Странная альфа

      – Че, бля? – хватаю врача за грудки. Доктор растерянно дергается. – Ты меня видел? Какая на хуй омега?!       – Омега, – повторяет врач и улыбается. И тут же получает увесистый удар, падает, роняя стул. Отец подлетает, хватает меня, начинает оттаскивать. Пожилой альфа морщится, тяжело поднимается на ноги. Кровь из его носа стекает на белый халат.       В моей голове, в теле, перед глазами застилающее разум бешенство. Рычу, вырываюсь.       – Женя, успокойся! – отец сжимает меня в своих объятиях, выкручивая руки. А я хочу разбить морду этой твари в очках.       Доктор зовет медсестру, хватает за руки, до боли выворачивая. Бьюсь в их руках. Пинаю доктора, отца. Подбегает девушка, что-то колет мне. Тело обмякает. На меня наваливается дичайшая усталость. Отец тащит меня в кабинет доктора, укладывает на кушетку. Сознание плывет…       – Омега! Просто удивительно! Когда пришли анализы, я не мог поверить в это, – врач маячил по кабинету, вытирая кровь с лица. Белый халат режет глаза. – Это первый случай на моей практике. Поразительно!       – А как же результаты анализа в школе? – вопрос отца. – Они же подтверждали, что она альфа.       – О, это было очень сложно. Я тоже не сразу понял, потому что гормон–а практически наравне с гормоном-о… не знаю, что повлияло на рост гормона-а в организме, но изменения в теле вашей дочери необыкновенны, она выглядит абсолютной альфой, являясь при этом омегой!       Глухой стон отца.       – Как это получилось?       – Я не знаю, травма, сильный стресс, заболевание… вы сами-то заметили, что за какой-то период ваша дочь слишком быстро начала расти? – пытаюсь уловить смысл слов.       – После смерти ее матери. Она резко начала меняться именно тогда. Я сам удивился, потому что думал, что она будет омегой, слишком маленькая и хрупкая была. А потом… я думал это нормально, – глухой голос отца.       – Не вините себя, даже врачи не смогли понять, в чем заключается проблема. Еще раз повторюсь, даже я не сразу разобрался, – врач садится за стол, что-то набирает на компьютере. Щелчки клавиатуры отдаются в голове колоколами. – Сейчас в ее организме происходят изменения, вы, наверное, сами это заметили. Нам надо убрать избыток гормонов–а из организма, иначе все очень плохо кончится, так как уже началось отторжение, отсюда и приступы. На практике с таким сбоем работали единицы, я поговорил с коллегами. Лечение будет долгим и болезненным, а главное, непредсказуемым. Но, если не будет лечиться, будет только хуже.       – Значит, лечение опасно? – слышу в голосе нотки паники.       – Нет, если все делать по предписаниям. Мы с коллегами будем следить за изменениями в организме девочки. Сложнее будет психологически. Я вам дам номер чудесного психолога. Она сильная девочка, справится без проблем – доктор печатает листок и протягивает отцу.       – Она станет настоящей омегой?       – Да, но не сразу, путь будет очень сложным. Берегите ее, ей сейчас будет очень сложно. Мой номер на листочке внизу, звоните в любое время суток, если увидите ухудшение состояния, – слышу шаги, доктор подходит ко мне.       – Бедная девочка… – прохладная ладонь ложится на мой лоб. – Она окончательно придет в себя через несколько часов. Советую вам быть рядом.       Мое сознание уносит на волнах спокойствия. Отцу привозят кресло-каталку. Переносит меня, сажает. Движение укачивает… веки слипаются.       Загружают в машину, сворачиваюсь калачиком и проваливаюсь в глубокий сон. Просыпаюсь от ощущения невесомости, когда отец несет меня в квартиру. Мягкое покрывало. Как только моя голова оказывается на подушке, вновь проваливаюсь в сон.                     Просыпаюсь совершенно разбитая. Поднимаюсь, тошнота сводит желудок. Бегу в туалет. Долго рвет… вытираю губы, смеюсь до хрипоты.       Я омега. Омега, мать твою…омега, блядь!       Спазм. Снова рвет…       Отец уже некоторое время находится рядом.       – Оставь меня… – встречаюсь с настороженным взглядом. – Из окна прыгать не буду…       – Я рядом, если тебе что-то понадобится, – киваю головой, тошнота вновь подкатывает к горлу.       Залезаю под горячие струи воды, в голове пустота, ерошу отросшие темно-русые волосы.       Я омега…       Тяну себя за волосы, царапаю горло… щипаю до синяков кожу. Хочется разодрать все. Выдрать нутро. Сжимаю кулаки. Ну не могу я быть омегой! Крик рвется из горла. Кусаю костяшки пальцев, губы. Привкус железа на языке. Нет, нет, нет…       - Неееет! – крик перекрывает шум воды. – Нееет!!!       Бьюсь о кафель. Голова, плечи, колени. Сбиваю, сдираю в кровь кожу. Боль немного отрезвляет, падаю на дно ванны. Вода смывает кровь… содранные места щиплет. Поднимаюсь, включаю холодную воду. Ледяные струи заставляют меня задохнуться, опускаю смеситель. Меня колотит, немного успокаиваюсь.       Омега. Что там у омег? Аромат,течка. Течка у меня?! Даже звучит мерзко. Я никогда не смогу лечь под альфу. Блядь. Только если...       Макар... тело пронзает дрожь, скатываюсь спиной по стене. Сейчас можно понять, почему я всегда ощущала это чувство, которое только недавно поняла. В груди разливается предательское тепло. А ведь теперь не надо бояться, не надо гнобить себя, осуждать. Теперь-то все правильно. А может... это и есть оно?       Но почему же так щемит в груди? Не нужна я ему. Альфе, который трахает все, что движется… а что я? Буду очередной омегой в его длинном списке.       Хотя, кто сказал, что такую как я захотят?       На трясущихся ногах поднимаюсь, иду к зеркалу. Отросшие волосы, торчащие во все стороны, грубая кожа, груди практически нет, сплошной рельеф по телу. Альфья угловатость… рост. Я совсем не похожа на омегу. На тоненьких, изящных, вкусно пахнущих омег…       Пару секунд себя рассматриваю.       - Дурааа!!! - рычу, выбрасываю кулак вперед. Звон битого стекла… боль врывается в сознание. Хохот рвется изнутри, слезы смеха текут из глаз, вытираю их, пачкаясь в крови.       Да кому я нужна?! Урод! Ни альфа, ни омега… кто я?!       Ударяю кулаком в стену. Кровавый след расползается по влажному кафелю. Еще раз… и еще…       Смеюсь до хрипоты, задыхаясь.       Отец ломится в дверь, не могу прекратить хохотать. Он выбивает шпингалет, влетает, хватает меня на руки. Тащит в комнату, кутает в простыню.       А я не могу остановиться… все в груди болит. Почти не чувствую боль от порезов. Кровь заливает простынь. Отец что-то шепчет, обрабатывая порезы. А мне смешно… смешно до ужаса!       - Хватит, пожалуйста, - бинты ложатся на руки тугими кольцами, тут же пропитываются багровыми пятнами.       Закатываюсь от хохота. Задыхаюсь, воздуха не хватает, красные круги стоят перед глазами.       Резкая боль обжигает щеку. Растерянно всматриваюсь в бледное лицо отца, в перепуганные глаза.       - Женя, хватит! - его трясет, обнимает меня до хруста костей. – Хватит, пожалуйста… успокойся…       Слезы брызжут из глаз. Альфа дергается, вскакивает. Трясущиеся руки прикасаются к волосам, гладит. Рыдаю, вцепившись в волосы. Отец подхватывает на руки, качает, баюкает. Гладит, что-то шепчет. Постепенно выбиваюсь из сил.       Альфа укладывает меня на мягкий матрас, уходит. Приносит успокоительное, дает мне пару таблеток, глотаю без воды. Во рту горечь. Ложусь на подушку. Альфа гладит меня по волосам, пока чернота не застилает глаза…