Когда запоёт свиристель

      С неба падали чёрные хлопья пепла. Где-то горели деревья. Тэхён неловко поскользнулся на грязном снегу, кое-как удержал равновесие, двинулся дальше. Ноги гудели от долгой ходьбы, спину оттягивал тяжёлый рюкзак. Пот струился по бледному лицу, жёг глаза, впитывался в тканевую маску. Тэхён чувствовал себя грязным, но его уже давно перестало волновать подобное.              Он шмыгнул носом, приподнял капюшон, чтобы в очередной раз взглянуть на свою цель. На вершине холма, по которому он взбирался, стоял полуразвалившийся дом, с пустыми окнами и проломленной крышей. Поживиться в развалине определённо нечем, но скрыться на время от пепла, что забивался в ноздри, — самое то.              Где-то недалеко завыли дикие собаки. Стая. Если он не поторопится, не разведёт костёр, они придут, на запах живой плоти. И сожрут его. Один из тех вариантов кончины, которых Тэхён мечтал избежать.              Зайдя в дом через пустой дверной проём, он неловко свалил рюкзак на деревянный пол, стянул с лица маску и задышал ртом. Кое-как размялся и начал осматривать временное пристанище. Однако день выдался пасмурным, тёмным, и Тэхён не мог разглядеть, что творилось в самых дальних углах развалины. Может быть, там таилось нечто опасное, сидело, выжидало. А может, у Тэхёна за два года скитаний завелась паранойя, разыгралось воображение, и он видит то, чего нет.              Тэхён вышел на улицу, торопливо засеменил к голым деревьям, листва на которых не появлялась давным-давно. Насобирал сухих веток, побрёл — уже не так шустро — обратно в дом. Решил развести костёр в развалине, под дырой на крыше. Каждый раз огонь был чем-то приятным, спасительным и одновременно с этим — гибельным. Собак он отгонял, а вот людей, наоборот, притягивал.              Тэхён пробыл в этой местности около трёх недель, если его подсчёты верны, а они наверняка не верны, и не встретил ни одного человека. В последний раз Тэхён видел людей — целых две штуки, — кажется, полгода назад. Опять же, если подсчёты верны. Встреча обернулась полной задницей. Тэхён знал, что так будет, поэтому и пытался сбежать. Однако его поймали, изнасиловали, но не убили. Решили оставить себе. Его, омегу, что неведомо каким образом смог выжить в нынешних условиях. Потому что в результате чёртового апокалипсиса омеги и женщины-беты воспринимались как нечто нереальное. Чудное.              Человечество вымирало без права на восстановление, без надежды на будущее. И если раньше Тэхён огорчался тому, что ещё в подростковом возрасте ему поставили диагноз «бесплодие», то теперь он мог только радоваться такому исходу.              Тэхён смог убежать от тех мужчин, что пользовались им и в то же время оберегали от опасностей. Они были плохими, жестокими, но заботливыми, потому что у Тэхёна имелась мокрая дырка. Цивилизация канула вместе с моралью, мир доживал последние годы, и немногочисленные выжившие превратились в животных. Вернулись к первобытным истокам. Тэхён боялся людей больше, чем диких собак. И не желал ни с кем встречаться.              Правда, ему было одиноко, тоскливо. Инстинкт самосохранения всё чаще молчал, давая согласие на самоубийство. Однако Тэхён продолжал двигаться вперёд, искать припасы, есть, справлять нужду, купаться в холодной воде. Не жить, но существовать. Каждый день ставил себе маленькую цель, которую можно было выполнить. Держал курс хрен знает куда, искал место, где, как ему казалось, должно быть тепло и безопасно. Кружил по маленькой стране, пытаясь не думать о том, что пройдёт еще несколько лет и еда совсем закончится. Людей осталось чертовски мало, но они по-прежнему были прожорливыми, запасливыми. Эгоистичными. Недальновидными.              Тэхён их понимал. Постоянно задавался вопросами. Какой смысл хранить пищу, если их дни сочтены? Какой вообще смысл делать всё то, что делает он? Какой смысл продолжать существовать?              И сам же находил ответы. Нет смысла. И никогда не было. Человек просто не может смириться с Концом всего. Такова его натура.              Тэхён думал обо всём этом, вспоминал, подкидывал в костёр ветки. И решил не думать больше. Стянул капюшон, провёл рукой по сальным волосам. Вот бы найти реку и смыть накопившуюся грязь… Не хватало ещё, чтобы на голове завелись вши и прочая мерзость. Тэхён не настолько одинок, чтобы терпеть чужое присутствие в волосах.              Что-то настойчиво зашуршало в неосвещённом углу. Тэхён достал из рюкзака завёрнутую в ткань лепёшку, что сделал из крупы, найденной накануне в кладовой разграбленного магазина. Развернул её и отложил в сторону, дабы съесть позже. Нашёл на дне рюкзака припасённую палку, замотал один конец в ткань, сунул в костёр. Тэхён пережил многое, но идти проверять всё равно было страшно. Казалось, стоило уже привыкнуть к подобному. Но сердце лихорадочно стучало вопреки доводам разума, а кожа покрылась мурашками.              В углу, из которого доносились подозрительные звуки, никого не было, лишь куча мусора. А под мусором, вероятно, крыса или какая-нибудь другая тварь. Тэхён вернулся к костру. Грызуны были опасны. Как и люди, они голодали. И даже размер человеческого тела их не пугал. Стоило им почувствовать слабость, и в ход шли зубы. Много зубов. Сегодня спать спокойно Тэхён точно не будет. Не то, чтобы все эти годы он вообще когда-либо спал спокойно, но…              Насытившись лепёшкой и горячей водой, Тэхён завернулся в одеяло. Ночью оно практически не грело. Тэхён то и дело просыпался от холода, но альтернативы у него не было. А ещё одеяло чертовски тяжело таскать с собой. И оно занимало много места в рюкзаке. Но без него ночью не выжить.              Сон оказался беспокойным. Тэхёну снилось, будто острые зубы впивались ему в кожу, грызли мясо, прямо до кости. Фантомная боль казалась настоящей, но Тэхён знал, что он спит. И только холод время от времени заставлял его выныривать из кошмара, слепо смотреть на гаснувший костёр и вновь окунаться в то болезненное дерьмо, что он видел не наяву. Потому что пусть уж лучше это будет во сне, чем в реальности. Если Тэхён и хотел умереть, то без помощи чьих-то зубов.              С рассветом он поднялся, сложил вещи в рюкзак, достал зажигалку, бутылку с соляркой, и разжёг новый костер. Отогревшись и подкрепившись, Тэхён ещё раз осмотрел убежище. Следует ли ему остановиться здесь на пару дней? Или лучше продолжить путь в никуда? Близилась зима, снег поражал своей скудностью, деревья горели всё чаще. Погода давно сошла с ума, природные явления удивляли разнообразием и нелогичностью. Тэхён привык к этому, но места, где ещё можно было найти еду, заканчивались, холод становился невыносимым, а землю несколько раз потряхивало от толчков. Что-то подсказывало Тэхёну: совсем скоро будет нечто такое, что лёгкими толчками земля не отделается.              Тэхён вздохнул и всё же принял решение двигаться дальше. Однако дождь со снегом спутал его планы, заставив вернуться обратно в развалину. Тэхён накинул поверх одеяла полиэтилен, чтобы оно не промокло, — с дырявой крыши сильно текло, — и залез под своеобразный «домик».              Он устало смотрел, как дождь смешивает снег и грязь в жижу, по которой будет трудно передвигаться, и сделал вывод, что это судьба, хотя в судьбу никогда не верил. Разгулявшаяся погода подбивала задержаться в развалине, и Тэхён решил, что он заслужил небольшой отдых. Только вот было чертовски холодно. Придётся пренебречь безопасностью и разжечь два костра, если не три, но ветки… Тэхён тяжело вздохнул и заскрежетал зубами. У него не было огня, чтобы высушить ветки, которые дождь усердно пропитывал влагой.              И что теперь делать?              Тэхён высунул голову из своей норы, осмотрелся. В развалине было пусто: ни мебели, ни брошенной книжки, ни дощечки, кроме деревянного пола, который нечем было ломать, — ничего.              Неизвестно, что бы он в конце концов предпринял, если бы не заглянул в проём в стене и не увидел сквозь дождь очертания фигуры. Которая по мере приближения всё больше смахивала на человека. Взрослого, массивного человека.              Тэхён с трудом сдержал удивлённый вскрик — слишком долго он не видел себе подобных, — и принялся запихивать вещи в рюкзак. Он не собирался давать человеку знать о себе, но в то же время глупо надеяться, что странник куда-то спешит и пройдёт мимо дома. Он определённо захочет укрыться от ливня, а сделать это, кроме как в убежище Тэхёна, больше негде.              Нужно спешить. Человек поймёт по остаткам костра, всё ещё хранящим тепло, что кто-то здесь только что был. И кто его знает, может он решит найти этого кого-то. Найти Тэхёна.              Тэхён накинул на спину рюкзак и ринулся в соседнюю комнату, точнее в то, что от неё осталось. Окно оказалось разбитым, но, чтобы перелезть и не зацепиться одеждой за торчащие осколки, Тэхён был вынужден потратить драгоценные секунды на их устранение. Натянув на ладонь рукав куртки, так, чтобы защитить пальцы, он взял лежащий на полу камень и стал быстро выбивать осколки. Закончив, Тэхён отбросил камень, залез на подоконник и неловко перевалился через окно, грохнувшись прямо на сырую землю. Из-за неудачного приземления плечо прострелило болью, но Тэхён лишь стиснул зубы, чтобы не заорать, и побрёл к деревьям, за которыми можно было укрыться. Затеряться.              Он почти добрался до леса, когда сквозь шум дождя и ткань капюшона расслышал крик позади. Инстинктивно обернувшись, Тэхён с ужасом увидел, как человек перелазит через то самое окно, которое он использовал как выход. Человек что-то кричал, кажется, просил остановиться и определённо собирался догнать его… Для чего? Чтобы отобрать припасы? Изнасиловать? Убить? Съесть? Тэхён не хотел знать настоящей причины погони, он просто собрал всю свою волю в кулак и, игнорируя боль, двинулся дальше. Бежать под тяжестью рюкзака не представлялось возможным, бросить груз — тем более. Человек же, насколько Тэхён успел заметить, бежал налегке. Вероятно, он оставил свои припасы в доме. Идиот. А если бы Тэхён был не один? Если бы у него был напарник, который смог бы воспользоваться отсутствием человека и прибрать его добро себе? Какой же этот чувак идиот. Настырный идиот.              — Да стой же ты, мать твою! — раздалось совсем близко.              Тэхён слушаться не собирался, но ровно до того момента, пока не прозвучал выстрел.              Тэхён упал, но не от раны — человек либо промазал, либо намеренно стрелял мимо, — а от испуга. Он уперся руками в грязь и попытался подняться, но, наткнувшись на чужие ноги, замер, боясь пошевелиться. Да, человек был налегке. Не удивительно, что он смог догнать Тэхёна, в такую-то погоду…              Он был одного с Тэхёном роста. Запыхавшийся и, если судить по хмурой складке между бровями, чертовски злой. Половина лица закрыта тканевой маской, на голове дурацкая грязно-фиолетовая шапка, поверх которой накинут капюшон от куртки. Рука в перчатке предупреждающе стискивала пистолет. Он был шире в плечах, но Тэхён знал, что под одеждой скрывается такое же худощавое, измождённое тело, как и у него. Потому что нынешняя жизнь с постоянным движением и голодом другого не предлагала.              А значит, кем бы этот мужчина-парень ни был — альфой, бетой, неважно, — Тэхён может дать ему отпор. Остаётся лишь дождаться подходящего момента…              — Вставай, — громко, так, чтобы через маску было слышно, потребовал человек и наставил на Тэхёна пушку. Как бы говоря: «Лучше не шути со мной». Тэхён шутить не думал, поэтому послушно встал на ноги, что удалось не сразу из-за давящего на спину рюкзака. Но незнакомец не торопил, ждал, когда Тэхён поднимется, и лишь после этого выдал новый приказ:              — Шевелись.              Тэхён побрёл туда, откуда минутой ранее стремительно бежал.       

***

      Лицо человека по-прежнему было скрыто маской и тенью от капюшона. Весь его вид наводил на Тэхёна неконтролируемый ужас. Что незнакомец собирается делать? Как поступит с нежданным пленником? Неопределённость пугала. Возможная скорая смерть, как ни странно, тоже.              Тэхён дотронулся ледяными пальцами до подбородка, убедился, что маска на месте. Он тоже защищён от чужих глаз. Это успокаивало.              Человек сосредоточенно рвал какой-то справочник — придавливал коленом книгу к полу, одной рукой вырывал листы, а второй крепко держал пистолет. Тэхён сидел в дальнем углу, откуда не было путей для побега, и молча наблюдал за действиями человека. Изредка он бросал тоскливые взгляды на свой рюкзак — свой источник жизни, — что лежал позади незнакомца.              Наконец, расправившись с книгой, человек отыскал сухое место, куда не попадал через дырявую крышу дождь, и принялся разжигать костёр. Покончив с этим делом, он сел задницей прямо на холодный пол и жестом пригласил Тэхёна пересесть ближе к огню. Замёрзший омега выпендриваться не стал, осторожно подполз к костру и, обняв руками колени, уставился на разрастающееся пламя.              Человек снял маску, откинул капюшон. Тэхён заинтересованно поднял глаза. Ещё не мужчина, но уже и не мальчик. Молодой парень со стандартной причёской: чёрные короткие волосы, неровная чёлка — Тэхён знал, как сложно самому себя стричь, особенно ножом. В общем-то, одна сплошная Корея — вот такие вот черноволосые парни. Но лицо… Лицо у незнакомца красивое, даже несмотря на грязь, потрескавшиеся губы и лёгкую щетину, что только уродовала её обладателя.              Будь мир нормальным, Тэхён бы влюбился. Но мир ненормальный.              — Мы не с того начали, — прохрипел парень. Глаза его больше не искрились враждебностью, складка между бровями разгладилась. Он вёл себя чересчур дружелюбно для того, кто минутой ранее тыкал в лицо пушкой. — Я Чон Чонгук.              Тэхён нахмурился, не до конца понимая, что от него требуется. Назваться в ответ? Слишком долго он пробыл в одиночестве, слишком быстро забыл, как общаться с людьми. Он словно одичал и не знал, как быстро вернуться к изначальной — человеческой — ипостаси.              — Будет проще, если ты начнёшь разговаривать, — уже не так миролюбиво заметил парень. Молчание пленника его задевало. — У нас ничего не осталось кроме собственного имени. Не лишай себя его.              Тэхён разлепил сухие губы, но вместо имени изо рта вырвался непонятный каркающий звук. Взгляд Чонгука смягчился. Он вынул из рюкзака пластиковую бутылку с мутной жидкостью и протянул Тэхёну.              — На, смочи горло. Видно, что давно ни с кем не разговаривал. Поэтому я и болтаю сам с собой, каждый день по нескольку раз. Ну, типа чтобы не забывать родную речь. А не потому, что псих.              Тэхён благодарно принял бутылку и жадно присосался к горлышку. Вода, наверняка взятая из грязной реки — больше неоткуда, — приятно холодила горло. Но наглеть Тэхён не стал, сделал пару глотков, подержал воду во рту, согревая, и отдал бутылку обратно. Прокашлялся, вспомнил, как звучит его полное имя, и неуверенно произнёс низким голосом:              — Ким Тэхён.              Чонгук широко улыбнулся, обнажив передние — очень похожие на кроличьи — зубы. Выглядел он безобидно и как-то даже мило, но Тэхён знал, что это не так. Что перед ним не жалкое травоядное, а самый настоящий хищник. Хотя бы потому, что травоядные откинулись одни из первых.              — Я чего за тобой погнался-то. — Чонгук смущённо почесал затылок. — Сто лет не видел живых людей. Вот меня и торкнуло. Не знаю, может ты и плохой, может, вообще из тех ублюдков, что своих же жрут. Но, понимаешь, мне общение нужно, чтобы кто-то был рядом. Одному хреново. Кажется, начинаю понемногу сходить с ума — но говорю я сам с собой всё равно не поэтому! Глупо всё это…              Чонгук резко замолчал и испытующе глянул на Тэхёна. Ким понятия не имел, как ему реагировать на внезапный поток откровений, что вывалился на него подобно снежной лавине. Но одно он понял точно: его поймали не для того, чтобы съесть. И раз дали напиться, то есть потратили на него часть своих запасов, значит убивать тоже не собирались. По крайней мере, не сейчас.              Оставалось не менее страшное. Но взгляд и действия Чонгука не выражали никакого сексуального подтекста. Да, Чонгук не знал, что перед ним омега, он даже не видел лица Тэхёна. Но в нынешние времена проблемой подобное не являлось. Если человек хочет утихомирить разожжённое либидо, он сделает это хоть с представителем своего пола, хоть с диким псом, хоть с дуплом в дереве.              А может, Чонгук действительно нормальный парень, которому и впрямь не хватало обычного человеческого общения. В конце концов, не все могут спокойно перенести вынужденное одиночество, как это происходит у Тэхёна. Всё может быть. И лишь время покажет, в чём Тэхён был прав, а в чём конкретно так лоханулся.              Когда дождь закончился, они покинули приютившую их развалину, потому что Чонгук сказал, что дальше должен быть город и они обязаны в него заглянуть. Тэхён бы предпочёл на некоторое время остаться в доме на холме, но никто его не спрашивал, Чонгук просто поставил перед фактом: они выдвигаются. Помимо этого, Чон хорошо дал понять, кто тут главный и что Тэхёна никуда не отпустят. Он даже всю еду переложил к себе в рюкзак, тем самым лишая пленника смысла бежать. Без пищи долго Тэхён не протянет, а найти новую — дело не из лёгких.              Чонгук не то чтобы был жутким. Но от него определённо веяло опасностью. Или это Тэхён смирился с мыслью, что хороших людей в мире не осталось. Они либо умерли, либо стали плохими, чтобы выжить. Тэхён сам уже давно перестал быть хорошим.              На третий день похода Чонгук потребовал показать лицо. Просьба не казалась дурацкой. Гораздо проще контактировать с человеком, зная, как он выглядит. Тэхён послушно стянул маску и капюшон, дождался удовлетворённого кивка и быстро натянул обратно. Ветер хлестал по лицу так, словно вот-вот разразится ураган. Но они продолжали идти, лишь изредка делая привалы на сон. Это уже вошло в привычку — куда-то идти. Лишь бы не сидеть на месте, лишь бы не мёрзнуть.              Разговаривали также по минимуму.              Ещё спустя два дня они добрались до реки. Холодной, не вызывающей ни капли доверия. Погода немного утихла, но продолжала испытывать выдержку людей. Они скоро разделись, не глядя друг на друга, зашли в ледяную воду, ополоснулись и тут же выскочили на берег. Оделись в запаску, дрожащими руками постирали одежду — у Тэхёна был припасён кусок мыла, — повесили мокрые тряпки на крючковатые ветви голых деревьев. Тут же развесили полиэтилен, чтобы спрятать костёр от ветра. Пока Тэхён разогревал еду, Чонгук заполнял пустые бутылки речной водой. Всё это молча, сосредоточенно, как по команде.              Закончив с бутылками, Чонгук уселся рядом, криво ухмыльнулся.              — Надеюсь, ты не успел напрудить в воду, потому что нам её пить, — пошутил он, протягивая Тэхёну бутылку.              Ким раздражённо закатил глаза, так, что зрачки на мгновение пропали из виду. Взял бутылку, вылил воду в кастрюлю, которую таскал с собой с начала Всеобщего пиздеца, и поставил её на огонь. Кипятиться. Горло и так стремилось заболеть от любого прикосновения с холодом, не хватало ещё ему в этом помочь. Чонгук хмыкнул, забрал пустую бутылку и снова ушёл за водой.              Утолив голод кипячёной водой и консервами, каждый замотался в своё одеяло. Чонгук поскрёб заросший подбородок, глянул исподлобья на Тэхёна, который наконец-то был без маски, что мирно сушилась на ветру.              — Я недавно брился, а уже зарос. У тебя же ни одной волосинки. В чём секрет, а? — Чонгук наклонил голову влево, уставился на Тэхёна любопытными глазами. — Уж на ребёнка ты не похож, извини.              Тэхён хмыкнул. Конечно, Чонгук не догадался. Омеги давно сдохли. А что насчёт «хрупкой» внешности… Сейчас все — и бета-мужчины, и альфы — выглядели так, словно их вот-вот ветром сдует.              — Если на то уж пошло, я либо старше, либо одного с тобой возраста.              — Тогда почему так? — Чонгук прищурился, задумчиво погрыз ноготь на большом пальце, а потом его осенило.              Тэхён видел по глазам: Чонгук пришёл к правильному выводу, но упрямо не верил. Или боялся поверить, обмануться. Ну не мог перед ним сидеть тот, кто по умолчанию считался давно вымершим. Тэхён не стал подтверждать его догадку. Закутался сильнее в одеяло и затих.              Он так боялся, что его омежью сущность обнаружат по запаху… Но в итоге реальность оказалась таковой, что его рассекретили за счёт отсутствия растительности на лице. Слишком тупо, чтобы быть правдой.              Чонгук не стал как-либо комментировать открывшуюся тайну. Подложил жёсткий рюкзак под голову и закрыл глаза, готовясь ко сну.              — Я ненадолго. Потом сменю тебя, ладно?              Тэхён кивнул, зная, что для внимательного Чонгука его жест не остался незамеченным, и повернулся к костру. Лишь бы не пошёл дождь. Иначе вещи никогда не высохнут.              Когда их ненадёжный шалаш окутал вечерний мрак, а ветер перестал стонать, Чонгук открыл глаза. Он долго смотрел на край нависшего над ним полиэтилена, будто пытался отойти от приснившегося кошмара. Тэхён, чертивший веткой на земле китайские иероглифы, которые помнил ещё со времён студенческой жизни, заинтересовано поднял голову. Это первый раз, когда он мог наблюдать потерянное выражение лица Чонгука.              — Ты в порядке?              Чонгук посмотрел на Тэхёна так, словно успел забыть о его существовании, тряхнул головой и сел.              — Спи давай. Скоро выдвигаемся, — хрипло предупредил Чонгук, прежде чем вылезти из укрытия, чтобы размяться.