Лёд и Пламя

      Утро началось с того, что Мефисто Фель ощутил лёгкую щекотку, прошедшую по его носу и вообще лицу, останавливаясь на переносице. Ресницы немного дрогнули, мужчина разинул рот, чтобы протяжно зевнуть, и, как оказалось, зря. Короткая шерстка прошлась по губам и Самаэль был вынужден открыть глаза и сонно посмотреть на неё. Офелия так хорошо устроилась на нем, а её хвост продолжал висеть над ним и махать своей пушистой кисточкой у его глаз. Недовольно побурчав, он опустил свою руку на шевелюру девчонки, поставив руку напротив себя, он приподнялся, тяжело вздыхая. Уткнувшись носом в её макушку, он вздохнул, а она покрылась румянцем.       — И зачем ты разбудила меня, Офелия? — девушка надула свои губки и блеснула голубыми глазами и, тихо рассмеявшись, Фель откинул голову назад.       — Хотела развлечься, — брюнетка невзначай ответила ему, дернув плечами и спрыгнув с ног. — Отец, пошли прогуляемся, — Фель младшая повернула к нему своё лицо, вытянув уголки своих губ. Прикрыв ладошкой ротик, она чихнула, отворачиваясь от повелителя времени, но следом покашляла, а её хвостик согнулся под углом 45°, чих, шмыг и ещё раз чих. Поморгав, на место замешательству пришла радость, ведь теперь она не будет просить его погулять, поиграть с ней или же научить её новому «фокусу», но был один существенный минус, о котором он вспомнил лишь в последние секунды, прежде чем хрустальная ваза со знаменем клана Узумаки из «Наруто» свалилась на пол и разбилась на кучу осколков. Задержав свой взгляд на вазе, Фауст еле как сдерживал подступившие слёзы, ведь это ручная работа. Так мысленно и похоронив эту вазу достойно и под реквием, он щелкнул пальцами, привычно сказав: «Айн, Цвайн, Драй». Появилась метла, уже начавшая свою пыльную работу по захоронению осколков. Мефисто же подхватил девчонку и направился вон из своей комнаты, направляясь в её покои.       Особняк Феля был огромен, удивителен и шикарен, а также набит ненужными для интерьера вещами. Хотя, если заходить в комнату высшего демона, то можно вообще подумать, что попал в мир «розовых фей», или типичную комнату девушки-подростка, которая без ума от розового, но так он ещё и отаку, у него в дополнение всего декора комнаты были фигурки, плакаты, дакимакуры, коврики, кимоно… Даже трусы с милашкой Вокалоидом Мику Хацуне. Когда юная Фель это нашла, можно было состроить такие же гримасы как и она: удивиться, подавиться смехом и воздухом, а потом вежливо спросить, носил ли это Фель когда-нибудь. Хотя, если вспомнить, как они однажды мылись вместе, как он игрался с уточкой…       — Пап, а ты точно взрослый? — было бы забавно, если бы его увидел в таком виде родной отец Сатана, но, когда это говорит девочка шести лет по человеческим меркам, начинаешь думать то, что ты что-то упустил, либо пора закрывать двери и выметать юную особу из ванны. Но, знаете, было какое-то удовольствие бродить пальцами по тонкому хрупкому телу и впутывать их в длинные волнистые волосы, наблюдать как она смущается, когда дотрагиваешься до её плоской груди и хрупких нежных рук.       Зайдя в её комнату, Иоганн подошёл к кровати девочки, опуская её на мягкую простынь, сразу же укрывая тёплым одеялом, которого он лишился около шести минут назад. Ещё раз вздохнув, рука опустилась на лобик девочки, прикидывая возможную температуру, он остановился на 38, хотя для демонов болезни не страшны, но в юном возрасте все-таки есть парочка, что может захватить здоровье демона. Он мгновенно исчез, стоило ей лишь руку протянуть к его лицу, но уже никого. И так почти постоянно, но, зная, как занят её отец, она может и сама себя вылечить. Уже вставая, её легонько толкнули, что пришлось упасть назад и издать стон от сильного головокружения. Тут ей протянули чашку с чем-то бурлящим, отвратительно пахнущем и жутко розовым.       Закрыв ладошкой нос, она затряслась, смотря на это чудо и думая: «Это есть-то можно?!». Подняв взгляд, она увидела улыбку, то ли светлую, то ли хитрую, сложно понять, но он её любит и не даст в обиду, поэтому можно и рискнуть. Выхватив чашку из его рук, она в один присест все съела, но тут же она прошипела, опустив свою голову. Дернув бровью, Мефисто продолжил наблюдать, пока Офелия не откинулась головой на подушки и не сказала:       — Я вижу мамочку… — с такой улыбкой словно действительно видела свою мать, что плыла рядом с дядюшкой смертью и улыбалась ей, махая ручкой.       — Ты её даже не видела! — воскликнул Фель, убирая чашку на тумбочку рядом с кроватью и легко ударяя по щечкам, пока та не начинает сопеть и что-то непонятное ему бормотать сквозь сон. Демон улыбается и встает с колен, чтобы унести посуду на кухню, но останавливается у двери, когда слышит не столь громкое «спасибо».       Демоны никогда никого не благодарят, не просят о помощи. Офелия и её покойная сестра с матерью были чем-то иным. Язык не поворачивается, чтобы назвать их демонами, но нужно повернуть и сказать.       Он опять задумался о ней, о женщине, которая не смогла принадлежать ему, но могла улыбается вплоть до самой смерти. Это было около 200 лет назад, не так уж и давно, ведь он пребывал в Ассии намного больше. Это было ещё до спора с Богом, Самаэль просто гулял по берегу, пока не увидел затаенную в глубинах леса башню, из окна которой выглядывала миловидная особа с белыми волосами, словно облако. Но лишь одна передняя прядь отличалась от других, она была чёрная и только добавляла некую изюминку. Девушка поправила свой шарфик розового цвета в белый горошек на шее и, ощутив на себе взгляд, она посмотрела своими голубыми словно яркое небо без туч в его сторону. А он сидел как собачка и смотрел на неё ничем не выразительным взглядом. Она выскользнула из его поля зрения, но тут же появилась, спускаясь поспешно по полуразрушенной лестнице к нему. Остановилась и опустилась перед ним на колени, не заморачиваясь о том, что нежно-розовое платье запачкается. Женщина внимательно вглядывалась в его зелёные глаза с таким задумчивым выражением, а потом откинула назад голову и заливисто засмеялась. Сначала он не понял, почему она смеётся и радуется, но, когда та снимает со своей шеи платок и обвязывает его вокруг шеи собаки, дыхание замирает, когда сквозь шерсть он чувствует прикосновение тёплых рук. А, когда она поднимает и прижимает его к своей груди, он дергается от неожиданности и слышит:       — Так ты тоже демон как и я? Меня зовут Офелия, я демон. Правда многие меня почему-то лесной ведьмой величают, ха-ха. Чёрт, я разговариваю с собакой, но она же демон.       Немного удивляясь тому, что несёт эта девчонка, Фауст начинает вырывается, пока к его носу не подносят конфетку. Он замирает и с недоверием и опаской поглядывает на эту сладость, медленно поднимая взгляд на лицо женщины, но та лишь сидит перед ним, ожидая его действий. С неуверенностью вобрав в рот шарик из карамели, сын Сатаны начинает его грызть, так громко, что она слышит как она хрустит. Эта женщина стала ему самым близким другом, светлая и любящая все странности Ассии всей своей душой. Оставаясь с ней, Фель ходил следом за ней, следя, чтобы ничего с ней не приключилось. Проходили недели, месяцы и года, а они оставались верными друзьями, но у Самаэля было что-то другое и, возможно, он любил её. Как по традиции, она садится на веранду и опускает свои ноги, наблюдая за красочным закатом, и, как всегда улыбаясь и оголяя свои клыки. Она ждала, когда верный пёс на своих лапках подойдёт к ней и опустится рядом с ней, но в этот раз иначе как-то.       — Мефисто, ты опять где-то застрял? — оборачиваясь, Офелию остановила рука, свалившаяся ей на голову, и взгляд, который заставил её замереть и ощутить едва заметный холод. Самаэль опустился перед ней, поджав под себя колени и заглядывая в её глаза. — Кто вы? — спросила Офелия, но он ничего не ответил. Его длинные ногти, которые скорее когтями можно назвать, пришлись по её коже, заправив тонкую чёрную прядку за её ухо. Она сама как-то рассказывала, что цвет её волос чёрный, а белым он стал, когда она использовала заклинание заморозки, чтобы помочь экзорцистам. Фель был очень удивлён тогда, но, слушая её рассказы, он все больше и больше понимал, что место, где они сейчас, в сто раз лучше Геенны.       — Лучше заткнись… — он наклонился к её губам, таким пухленьким и нежно-розовым, что хочется их откусить. Касается своими губами её и заставляет ответить ему, слегка надавливая на макушку, но ей этого не надо. Демоница убирает его руку и сама отвечает на поцелуй, но, когда воздух заканчивается, он обнимает её, крепко прижимая к себе.       — Не отпущу! — грозит он, на что та тихо смеётся и поднимает свои глаза, с улыбкой рассматривая его лицо, и, проводя рукой по скулам, в ответ она лишь отвечает:       — Знаю.       Легонько коснувшись своими губами его губ, она прижимает свою голову к его груди, слыша равномерный стук сердца демона. Возможно, они были бы вместе, радовались и жили бы, оберегая своё чадо, но всему приходит конец. Любя друг друга, они мечтали о спокойствии и хотели так же жить в этой заброшенной башне. Она бы так же как обычно готовила бы лекарства для больных, а он в облике собаки, шёл следом за ней в деревню и оберегал её. А потом к закату они бы садились вместе и он как всегда положит ей на колени свою голову и будет с удовольствием чувствовать на себе её Полный нежности взгляд.       Однажды, проснувшись днём, но позже, чем обычно, он услышал как Офелия с кем-то говорит, и разговор явно не сулил ничего хорошо его, но второй голос был тоже хорошо знаком и он поплелся к ней, останавливаясь у порога и выглядывая из-за стены на них. Он угадал, ведь рядом с Офелией стоял человек, в чье тело вселился его дорогой «любимый» брат, один из принцев, Астарот. Как же он недолюбливал его, считал слабым и никчемным.       — Извините, Астарот, но я не стану вашей женой! — она топнула ножкой и, сделав шаг назад, резко хлопнула дверью перед носами демонов, от этого, Самаэль опешил. Она повернулась к нему и наклонилась, легонько целуя нос и говоря:       — Пошли, приготовлю чего-нибудь, — но это было лишь начало всех бед, что могли постигнуть их.