Странная альфа

      Омега… гребаная омега.       Сижу на кухне, едва сдерживая тошноту. Херово до ужаса. Отец что-то жарит, ставит передо мной тарелку. Вдыхаю аромат. Вскакиваю, едва добегаю до унитаза. Уже нечем рвать, третий раз за день.       - Жень? – отец стучится.       - Все нормально! – кричу, желудок вновь скручивает. Тело сотрясается от позывов. Трясущимися руками вытираю лицо, тяжело поднимаюсь. В глазах резко темнеет, оседаю обратно. Все перед глазами плывет… еще немного, и я потеряю сознание. Глубоко вдыхаю, шумно выдыхаю. Кое-как встаю, открываю шпингалет. Отец стоит в коридоре. Делаю пару шагов. Вздох. Пустота.              Дергаюсь от назойливых ударов по щекам. Сжимаю зубы, чтобы не стошнило.       - Женя! – очередной шлепок. Открываю глаза. Я на полу, отец нависает, его лицо обеспокоенное.       - Все нормально, - шепчу, тяжело поднимаюсь. Голова немного кружится. Дохожу до кухни, наливаю воды. Альфа тенью идет следом. Усаживаюсь на стул, отодвигая тарелку. Отец садится напротив, сверлит меня взглядом. Я знаю что за этим последует.       - Я сказала, что пить таблетки не буду! – срываюсь на крик.       Бесит, сука!       - Ты себя видела? – проговаривает отец в ответ. – Какой по счету приступ?       - Я. Не. Буду. Пить. Таблетки, – тяну я.       Плечи альфы поникают, прижимает ладонь к лицу.       - Женя, ты уже не будешь альфой… ты омега, понимаешь? – тихо шепчет он.       - Но и нормальной омегой я тоже не стану! – выкрикиваю. Тут же морщусь от головной боли.       - Женя, пожалуйста…       - Что, пожалуйста?! Не хочу я становиться омегой! Ты как себе представляешь это?! Ты хоть понимаешь, что я испытываю?! Я не смогу быть омегой… как мне себя вести? Мне мерзко от мысли о том, что буду вонять, что на меня будут пялиться похотливые недосамцы…и течка! Течка, мать твою! – чувствую, что меня накрывает волна истерики. – Течка у меня?! Да я лучше сдохну!!!       Отец поднимается, подходит, тянет меня за руку и крепко сжимает в объятиях.       - Женя, у нас все получится… я же рядом. Мы сможем все пережить, но главное сейчас вылечиться. А потом, если тебе понадобиться, будешь пить подавители, - шепчет отец. – Прошу, не губи себя. Я потерял твою маму, не смогу потерять еще и тебя…       Слова резко бьют в нервные окончания. Не могу вдохнуть от злости. Волна ярости накатывает, накрывая с головой. Вырываюсь, резко отталкиваю от себя альфу.       - Что? Что ты сейчас сказал?! Как у тебя язык повернулся? – срываюсь на рычание. – Ты же сам ее убил! Это ты виноват – спасал свою шкуру! Лучше бы ты умер тогда!       Отец замирает. Его тело сотрясается крупной дрожью. Резко дергается, хватает меня за грудки. Замахивается… прикрываю глаза. Отпускает. Руки безвольно повисают. Он весь скукоживается, хватается за волосы. Садится на пол…       - Я ненавижу тебя! – горько выдыхаю. Боль в груди рвет меня на части. Сжимаю зубы и выскакиваю в коридор. В сознании полный крах. Надеваю кроссовки, толстовку и выскакиваю из квартиры.       Крупными каплями барабанит по лицу дождь. Иду и не понимаю куда. Ноги сами ведут меня к знакомому подъезду. Останавливаюсь возле двери, звоню в домофон… тишина. Набираю еще раз знакомый с детства номер квартиры.       Смех рвется наружу, слезы мешаются с каплями воды.       Пустота.       Пару минут стою, крупная дрожь сотрясает тело.       Разворачиваюсь.       Дождь заливается под толстовку, мокрая ткань липнет к телу. Дрожу от холода. Слабость наваливается на ноги. Постепенно темнеет.       И куда мне идти?       Достаю телефон из кармана.       - Максим?                     Стою возле двери, нажимаю на звонок. Дверь тут же распахивается, меня окутывает аромат сладкого яблока.       Ступаю за порог, хватаю омегу за плечи и утыкаюсь в шею.       - Женя? – мягкий голос зовет, хрупкие руки обнимают за талию.       Заглядываю в лицо Максима. Растрепанный милый, такой домашний… нагибаюсь вперед, ловлю его губы своими. Крупно вздрагивает, открывает рот. Ныряю глубже, языком прохожусь по зубам, мягкой влажности. Трясущимися руками стягивает мокрую толстовку, стонет в мои губы. Сжимаю стройное тело. Тонкие пальчики проникают под футболку, трогают спину, живот.       Внутри все кричит о неправильности. Откидываю мысль, стаскивая тонкую футболочку. Сбивая углы, не отрываясь друг от друга, идем в спальню.       Роняю омегу на кровать, накрываю телом. Возбуждение вытесняет пустоту. Максим извивается, стонет… губами припадаю к сосочкам, к впалому животу. Кожа солоновата, вывожу влажные дорожки языком. Худенькое тело изгибается. Стягиваю домашние шорты. Обхватываю маленький член, вожу по нему пальцами. Омега глухо стонет, выгибается до хруста позвонков. Целую шею, оставляя засосы. Горячие пальчики блуждают по телу, царапают спину. Языком веду ниже. Облизываюсь и только хочу прикоснуться губами к горячему стволу, как вдруг омежка одергивает меня.       - Не надо… - хватает руку, опускает к влажной дырочке. Ввожу палец, горячие стеночки сжимаются. Максим дергается, выдыхает сквозь зубы. Обхватывает меня за шею, его губы целуют лицо. Добавляю еще один пальчик, чем выбиваю стон. Губами припадает к шее, всасывает кожу, впивается зубами. Рычу от боли, резко ввожу еще один палец. Судорога проходит по хрупкому телу.       Дергаюсь. Какой горячий… переворачиваю омегу, нагибаю. Он вскрикивает, стонет в голос. В голове бьется возбуждение.       Давлю на шею, заставляя выставить задницу. Кусаю за спину, ввожу три пальца и начинаю резкие движения. Максим задыхается, громко вскрикивает. Его движения неловкие, опускаю руку на влажный член.       - Женяяяяя! - громко стонет омега. Его тело сотрясают крупные судороги, ладонь пачкается влажностью. Падает на кровать, тяжело дышит. Целую влажную кожу. Ложусь рядом. Пустота сменяется горечью и мягким теплом.       Максим оборачивается, долгим взглядом заглядывает в мое лицо. Выдыхает. Поднимается, подает салфетки. Вытираю с рук остатки спермы. Ложится рядом, горячая кожа приятно согревает. Стягиваю свои штаны, прижимаю омегу к себе полностью. Он дышит легко, ни о чем не спрашивает.       Как бы я хотела быть лучшей альфой для него… горечь вновь врывается в сознание. Громко выдыхаю, целую влажные от пота виски. Накрываю нас одеялом.       Максим трогает мой живот, останавливаю его руку. Подношу пальцы к губам, нежно целую.       - Все нормально, не надо… - мой шепот. Омега жмется, ложится головой на мою грудь.       Чужое тепло успокаивает, согревает. Выдыхаю, прикрывая глаза. Сон накрывает измученное сознание…