего лишь пешка, фигурка, которую убрали сразу после Винтерфелла. Иных ведёт… — Брат неожиданно прервался и перевел взгляд куда-то за спину Джона. Оставалось только повернуться, чтобы увидеть, как из ворот Королевской Гавани не торопясь выходит человеческая фигурка, доспехи которой холодно поблескивали даже в мутном свете пришедшего с Иными снегопада. — Она.       Голос Брана дёрнулся и сорвался, но вниманием Джона уже полностью завладел вышедший из ворот. Неторопливо, будто осознавая своё превосходство, он остановился, посмотрел на армию людей, и, несмотря на расстояние, Джону показалось, что этот взгляд предназначался именно ему, а затем поднял руки в том самом жесте, которым Король Ночи поднимал мертвецов в Суровом Доме. А потом ворота, до того едва приоткрытые, распахнулись, и из них толпой повалили мертвецы.       — Не может быть — Выдохнула за его спиной Дени. — Не может быть.       — Сир Давос, выводите людей, пусть Грейджои спускают лодки и грузят на корабли всех, кого смогут. Мы задержим мертвецов. — Джону казалось, что мир второй раз рушился вокруг него, но он не мог вновь позволить себе слабость. Он не мог сдаться, он должен был сражаться хотя бы для того, чтобы мирные жители Королевской Гавани могли добраться до бросивших якоря недалеко от берега кораблей раньше принадлежавших Эурону, а теперь Теону Грейджою. — Бран, кто такая эта она? Как с ней сражаться ты знаешь?       — Да, знаю. — Сир Давос подчинился беспрекословно, а Бран кивнул сухо и болезненно. — Она Великая Иная, божество льда и холода, и она неуязвима для нашего оружия. Есть лишь одна вещь, способная убить её — огненный меч Р’Глора.       — И как получить этот меч? — Голос повиновался с трудом, в памяти сразу возникли слова двух жриц огненного бога — Мелиссандры и Кинвары.       — Надо призвать Р‘Глора. Нужна жертва. — Бран отвёл глаза, но Джону и не нужно было продолжение, всё было ясно. Он вновь перевёл взгляд на врагов. Та, кого Бран назвал Великой Иной медленно шла к армии людей, а вот вся её армия замерла у ворот, вся кроме одного мертвеца, который значительно быстрее своей хозяйки приближался к людям. Уже можно было разглядеть короткие золотистые волосы, увенчанные серебряным ободком короны, длинное чёрное платье и мертвые голубые глаза той, что когда-то была Серсеей Ланнистер. По привычке Джон положил ладонь на рукоять меча, но вытащить клинок, заменивший погибший под Винтерфеллом Длинный Коготь, ему не дали.       — Нет, я должен это сделать. — На лицо Джейме Ланнистера, когда он, сказав это, шагнул из-за спины Джона, было больно смотреть. — Это моя вина. Если бы я убедил её уйти этого бы не случилось.       Джон только склонил голову и вновь отвернулся. Ему не было дело до Серсеи Ланнистер, предавшая их и обезумевшая женщина заслужила свою участь, но смотреть почему-то совсем не хотелось.       — Джон. Мне кажется, она хочет драться с тобой один на один. — Голос Брана был всё таким же ломким и болезненным.       — Ваша милость. — А вот этот голос, тихий и вкрадчивый заставил его вздрогнуть. — Вы должны принести дар Владыке и принять вызов Врага.       — Леди Мелиссандра. — Твёрдая уверенность, отразившаяся в алых глазах, вызывала почти ненависть. — Я уже говорил, что с вами будет, если вы вновь выскажете это предложение.       — Можете делать всё, что пожелаете, Ваша милость, но это единственный шанс на победу. — Она набралась уверенности после того, как побывала в Волантисе. — Владыка не явится, пока не принесена жертва. Посмотрите на всех этих людей, без вас они все погибнут, но одна жизнь, отданная Владыке, может спасти тысячи.       — Джон, о чём она говорит? — Голос Дени, его Дени. Она стоит рядом, внимательно смотрит своими большими фиолетовыми глазами, способными, кажется, проникнуть в самую душу. Самая красивая, самая любимая, самая необходимая. Даже подумать о том, чтобы пронзить мечом её сердце, как требует Мелиссандра, невозможно. Одна жизнь против тысяч. Одна, но самая нужная и родная жизнь против тысяч, но чужих и безликих. Его долг защитить людей. Ради этого долга он готов отдать собственную жизнь, но этого мало. Он должен отдать жизнь Дени, и вместе с богом, забравшим его сердце, идти сражаться против бога, который хотел забрать жизни всех людей. Чем же один бог лучше другого? Почему доброму богу нужна жертва, чтобы помочь? Нет, так было нельзя, нельзя было взять и предать Дени, ни ради чего. Сделав это, он убил бы себя в первую очередь. После победы, добытой такой ценой, оставалось бы только броситься на меч. Так было нельзя.       — Ни о чём, любимая. — Джон шагнул к ней, осторожно положил руку на плечо, прощаясь. — Садись на Дрогона и улетай. Если это существо хочет боя один на один, то значит, она его получит.       — Джон, нет, так нельзя. Должен быть другой способ.       — Нет, Дени. Другого нет. — Он осторожно вытер слезинки, катящиеся по её щекам, и наклонился для того, чтобы поцеловать в последний раз. Её губы солёные из-за слёз, и она обхватила его руками за шею так крепко, что ему даже не сразу удалось отстраниться. — Береги себя, Дени, и нашего ребёнка тоже. Возможно, однажды у наших потомков будет шанс вернуться. — Она схватила его за руку, может, хотела что-то сказать, но Джон не дал ей. Враг уже ждал его, и если он сейчас позволит себе обернуться, то идти на верную смерть будет ещё страшнее, а он не может бояться, страх помешает в сражении, а Джон должен дать людям как можно больше времени, чтобы спастись.       — Ваша милость. — Мелиссандра вновь появлась рядом, тихая, как призрак. — Снимите перчатки. Великий Р‘Глор не сможет помочь вам, если вы не будете касаться меча.       — Я уже всё сказал вам. Я не буду…       — Я и не прошу. — Голос её тихий и спокойный, но решительный почему-то успокоил, зародившуюся было злость. — Я уже всё поняла. Я прошу лишь снять перчатки.       Снять перчатки это недолго, и, хотя пальцы сразу начинают мёрзнуть, Джон не спорил, он слишком хотел закончить это прощание, быстрее просто послушаться. Перчатки он просто бросил на снег, больше они никогда не понадобятся, ладонь легла на меч, и тот послушно выскользнул из ножен. Этот клинок из валирийской стали отдала ему Мира Рид, когда осталась вместе с немногочисленными болотниками, чтобы хоть немного замедлить мертвецов. Меч не принёс счастья прежней своей владелице, не принесет и ему, но он может помочь спасти множество жизней. «Я щит охраняющий царство людей». Прозвучали в сознании слова древней клятвы. Что же больше никто не произнесёт эту клятву, даже он сам, но сегодня он защитит людей в последний раз.       Леди Мелиссандра возникла перед ним так неожиданно, что он даже не успел понять, откуда она взялась. Каким-то совсем не человеческим движением, будто она была и не женщиной вовсе, а живым пламенем, она подхватила лезвие меча, направила себе в грудь, посмотрела в глаза Джона и улыбнулась. — Во имя победы и славы твоей, Владыка, прими жертву мою. — Слова ещё не успели отзвучать, а жрица улыбнулась вновь и сделала шаг вперёд. Оружие не должно было быть опасно в ослабших руках Джона, но почему-то меч пронзил сердце леди Мелиссандры с невероятной лёгкостью. Она вновь улыбнулась, что выглядело особенно жутко в этот момент, последний раз тихо, одними губами прошептала, — За тебя, Владыка, — и умерла, а её тело так же легко соскользнуло с меча. И в ту же секунду меч вспыхнул огнём, а Джон почувствовал присутствие кого-то невидимого и почти неощутимого, но невероятно могущественного. Жертва была принесена, пусть и не такая, на которую рассчитывали жрецы, и, возможно, теперь у него был шанс. Джон выдохнул, крепче сжал меч, запретил себе думать, о чём-либо кроме предстоящего боя, и шагнул к терпеливо дожидающемуся его врагу.

***

      Снег, снег, вокруг один снег. Интересно, и почему их сражения вечно происходили в снегу, неужели нельзя было на этот раз сразиться, скажем, в жерле вулкана? Иной это бы не повредило, а ему было бы приятно. Хотя какая, в целом разница, ему будет приятно, когда она умрёт, а то, что это произойдёт в снегу, в её царстве лишь добавит вкуса его победе. Хотя кое-что отравляло всё удовольствие от схватки.       Этот мальчишка, которого он, Великий Р‘Глор, сделал своим избранным, посмел ослушаться. Он не принёс давно намеченную жертву потому, что, понимаете ли, влюбился. Р‘Глор никогда, кажется, ещё так не злился. Или злился? Один раз, тогда, когда понял, что сестрёнка украла половину принадлежащей ему силы, и теперь он обречен остаться лишь бестелесным духом. Не важно. Сейчас злость была не намного слабее. Это глупое слово — любовь. Оно не должно было помешать. Он старательно подготовил ситуацию, он через видения в огне направил людей в ловушку Иной, он подарил ей дракона, чтобы она могла разрушить раздражающую Стену и прийти на встречу. Он всё рассчитал, у людей не было другого шанса, кроме как молить его о помощи. Избранный сам должен был прибежать к нему и принести эту свою любовь, но он посмел не сделать этого. Он посмел поставить эту свою любовь выше его Р‘Глора выгоды. Из-за этого его жрице, весьма милой и приятной девчушке, пришлось пожертвовать с собой, ради его победы. И теперь Р‘Глор с нетерпением ожидал окончания схватки, чтобы разобраться с дерзким мальчишкой. Он и так бы подчинил себе сознание избранного, Р‘Глор давно хотел получить себе настоящее тело, сильное молодое, тем более мальчишка всё равно принадлежал ему. Если бы Р‘Глор не пожелал, то тело нынешнего избранного давно лежало бы в могиле. О да, он всё равно получил бы то, что хотел, но сделал бы это чуть более аккуратно, сознание мальчишки просто постепенно уснуло бы, без мучений. Но не теперь, теперь Р‘Глор жаждал уничтожить посмевшего не подчиниться, доказать ему, что он ничто, что нельзя не подчиниться богу и остаться безнаказанным.       Ледяной клинок мелькнул как-то подозрительно близко, завладев его интересом. А мальчишка был совсем не плох, Р‘Глор почти не помогал ему, но он держался с Иной на равных. Хотя она, кажется, тоже сражалась не во всю силу, двигалась слишком медленно, да и в знакомых льдистых глазах не было ни азарта боя, ни холодной злости, которые он помнил ещё с предыдущей схватки. Скорее там была… задумчивость, а ещё лёгкий интерес. Что же, интересно, могло так заинтриговать эту воровку? Мальчишкина любовь? Возможно. Она была достаточно умна, чтобы понять всю нелепость ситуации. Хотя её понимание никакой роли не играло. Пора было заканчивать бой и наслаждаться плодами победы. Он лишь легко коснулся сознания избранного, подсказал приёмы и движения, изобретённые им за эти восемь тысячелетий. Скорость боя сразу возросла, Иная почувствовала, его вмешательство и теперь сражалась по-настоящему. Сразу же появилась в её глазах и знакомая ненависть. Клинки со звоном скрещивались, и РГлор чувствовал себя более живым, чем когда-либо за время прошедшее с Рассветной Битвы. О да, вот так нужно было жить, быстро ярко, огненно. Сражаться и побеждать, покорять и уничтожать своих врагов. Ему хотелось хохотать во весь голос, останавливало лишь то, что тело мальчишки ещё не подчинялось ему. Но ещё немного, совсем немного и всё будет так, как и должно быть.       Но что-то всё же было не так. Иная не уступала, а тонкая и такая раздражающая улыбка на её губах стала откровенно насмешливой. Она многому научилась. Хотя она, несомненно, всё равно была слабее, всё портила неуклюжесть мальчишки. Но Р‘Глор знал, как её победить. Она всегда была слишком честной и правильной, её всегда было легко обхитрить. Он нашептал мальчишке обманное движения и тот послушался, со стремительной скоростью, которую ему давало присутствие Р‘Глора, провёл движение… И встретил блок. А потом ледяной клинок Иной скользнул вверх, она сама шагнула в сторону, и Р‘Глору на мгновение показалось, что она выиграла. Но потом она вдруг оступилась, дрогнула, и он понял, что мальчишка каким-то образом без его помощи нанёс ещё один удар.       Этот мальчишка оказался не так уж и плох. Стоило было быть с ним поосторожнее. Медленно Иная опустилась на колени, один бок заливала белоснежная кровь. Сейчас было самое время для празднования, но умирающая сестрёнка могла и подождать пару минут. Р‘Глор улыбнулся и скользнул вглубь сознания мальчишки, теперь оставалось только получить тело, а потом забрать силу у умирающей Иной и вернуть её себе.

***

      Последним, что Джон запомнил, была обжигающая боль в руке, когда пальцы смертельно раненной Иной сомкнулись на запястье. А потом всё погрузилось в темноту, он даже не успел понять, что происходит. А ещё через секунду тьма разошлась, и Джон оказался на крохотном пятачке, окружённом туманом. И каким-то образом он знал, что это не реальность, что всё происходит внутри его сознания.       Туман расступился, и из него шагнул мужчина. Высокий красивый с коротко остриженными чёрными, как пепел, волосами и алыми, будто огонь, глазами. Он шёл медленно, как совсем недавно Иная, осознавая своё превосходство, полы тяжёлой одежды из чёрного и алого бархата едва шевелились, в опущенной руке переливался сотканный из огня меч.       Гадать, кто это, даже не стоило, он был слишком похож и одновременно не похож на Иную, чтобы не оставалось сомнений, что это её вечный враг, бог огня Р‘Глор. Джон не знал, что конкретно это божество имело против него, но то, что намерения бога огня мирными не были, подвергать сомнению не стоило. В руках возникла знакомая тяжесть и, опустив глаза, Джон увидел свой Длинный Коготь. В реальном мире меча уже не было, но здесь в его сознании он по-прежнему существовал. Теперь Джон вновь был готов к сражению, хотя на самом деле хотелось, только чтобы этот бесконечный, так похожий на кошмар наяву, день, когда нельзя было даже порадоваться своей победе и не вступить в новую схватку, закончился.       Огненный и обычный мечи скрестились. От огненного бога шёл жар, такой же сильный, как холод, что шёл от его соперницы. Его алые глаза горели чем-то очень похожим на безумный восторг, а на губах плясала жутковатая улыбка. Почему-то сразу вспомнились глаза Иной. Джон видел их сегодня так же близко, но в них не было этого безумия, только ледяное спокойствие и искорки странного интереса, а потом боль, когда он всё же достал её. Она была так не похожа на огненного бога, но и чем-то похожа одновременно. Джон не мог бы сказать чем, это было что-то неуловимое, необъяснимое разумом.       Сражаться с огненным богом было трудно, он двигался намного быстрее Джона и был намного опытнее в обращении с мечом. Спасало лишь то, что во время боя бог раскрыл многие из своих приёмов. Очередная атака, её не так трудно обойти, но при скорости и ловкости бога это превратилось в настоящее испытание, которое Джону, однако, удалось преодолеть. Длинный Коготь обошёл защиту бога, и… Ничего не произошло, возникло ощущение, будто меч столкнулся с каменной стеной. Улыбка бога стала жестокой. Одним движением он перехватил лезвие меча ладонью, и Джон понял, что сейчас произойдёт, уже видел подобный трюк в исполнении другого божества. Меч растрескался, осыпался пеплом, а чужая рука с силой ухватила за плечо и швырнула на землю, или что тут было вместо неё. Прощаться с жизнью второй раз за день было не менее страшно, но как-то жутко-привычно. Джон уже почти с безразличием смотрел, как огненный бог шагнул к нему, как протянул руку без меча, непонятно что, собираясь сделать, и, как его ладонь наткнулась на возникшую прямо перед Джоном тонкую ледяную стену.       Раздался странный звук, такой, затухая, издаёт огонь, и огненный бог исчез, не ушёл, Джон откуда-то знал это, но временно отступил. Догадаться, кто мог создать ледяную преграду, было несложно. Только бог может навредить богу. Оставалось только обернуться, чтобы вновь встретится взглядами с Великой Иной. Она изменилась. Не было больше ледяных доспехов, плаща из инея и туго скрученной косы. Теперь на ней было тонкое платье из белого шёлка, а копну распущенных локонов венчала ледяная корона. Зачем она помогла ему, что хотела. Может просто отомстить и убить лично.       В голубых глазах неожиданно сверкнуло что-то похожее на улыбку, она сделала шаг вперёд, и протянула руку. Такой жест точно не говорил о мести. Скорее о поддержке и искреннем желании помочь. Зачем он не знал, но выбора не было, других богов, способных одолеть Р‘Глора поблизости не наблюдалось, и Джон принял предложенную руку. Пальцы Великой Иной оказались очень холодными, а сама она очень сильной. Легко поставив Джона на ноги, она отпустила его ладонь, после чего наклонилась, провела рукой над горсткой пепла, оставшейся от Длинного Когтя, и пепел изменился, будто смёрзся, образовал новый клинок. Тонкая улыбка на белых губах, странные искорки в голубых глазах, и Иная вложила новое оружие в руки Джона, которому второй раз пришлось стать избранником бога. Туман вновь расступился, и Р‘Глор появился из него, опоздав совсем немного, приди он парой мгновений раньше, и Джон не смог бы защититься, но теперь у него было оружие, способное убить бога. Обмен короткими ударами, тихий шёпот божественной подсказки, неслышимый Р‘Глору, атака… В отличие от Великой Иной, огненный бог не истекал кровью, он мгновенно вспыхнул множеством искр и просто развеялся, но перед смертью в алых глазах сверкнул ужас, и они стали человеческими чёрными.       Меч в руках Джона растворился, будто дым, и он вновь повернулся к создавшей оружие. Он не знал, чего ждать от Иной, не знал не попытается ли она убить его, как пытался Р‘Глор. Но образ девушки уже будто подёрнулся дымкой, стал тонким, почти прозрачным, и Джон как-то понял, что она уходит, навсегда.       — Спасибо вам, ваше величество. — Джон внимательно посмотрел во всё ещё яркие глаза, и низко поклонился ей. Она была врагом, но она спасла его сегодня, и что-то, возможно воспоминание о безумии в глазах Р‘Глора, подсказывало, что не только его.       — Не стоит благодарности, избранный. — Голос у неё был похож на тонкий ледяной звон. — Ты хороший человек, благородный. Не каждый смог бы пожертвовать своей жизнью, но не предать того, кто любит тебя. Будьте счастливы с девочкой с драконами. — Иная вновь улыбнулась, теперь уже совсем как человек, и растаяла, а Джона вновь поглотила темнота.       И опять ненадолго. Несколько мгновений, и он открыл глаза и сразу же вновь зажмурился. Слепяще-яркие лучи солнца, которое уже много месяцев не показывалось из-за облаков, скользили по снегу и становились, будто ещё ярче.       — Джон, ты в порядке, Джон? — Тонкие ладони легли ему на плечи, а над головой зазвучал обеспокоенный голос Дени. Она была жива, она была здесь, рядом, а значит, они всё же победили.       — Всё хорошо. — Он приоткрыл глаза, всё ещё щурясь из-за солнца, и улыбнулся ей. — Мы ведь победили?       — О да, вы победили. — Вот только ответила ему вовсе не Дени. Вкрадчивый голос Вариса был последним, что Джон ожидал услышать. Всегда осторожный Варис должен был быть с теми, кто садился на корабли, но почему-то он был здесь, стоял посреди заснеженного поля, сжимая в пухлых руках богато изукрашенный кинжал. — Вы всё уничтожили. Владыка Света должен был возродиться сегодня, но по вашей вине этого не произошло. — Варис немного наклонился, и Джон разглядел в его глазах огонёк, очень похожий на тот, что горел в глазах РГлора. — Когда я был ребёнком, один колдун совершил надо мной ритуал. И тогда я услышал голос в пламени, голос Владыки. Он не дал мне умереть тогда, столько лет я делал всё ради этого дня, а из-за вас всё это оказалось бесполезным. — Меч лежал всего в нескольких шагах, один удар и очередному слуге теперь уже мёртвого бога пришёл бы конец, но сил подняться, да даже и просто дотянуться до меча почему-то не было. Варис шагнул вперёд, Дени тоже дёрнулась, будто пытаясь закрыть и защитить, но что она безоружная могла сделать, а затем тёмное с алым узором лезвие меча вышло из груди Вариса.       — Мне всегда казалось, что он не слишком предан тем, кому клянётся в верности. — Джейме Ланнистер смотрел устало, видимо, смерть сестры оказалась для него слишком тяжёлой. — Вы в порядке?       — Спасибо, сир Джейме. Я предполагала, что он может предать меня ради другого человека, но заподозрить Вариса в служении богу, я бы никогда не смогла. — Не согласиться с Дени было трудно, Варис всегда, казалось, не любил любых богов, а жриц РГлора и вовсе не выносил, и тут такое. Хотя Варис уж точно не был самым большим откровением этого дня. Джон покосился в сторону, туда, где рядом с его мечом лежало тело девушки. Совсем ещё молодая, хрупкая со светлой кожей и светло-золотыми волосами, старая давно вылинявшая рубашка пропиталась самой обычной красной кровью в двух местах, на боку и напротив сердца, широко распахнутые в небо глаза остались голубыми, но весь лёд ушёл из них, и теперь они скорее напоминали речную воду в ясный день. Кто бы мог подумать, что их самый страшный враг окажется благороднее и честнее того, кого считали последней надеждой. Тысячелетия два бога сражались друг с другом, бог огня и богиня льда, вот только не было среди них бога доброго или злого, были лишь два бывших человека, стремящихся уничтожить друг друга.       — Кто это? — Сир Джейме тоже заметил лежащую на снегу мертвую девушку.       — Великая Иная. Или та, кем она была до того, как стала богом. — Лицо Ланнистера дрогнуло при этих словах, исказилось плохо сдерживаемым гневом, и он отвернулся от девушки. — Надо забрать её, она заслужила того, чтобы её похоронили, как полагается.       — Она наш враг. — Вот теперь сдержать гнев сиру Джейме не удалось.       — Я помню. Её и не надо любить, но уважение она заслужила.       — Мы многого не знаем и не понимаем. — Неожиданно тихо вмешалась Дени, о любви каждый решает сам, но уважение это совсем другое. Достоин ли любви юноша, убивший короля, которому он поклялся служить, чтобы спасти город? Это сложный вопрос. Но этот человек, несомненно, достоин уважения.       — Пекло, а ведь ты с ней теперь и не поспоришь, Ланнистер. — Сандор Клиган подошёл к началу разговора об Иной, но до этого момента почему-то молчал. — Заберём девчонку, если бы не она гореть бы нам всем в пекле.       Откуда Клиган знает такие подробности, Джон решил не интересоваться, хотя сразу вспомнилось, что именно он увидел в огне знаки, приведшие их в ловушку. — Ей восемь тысяч лет. Она такая же девчонка, как ты праведник. — Только и ответил он.       Клиган в ответ только ухмыльнулся и подобрал мёртвую девушку с залитого её кровью снега. Дени с трудом подняла его меч, а сир Джейме помог встать самому Джону. Собственная слабость была почти обидной, он не получил ни одного ранения, но стоять на ногах сам не мог, хотя возможно сказались две схватки, пусть одна была и не в реальности.       — Что теперь поставим храм огненному богу? — Джейме спросил это всё ещё довольно мрачно, наверное никак не мог простить вежливость по отношению к Иной, забравшей у него двух дорогих людей.       — Да я бы скорее храм Иной поставил и стал самым преданным последователем. — Жестокие огненные глаза вновь будто застыли перед ним, нет поклоняться такому богу он никогда бы не стал, даже если бы это имело хоть какой-то смысл. — Но какой смысл ставить храмы мёртвым богам.       — Хорошо, что Дондарион тебя не слышит. — Об уважении к королевским особам Клиган, кажется, даже не подозревал, но сейчас Джону было всё равно. — Он этого огненного бога так любил, что не смог пережить его исчезновение.       — Что значит не смог пережить? — Сердце тронул холодок. Сила Р‘Глора восемь раз возвращала Берика из мира мёртвых, но и самого Джона она тоже вернула, пусть и единожды.       — Когда закончился ваш бой с Иной, вы оба упали, и мы подумали, что всё кончено. — Ответил на вопрос Джейме Ланнистер, и Джон был благодарен ему за то, что не пришлось выслушивать перемежающиеся ругательствами объяснения от Пса. — Но потом вокруг вас вспыхнуло пламя одно белое, другое алое и мы поняли, что бой ещё не закончен, а когда алое пламя потухло, Берик вдруг упал и все его раны разом открылись, хотя ещё мгновение назад он был вполне жив и очень переживал за своего огненного бога.       Джон не ответил. Промолчал. Берик погиб, когда РГлор исчез, и его сила перестала поддерживать чужую жизнь, наверное, из-за этого же и сошёл с ума Варис. Слуги огненного бога потеряли опору после его смерти, вот только Джону было не понятно, почему он сам остался жив, ведь сила РГлора также вернула и его. Может дело было в том, что он сражался с огненным богом, а может… Он перевёл взгляд на запястье, на котором сомкнулись пальцы Великой Иной. Кожа на руке стала абсолютно белой, очертив тонкую женскую ладонь, и не чувствовала совсем ничего. Может дело было именно во вмешательстве Иной.       Войско людей значительно оживилось с того момента, как он его покинул. Все переговаривались, на многих лицах были слабые улыбки, люди радовались тому, что они выжили, что их привычный и родной мир будет жить. Их встречали Сэм, устало улыбающийся Бран и Арья. Сансы, Тириона и Давоса не было, наверное, они ещё были заняты тем, что выгружали с кораблей, загруженных туда людей.       — Джон, ты живой! — Арья дёрнулась вперёд, но замерла, заметила, что он и так плохо стоит на ногах.       — Да, сестрёнка. Мы все живы. — Её радость наполняла сердце теплом, сразу становилось понятно, что всё позади.       — Кроме неё. — Бран, который снова казался Браном, пусть и сильно повзрослевшим, кивнул на тело девушки на руках у Клигана. — Великая Иная заслужила достойные похороны.       — Мы могли бы сжечь тело. Дрова у нас есть, хватит на большой костёр и для неё и для всех её мертвецов. — Сэм предположил осторожно, наверное, и сам понимал насколько нелепо его предложение.       — Её нельзя хоронить в огне. Это неправильно. — Бран только покачал головой. — Лучше сделать ей гробницу из белого камня, на одном из островов Черноводной. Украсить всё резьбой, чтобы всегда помнили и знали, к чему может привести жажда власти.       — Это будет непросто. Людям не понравится, если мы скажем, что собрались с почётом хоронить убийцу их родных. — Сир Джейме, кажется, всё же смирился с их решением.       — Мы не скажем. Мы скажем, что хороним ту, кто спасла нас от обезумевшего огненного бога, и это не будет ложью. — Джон с облегчением выдохнул, когда Ланнистер откинул полог его шатра и помог сесть на походную постель. — Спасибо, сир Джейме.       — Не стоит. — Ланнистер только сухо улыбнулся. — Я пойду найду Тириона, возможно ему нужна помощь.       — Он скоро перестанет злиться. — Пока Арья и Сэм помогали Джону снимать доспехи, Дени уложила его меч и села рядом. — Он потерял двоих в этой войне, с таким нелегко смириться.       — А ты? — Он никак не мог не спросить. — Иная убила твоего дракона. Неужели ты смогла её простить?       — Простить никогда. — Дени улыбнулась печально и сжала его руку. — Но для уважения не нужна любовь. Она была чудовищем, и всё же мой муж за что-то уважает её, а ему верю.       — Спасибо. — Он улыбнулся, с помощью сестры снял поддоспешник и вздрогнул. Вся его рубашка была в крови и, что произошло, не стоило даже думать. Его раны открылись после смерти РГлора так же, как и у Берика Дондариона. Вот поэтому он и не мог встать, потерял слишком много крови, непонятным было только, почему всё же выжил.       Снимать рубашку ему помогала уже Дени, руки любимой дрожали, где-то в стороне тихо ругалась Арья, Сэм бормотал что-то похожее на молитву и только Бран молчал. Его раны, казалось немного затянувшиеся за всё это время, вновь открылись, но сейчас кровь уже не шла из них она застыла, казалось чем-то остановленная. Безумное предположение заставило Джона коснуться кожи возле одного из ранений. Та была холодной, и пусть этот холод был уже едва ощущаем, но он всё объяснял, теперь всё встало на свои места. — Спасибо, ваше величество. — Произнёс он в пустоту, и ему послышалось, что в ответ раздался тихий похожий на перезвон льдинок смех.       — Нужно пойти разобраться с лагерем, узнать, что со столицей. — Дени, несомненно, ничего не поняла, но встала решительно, одним движением пресекая любые вопросы остальных. — Зима ещё не кончилась, а людям нужно где-то жить.       — Разве ты ничего не хочешь спросить? — Он перехватил её ладонь.       — Я многое хочу спросить, любовь моя. — Она повернулась, мягко улыбаясь. — Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Мы победили, Джон, у нас вся жизнь впереди и я смогу задать тебе все вопросы, какие захочу.