What the hell?

      Чон больше не мог думать о чём либо. Нехватка еды, воды, тепла и света доставляли большой дискомфорт. Пыль была повсюду и в таких количествах, что казалось, вместо кислорода по крови циркулирует эта ненавистная дрянь со всей грязью взятой. Ещё одной проблемой стала предстоящая течка. Он чувствует себя таким слабым, так было всегда в этот период. Угнетает и то, что он не знает совершенно где находится. Мало ли тут извращенцев. Если его не выпустят, во что, ну, очень мало верилось, то вероятно омега отдаст свою драгоценную девственность, так бережно хранящуюся для истинного, практически бесплатной секс-услугой какому-нибудь левому альфе. Паршиво чувствовать себя наперёд позорной шлюхой. Он так и не почувствовал запаха Чимина, но к нему влечёт так сильно и без этого. Одна мысль об этом парне заставляла трепетать ранимое сердечко, делать сальто самых разных видов и вспоминать эти два дня знакомства с ним с очень насыщенными эмоциями. Он всё бы отдал, чтобы его истинным оказался именно этот альфа. И даже если так, то нет гарантии, что он припрётся сразу же с цветами и предложением встречаться. Правда, более болезненного, чем понимание того, что Пак возможно никогда не ответит ему взаимностью просто не нашлось. Он сам сказал, что они только друзья и не больше, тогда, возле ларька с мороженным. Его голос звучал так уверенно, что вся надежда на будущее с Паком с треском провалилась, как стекло разбивается на мелкие кусочки. Сегодня он раздумывал над этим, когда было скучно и в украду посматривал на Чимина, пока тот был увлечён телефоном. Представлял, как они будут смотреться вместе, а потом маленькие дети появятся. Чон с Паком смогли бы растить их, чтобы малыши выросли хорошими людьми. Стали бы счастливыми родителями. Фантазировал, как будет встречать мужа — Чимина с работы и готовить завтрак, обед и ужин. Жить в небольшом доме вместе с ним, чтобы его альфа был всегда рядом. Но это всего лишь выдумки и нереальность.       Все звуки до ушей Чонгука доходили через раз. Штаны уже насквозь пропитались природной смазкой и неприятно прилипали к ногам. Корица заполнила весь подвальный этаж. Зуд в заднице был невыносим и от шевеления только усиливался. Ему страшно было представить насколько жалко он выглядит со стороны. Заплаканное и опухшее от слёз лицо, всё тело перепачкано грязью, одежда вся мокрая. Даже не скажешь, что недавно он был в приличном виде. Помогать себе бессмысленно, во-первых, он не хочет заразить сам себя, ибо если трогать себя грязными руками — это не есть хорошо; во-вторых, сил уже нет, лучше потерпеть и течка закончится, только Чону хотелось, чтобы это всё безобразие закончилось.       Через пелену тумана, застилавшего разум, Чон не слышал приближающихся шагов, поэтому не сразу заметил мужчину, стоящего перед решёткой напротив него. В нём он узнал своего отца, но…в дорогом костюме, в чисто начищенных до блеска чёрных туфлях, а волосы аккуратно уложены, вид просто говорит и кричит: «Я твой господин, а ты слуга!». Взгляд такой холодный и равнодушный, лицо каменное и если бы не тот знакомый голос, он бы уже подумал, что обознался. — Ну, привет, сынок.       Через силу и с большим трудом Чонгук поднял взгляд прямо в глаза своего насильника. — Зачем ты всё это устроил? — О, сын, когда мы успели перейти на «ты»? — ледяная ухмылка. — Уважения нет никакого, как же распустил тебя Чонмин — никакого воспитания, — Чхве оглядел Чонгука и с откровенным отвращением поморщился. Позади появился молодой человек, смутно напоминавшего кого-то, явно чуть-чуть старше Чонгука, видимо, — помощник. — Пусть примет душ и поест, дадите ему подавители, чистую одежду. — Будет сделано, — голос того тихий, покорный и до боли знакомый. — Потом обратно сюда в эту камеру, — альфа развернулся и пошёл к выходу, даже ничего не сказав на последок течному омеге. Слуга остался и с сочувствием смотрел на младшего виноватым взглядом, хотя не он должен. — Вы его помощник? — Вроде нет, но так получилось. — Так вы ему кто? — неудомевал Чон, он обязан узнать кто это. Ему сердце подсказывало, если омега упустит эту возможность, то будет жалеть всю жизнь. — Приёмный сын. Извините, мне велено с вами не разговаривать, — опустив голову говорит он и странно мнётся, словно что-то скрывает. — Может хотя бы имя скажешь? — Аа… Тэхён. Ким Тэхён, — после своих на автомате неосознанно сказанных слов от испуга Ким выпучил глаза. — Т-тэхён? Неужто… Н-нет, разве так возможно?.. Но как? — Я потом тебе всё объясню, Чонгук, — торопливо сказал омега, схватившись за прутья решётки. — А сейчас давай сделаем вид, что этого разговора не было. — Аа… Конечно.       Давний друг детства Чона вдруг объявился в особняке его отца. Голова кипит от новых событий. Если бы ему сказали в прошлом, что его похитит собственный отец при том до этого побьют, ещё встретит лучшего друга, которого считал умершим давным давно, омега рассмеялся бы этому человеку в лицо. Правда, тот отец, которого Чон встретил на улице и отец, которого он встретил сейчас, похожи только внешне. И не верится как-то, что он мог бы одолжить у какого-нибудь бедного одежду и так мастерски вживаться в роль бомжа-психопата.

***

      Пройти незамеченным для Пака было сложно, но вполне возможно. Сейчас время уже давно за ночь. Охраны было много и в этом вся соль, видимо, гостей ночью они ждали. Правда, без драк не обошлось, но эти большие, крепкие альфы оказались на удивление слабы, поэтому уложить их на лопатки оказалось нетрудно. К счастью, те не успели забить тревогу, ибо тупые, кажется. Запах Чонгука будоражил до тряски в теле, ведь запах тут намного сильнее. Проблема была и в том, что его омежка-то ещё и течный, природный аромат распространился на всё здание и определить, где именно тот находится практически невозможно. Есть один способ: идти туда, где запах корицы самый сильный, да вот, ещё не факт, что оттуда его не вывели. Чону хочется помочь поскорее и себе не помешало бы, а то ширинка джинсов уже намеревается разойтись окончательно и фиг потом её починишь.       Внезапно Пак почувствовал новый прилив корицы, но уже свежей, словно, сам Чон идёт сюда. Это, конечно, радует, но мало ли. Чувствуется запах другого омеги, слышны шаги и отдалённый шёпот. В это время его истинный встрепенулся, почувствовав кое-что очень родное. Тёмный шоколад. Этот запах он ещё не чувствовал и не знает человека, которому принадлежит этот крышесносный аромат. Мысль в голове была одна: Истинный. Зуд в анусе увеличился с большей силой и он обречённо взвыл. — Чонгук, ты чего? — Чимин затих и спрятался за поворотом. — Айщ, ничего, просто течка беспокоит. Скажу, когда придём.       Пара омег пошла дальше. Можно взять Чона сейчас, только Пак сомневается, друг ему этот человек или нет, но по разговору кажется другом. Но торопиться не стоит — недалеко камера. Тот омега о её наличии, видимо, не беспокоится, может он тут слуга. Да вот к чему слуге помогать похищенному? Вряд ли он хочет потерять работу, к тому же его омега не настолько доверчивый и глупый, чтобы доверять первому хорошоотносящемуся к нему человеку. Доверять ему у Чони есть причины, значит он ему ничего не должен сделать. Сейчас так хочется обнять и защитить Чонгука, закрыть от всех и никому не показывать. Это его сокровище — только для чиминовых глаз. Это желание было очень сильным, но Паку удалось с тиснутыми зубами, поджав кулаки до побеления, побороть его и дать уйти этим двоим. Остаётся только проследить за ними, а дальше как получится.

***

      Тэ освободил течного друга из камеры и помогая закинуть руку себе на плечо, вывел из подвала. По дороге он учуял постороннего и Гуки, кажется, тоже. Но он не увидел беспокойства, а наоборот, радость и надежду, поэтому не придал этому значения. Они оказались в просторной комнате. Сказать, что она огроменная — это ничего не сказать. Тэхён уже привык, а вот у Чона челюсть поцеловалась с полом, глаза в удивлении расширились в несколько раз. В этих хоромах точно могли бы разместиться человека так десять.       Приняв душ и переодевшись, Чонгук прилёг на кровати королевских размеров. Смотря на это помещение, невольно выплывает вопрос: «А сколько бабла Чон Чхве потратил на этот особняк?». Недавно ушёл Тэхён, сказал за таблетками. В голове ещё не уложилось: «Здесь его предназначенный, его альфа». Может с одной стороны хорошо, что он тут, а если с другой, то и не очень. Хотя это всё течка, не было бы её — проблем тоже бы стало меньше. Когда он почувствовал тёмный шоколад за поворотом, Чон представил Пака и ведь этот запах идеально подошёл бы к его физиономии. Хотелось побежать сейчас к Чимину и сказать: «Возьми меня!», «Оттрахай до смерти!», «Хочу почувствовать тебя в себе!». Невольно он вспомнил размеры Пака, омега-то альфу голышом видел же. Потом Чон превратился в рака, ну, ведь у Чимина совсем не маленький и не средний, и не просто большой — дружок может гордиться своим ростом и толщиной, ага. Чон уверен, что у того будет побольше, чем у некоторых взрослых альф. «Так стоп, Чонгук, с течкой у тебя фантазии через чур развратные!». Чонгук встряхнул головой, типа убрать лишние мысли, а в это время как раз зашёл Ким. Чону самому невтерпёж узнать, что случилось с его лучшим другом. Старший дал подавители и воды, чтобы запить. Обстановка немного напрягала, потому разговор пока не решались начать оба. Но всё же любопытство Гука взяла своё. — Ты обещал рассказать всё. — Да, только тише, окей. — Понял я. Давай уже, — младший от нетерпения потёр ладошками. — Ладно, слушай. Помнишь я попал в аварию семь лет назад? — кивок. — Ну, вот. Тогда, я валялся на дороге, помнишь тебе ещё ничего не сообщили? Тот человек, который меня забрал был твоим отцом. — А зачем ему это? — Сам тогда вообще не понял. Оказалось, что он забрал меня, потому что я пах тобой. Ну, мы же постоянно вместе были. Меня даже в скорую не увезли, а сразу в его особняк и лечился я там же. Перевозить меня было нельзя, поэтому я остался здесь, родители периодически навещали меня. Потом стало известно, что мои родители погибли в авиакатастрофе. Сам Чхве позже подал заявление на моё усыновление, но фамилию мою оставил по моей просьбе, правда, официально я уже твой сводный брат. Хоть я и старше, всё состояние наследуется на данный момент тебе, ведь ты родной. Но если появиться альфа, то абсолютно всё передастся ему без вопросов. — А почему ты мне сам тогда не сообщил о случившемся. Мог позвонить и тому подобное. — Не-а, не мог. Твой отец запретил с тобой иметь хоть малейшие связи. Знаешь как мне было больно тогда? Ты ведь был моим единственным настоящим другом. Поэтому я сидел дома и никуда не выходил, ни с кем не разговаривал. Есть ещё вопросы? — Ээм… Так, а как он с тобой обращается? Как со слугой, верно? — Да, именно так. Хоть я и сын, репутация даже здесь у меня явно не лучшая. Меня тут считают главным ковриком для ботинок Господина Чона. А можно вопрос? — Ко мне? — Да. Ты почувствовал кого-то, когда мы шли из подвала? — Ага… — Ты его знаешь? Ты так странно отреагировал. — Ну… Мне кажется, это был мой истинный. Слушай, у вас кто-нибудь работает с таким запахом? — в голосе Чонгука то ли надежда, то ли наоборот. — Тёмного шоколада? Нет. У нас таких нету, я тебе это гарантирую. — Думаешь кто-то мог пробраться сюда? — А вдруг тот альфа почувствовал, что ты в опасности? Вы же истинные, как никак связь, — Тэхён, размышляя вслух, скорее всего кивая для себя, что-то бурчит под нос. — Ну, это вряд ли. Я знаю, только одного человека-альфу, кто возможно бы пошёл меня искать. Но я не знаю его запаха. — О, расскажи, расскажи! Помнишь наше обещание? — Конечно помню. «Будем вечно дружить, никогда не расстанемся. Секреты доверим и не раскаемся» — наш любимый девиз, — оба лучезарно улыбнулись. — Ну? — Тэхён нетерпеливо сжал кулачки и уставился на младшенького. — Аа… С ним я знаком только два дня. — А он тебе нравится? Красивый? — Да… Ой, то есть, только симпатия, нет. Он просто… Айщ… — Не ври. Дай угадаю, ты в него влюбился? — Хах, кажется, да. За два дня, я влюбился в него по уши, — Чон обречённо откинул корпус назад на кровать, махал руками и ногами в разные стороны. — Так он красивый? — Ещё какой… Статую поставить можно… — Тэхён с Чонгуком мечтательно закрыли глаза, представляя идеалы своих альф. — А как зовут, знаешь? — Ага… Пак Чимин. — О, ясно… Так, стоп. Говоришь, Пак Чимин? Ты знаком с самим наследником семьи Пак?! Ты хоть знаешь, насколько они влиятельная семья?! Об их сыне было столько слухов! Как ты с ним познакомился? — Что? Какой ещё наследник? Он ничего о подобном мне не говорил! — Ага. Были слухи, что он говорит всем, что из простолюдинов. — Зачем? — Говорят, он внешне кажется холодным, но на самом деле очень добрый и вообще не любит, когда людей делят на богачей и бедных. — Это точно… — Ты с ним лично знаком? — Ага. Провели сегодня целый день вместе. Гуляли. А потом я убежал. В первый раз я его встретил на улице. Мы тогда случайно столкнулись. А потом оказалось, что он перевёлся в мой универ. Вообще в его поведении я не видел намёков на его реальный статус. Нет, конечно, одежда дорогая, брендовая, но ведёт себя он точно не как человек «голубых» кровей. — А я о чём? — Ким ненадолго замолчал, потом снова начал. — Значит, он и вправду такой красивый? Говорят, ангельская улыбка с демонским взглядом. И всё в хорошем смысле. — Ну, да. Как говорится: улыбкой очарует, взглядом совратит. Он такой хороший. — М-да, братан. Угораздило же тебя именно в него втюриться. М-да… Так, ты говоришь есть на примете только один альфа, кто мог о тебе беспокоится? — Ага. — И это Чимин? — Аа… Да. — То есть, тот запах тёмного шоколада принадлежит Чимину? И ты сказал, что этот аромат истинного?! — от эмоций Ким невольно сказал громче, чем нужно и Пак, стоявший всё это время за стеной, услышал его слова. — Тише, ёмоё. — Извини… Знаешь, ты чувствуешь тоже, что и я? — Похоже на то. Думаешь он неподалёку? — Судя по отчётливому запаху, видимо, где-то за стенами. — Хочешь сказать, что он мог всё услышать? — Чон испуганно закрыл рот ладошками. — Нет, может не весь. Тут через стены звук плохо проходит.       С того момента, как омеги зашли в огромные хоромы Чимин напряжённо пытался разобрать их разговор. Не то, что он хочет подслушать. Просто для него это кажется важным. И то, что Чонгук тоже считает его истинным очень греет душу. Сам он до этого не задумывался об отношениях с кем-то, а кандидатура Чона очень подходит. Только ещё остался в сердце тот бета по имени Мин Юнги. Правда, скорее тогда была просто лёгкая влюблённость. А это… Походу будущая серьезная любовь. Да и то Юнги завоевал такое отношение к себе только благодаря внешности. Сам его характер ему не нравится. Хоть Пак и любит равенство, сам он сторонится бет, Чим знал: рано или поздно он встретит свою омежку. И судьба наконец их свела вместе. Только какие он испытывает чувства к Чону? Симпатию, влюблённость, любовь? В этом надо разобраться, но в кое-чём Пак уверен точно: ему Чонгук нравится, при том очень — да так — до бешеного стука в сердце, пота в ладонях и взволнованности на душе. А для начала нужно освободить Чонгука, его миленькую зайку. Его омегу.