Адажио

      Дин помнил все, как будто это случилось только вчера.       Они не сели и не обсудили это прямо, как подобает взрослым адекватным людям. Они перебрасывались короткими намекающими взглядами, незаконченными фразами, многозначительными шутками. Дин ловит задумчивый взгляд Каса на веселящихся на площадке детей, а Кас засекает его за рассматриванием детской одежды в супермаркете. Кас однажды приносит вместе с пакетом продуктов несколько брошюр некоммерческих агентств по усыновлению, и это становится отправной точкой.       Они не женаты официально, и это мешает. Длительный бюрократический процесс, судорожное собирание характеристик, ожидание решения социальных служб, передача прав на ребенка – и вот Кас подписывает финальную бумагу. Его руки слегка дрожат, и Дин ободряюще кладет ладонь на его колено. Официально опекунство теперь принадлежит Касу, но бумажка не играет роли – Мэри становится их дочерью.       В тот день, когда они выходят из агентства со всеми документами, Дин неловко сует Касу кольцо. Дин ненавидит быть сентиментальным, но заметив простенькое украшение, всего лишь серебряная полоска без вычурных элементов, в одном из ювелирных рядом с работой, он сразу покупает его. Ювелир делает крошечную гравировку внутри: дату удочерения Мэри и ее новый день рождения. Кас ничего не говорит, только целует благодарно, и Дин обожает его за это: ему не приходится краснеть за свою чувствительность.       Кас носил это кольцо, не снимал почти никогда. У них не было свидетельства о браке, но Дин считал, что кольцо скрепляет их отношения лучше всяких бумажек.       Ему отдали все вещи Каса и Мэри в морге. Одежда была порвана и испачкана в крови, бумажник Каса с его документами обгорел, а кольцо лежало сверху, все так же тускло поблескивало гравировкой. Дин сжал его в ладони и опустил в карман джинсов. Сэм не заметил.       

***

      Дин хотел взять отпуск на неделю, но Кас отговорил его. В этом не было смысла: Кас мог копить энергию только для недолгих появлений, и Дину пришлось бы часами ждать его. Поэтому Дин все равно вышел на работу. Он даже сходил один раз в паб с приятелями из мастерской и позволил себе пару бутылок пива, сумел вовремя остановиться и вернуться домой.       В первый вечер они изо всех сил делали вид, что все как обычно. Если готовка ужина и разговор по душам с призраком вообще могут быть обычными. Кас говорил, что скучает по вкусу еды, и Дин пытался заставить его взять кусок пиццы.       На второй день, вернувшись с работы, Дин не узнал собственный дом. Вся мебель была перевернута, осколки посуды разбросаны по полу. Как будто кто-то без перерыва громил дом несколько часов. И только тумбочка в спальне, где хранилось кольцо, осталась на месте. Дин перевернул опрокинутый стул и сел, растерянным взглядом окидывая погром. В ту ночь круг из соли вокруг его кровати был особенно толстым.       Кас не появился ни через день, ни через два. Дин напрасно шатался по дому и звал его. Кас пришел только на третий вечер после инцидента, поникший и виноватый.       - Ты мне весь дом разнес, - без претензий сказал ему Дин. – Из посуды ничего не оставил, мне пришлось все покупать.       - Я говорил тебе, что теряю контроль все чаще, - Кас зябко повел плечами и обнял себя за плечи, как будто ему было холодно. – Хорошо, что тебя не было дома.       - Ты пытался добраться до тумбочки?       - Я не помню. Скорее всего.       Дин кивнул. У него осталось всего три дня в запасе, которые дал ему Кас. Отчаяние усиливалось.       Он плюнул на все, закупил побольше еды, снова взял больничный и закрылся дома. Кас отругал его как ребенка. Но Дин не хотел упустить ни единого момента, когда Кас достаточно силен, чтобы прийти.       Дин спокойно спал до полудня впервые за два года. Он знал, что просыпаться раньше не имеет смысла: Кас после ночных появлений нуждался в нескольких часах восстановления, и Дин не торопил его.       - Не хочу впадать в депрессию, как какой-то псих, - поделился Дин в предпоследний вечер.       Они сидели в гостиной, без звука работал телевизор, демонстрируя миру очередное глупое шоу с денежным призом. На улице уже стемнело, и в комнате горел только торшер. Было прохладно, и Дину пришлось закутаться в одеяло. Кас температур не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал.       - Депрессия бывает не только у психов, - ответил ему Кас.       - Я знаю, просто мне хватило предыдущего раза. Ты видел, какой дерьмовой была ситуация. Если я снова скачусь туда, я больше не выкарабкаюсь. И Сэм мне не поможет.       - Тебе не придется скатываться туда, Дин. Я уже говорил тебе и скажу еще раз: ты очень сильный.       - Если ты еще раз повторишь это, я тебе врежу. Ей-богу, даже если кулак пройдет через твое лицо. Нихрена я не сильный. И не знаю, как я справлюсь со всем этим снова.       Кас послушно замолчал.       

***

      В последний вечер Кас появился около десяти вечера, изрядно заставив Дина понервничать.       - Пора? – хрипло спросил Дин.       - Да.