Лёд и Пламя

      — Блиин… Яйца закончились, — Офелия уже битый час стояла у кастрюли и водила ложкой по глади супа под пристальным взглядом Самаэля, но как только ей это надоело, она развернулась к нему лицом и так мило надула щечки, что демон не удержался и прыснул в кулак.       — О, готово! — девушка схватила поварешку и немного отлила в чашку, ставя её перед носом Иоганна и присаживаясь рядом. Вести себя так, словно ничего и не было, почему? Он отхлебнул и слабо улыбнулся, наслаждаясь этим вкусом, но из головы никак не вылезал младший брат Астарот и его любимая, которая отказалась от того, чтобы стать его женой. Она бесстрашная, раз так легко отказала. Но вряд ли он так легко сдастся, и от этих мыслей его отвлекла лишь накрывшая его тыльную сторону руки женская ладонь. Подняв голову, Мефисто смотрел демонессе в глаза успокаивающе.       Прошла неделя и вот наступили главные несчастья. Каждый день, выбираясь в соседние деревни, она наблюдала как демоны прыгали с крыши на крышу, обижали детей, а где-то из склепа восставали мертвые. А она как назло именно в этот день ушла раньше, чем он проснулся, не дожидаясь его. Это немного разозлило Мефистофеля от того факта, что с ней могло произойти невесть что, и тем фактом, что она просто оставила его. И, вставая, в груди что-то кольнуло, и тогда он подумал, что действительно что-то с ней произошло. Сорвавшись с места, второй в иерархии Геенны в спешке совершенно забыл о своих силах, он думал лишь о её запахе — единственной нити, что приведет к ней. И так прошёл целый день, местные демоны ничего не могли ему ответить, лишь разводили конечности в сторону. В деревнях тоже самое, но там о ней просто забыли. Словно ветер, что бывал здесь раньше, но исчез сейчас. Бродя по мокрой земле, на него приземлились снежинки — такие маленькие белые крупицы с разными узорами. Когда наступала зима, она заваривала чай и добавляла разные травы, которые успокаивали его и так безмятежное сердце, но, когда они садились вместе, женщина этот чай скорее для своей веры наливала. Что собака встанет и выпьет вместе с ней, а когда луна поднималась, а снежинки продолжали порхать, то вставала и плелась в их комнату. Сейчас же ему стало скучно. Не с кем поговорить, нельзя услышать заливистый смех и её доброту, не свойственную демонам. Так он и продолжал бы бродить, пока перед ним не появился родной брат, вселившийся в очередное тело, послышался раздраженный вздох повелителя времени и он устало спросил:       — Чего тебе, Астарот? — в ответ ишь послужил смешок, хищно улыбаясь и делая лёгкий поклон.       — Хотел пригласить на свою свадьбу с одной демонессой, ты же мой старший брат все-таки, — кулаки сжались, а одна теория появилась, ведь вдруг она сейчас сидит там, в одном тёмном помещении на сыром полу, прикованная к стене? Самаэль шикнул и через силу выдавил оскал.       — Буду только рад, Астаротик.       И его теория тогда подтвердилась, женщина действительно была в замке, словно ходячая кукла без жизни и, как оказалось, ещё и беременная, а до этого изнасилованная младшим братом. Как же хотелось Самаэлю задушить маленького выродка за то, что он сделал с чистой и невинной Офелией! Ух! Но Офелия хоть и была подобно птице в клетке, она держала голову поднятой и продолжала улыбаться, хоть постоянно чувствовала боль. Единственный, кто скрасил её серые девять месяцев, был сам Мефисто. Он каждый день встречал у дверей её покоев, и спрашивал как она себя чувствует, а она виновато опускает взгляд и просит прощение, но в ответ Фауст лишь смеётся и говорит, что все будет хорошо, но однажды…       Идя по уже знакомым коридорам, она кладет руку на живот и чувствует как её пинают, останавливается.       — Офелия? — он тихо зовёт её, а она не может. Не может этого больше терпеть. Хватается за его руку и прижимается, её слёзы оставляют мокрые следы на теле, и он разворачивается, прижимая хрупкое тело к себе. Офелия ещё сильнее начинает рыдать, замирает и поднимает большие голубые глаза, наполненные слезами.       — Мефи, они… они… пошевелились, и… я… Прости, — в сотый раз она, наверное, извиняется, но отмахивается и как всегда поднимает её на руки и переносится на самую крышу, аккуратно садя её на скамейку. Как ни странно, но даже в Геенне — в месте, где кроме перекати-поле не должно расти, растёт. На самой крыше этого замка Амаймон и сам Мефисто часто здесь сидели и жаловались, а в итоге соорудили целый сад, где и деревья, и трава, и цветы. На губах женщины, налитых вишневым вином, разливается та мягкая улыбка, а на щеках появляется слабый румянец, темноволосая берет демона за руку и говорит:       — Я прошу тебя, если Астарот не примет двух девочек… А я целиком и полностью уверена, что это девочки, защити их! Я не смогу, хоть я и демон, но он меня убьет сразу после того как они появятся на свет. Я буду слишком слаба после родов, чтобы хотя бы в стойку встать, — замолчала, ожидая ответа и неловко сжимая между пальцами ткань белой юбки, но слышит слабое дыхание. Повернув голову, она встречается с хищным взглядом суженных зрачков и дьявольской улыбки, и тут она с ужасом думает, что этот её убьет раньше, чем её муж, но произошло кое-что неожиданное.       Он провёл своей рукой по её животику, а ухмылка сменилась довольной улыбкой как у кота, что наелся мяты. Ответ она уже знала и, поблагодарив его, вздохнула столь чудесный запах, и перед глазами встала её любимая Ассия, родная и тёплая. Ветер пробежался по их волосам, а плечи обдало прохладной, и она поежилась, пока на плечи не опустился его пиджак. * * *       — Эх, Офелия… — эти воспоминания заставили Феля прикрыть и забыть про мокрую, но скорее уже горячую тряпку на лбу его «дочери», и лишь, когда он уловил слабый стон, Ворон едва ли подпрыгнул от неожиданности. Быстро скинув тряпку в тазик с холодной водой, Самаэль поднял и выжал, прибавив немного силы. Аккуратно сложив на её лбу, он подставил свой подбородок на локоть и поднял глаза на окно, за которым светилась яркая луна. Мать Эрсентии или Офелии уж очень любила ночь и луну, она считала её спутницей любви и радости, но вот Мефисто считал, что скорее меланхолии. Ведь как не посмотри на неё он хочет закрыть глаза и вспомнить хотя бы её лицо или глаза, или нос или губы. Но напоминанием, служила лишь та, что сейчас спала рядом с ним.       — Я слежу за ней, Офелия.       Трикстер усмехнулся, он часто говорил с призраком и думал, что она слышит его, так и есть, раз опять что-то упало. Несдержанная улыбка расцвела на губах Мефисто, и он даже не заметил, как его «дочь» улыбнулась и сразу же погрузилась в мир грёз, где на пони её «отец» и дядя скачут, а над ними появляется радуга.       Мефисто тоже подумал, что сон всем нужен, хоть демонам и меньше, но он так запарился, а завтра ещё в Академию к любимым стопкам отчётов.       — Как я их люблю, — с сарказмом сказал ректор, прежде чем упасть на кровать, захватив розовый джойстик. Как вы себе представляете выходные ночи ректора вашего заведения?       Представим.       Он сидит на кровати и смотрит лишь на экран, издавая тихие ругательства в сторону персонажей, которые «долететь» не могут, и в конце терпению конец и он чуть ли не швыряет розовое чудо. Решив посмотреть аниме, он заходит на сайт, где японские сериалы как на ладони, он замирает.       — Какого же ебанного Люцифера?!       Да-да. Иногда и терпению такого демона как Самаэль наступает конец, и он может так громко заорать, что соседки, живущие по соседству, будут кричать столь же нецензурное как у него, а собаки громко лаять. Но лишь особа, живущая в его доме, укуталась одеялом по самые уши, стараясь ничего не слушать.