Полуночная рапсодия

      В этот раз Николь вошла в свой дом через главный вход, однако ей пришлось замереть на несколько секунд, прежде чем войти. Девушка чувствовала неловкость и вину перед матерью и сестрой за то, что она уже не так невинна, как прежде. Никто никогда не говорил ей о том, что нужно беречь себя до брака, разве что психологи в школе (но кого, вообще, это волнует?). Но она хотела сделать это с одним единственным, который когда-нибудь станет её мужем. Да, именно так. Романтично и инфантильно.       Однако же её первый раз был вовсе не нежным и романтичным, совсем не таким, каким она, вообще, представляла себе секс. Ника даже его не представляла. Но в одном старшеклассница была уверена точно: она собирается делать это только с одним человеком. Конечно, та не испытывала к нему чувств до вступления в сексуальные отношения, но кто сказал, что выражение "стерпится - слюбится" не работает в их случае?       Было еще совсем рано, но её мать уже сидела в гостиной в мерно качающемся кресле и безразлично глядела в окно на поднимающееся солнце. Женщина заметила появление дочери, но не повернула головы и не сменила положения, продолжая наблюдать за теплыми лучами солнца. Порой они обе делали вид, что не замечают друг друга.       Не сказав ни слова, рыжеволосая бесшумно сняла обувь и поднялась по лестнице, стараясь не наступить на скрипучие доски. Её комната располагалась прямо под пологом крыши, из-за чего в её спальне было холоднее всего. Крыша нередко протекала, и Николетте приходилось на время переселяться в комнату к сестре: они часто спали в одной кровати.       Из мебели здесь находились лишь кровать, туалетный столик, выполняющий роль письменного стола, стул и комод среднего размера, в который с легкостью вмещались все вещи девушки. У неё не было какого-то определенного стиля в одежде. Её гардероб представлял собой совокупность разноцветных повседневный вещей, которые могут встретиться у каждого человека. Основой её повседневного "стиля" были футболки и джинсовые изделия, которые занимали большую часть комода.       Открыв нижний ящик и быстро просмотрев его содержимое, рыжеволосая выбрала серую футболку с открытыми плечами и светло-голубые джинсы. Обычно она предпочитала более свободную одежду, но сегодня ей захотелось надеть именно это. Футболка с рукавами в три четверти и джинсы с завышенной талией плотно прилегали к телу, четко выделяя все её плавные изгибы.       "Ему бы понравилось... " - мельком подумала Николь, мгновенно покрываясь легким румянцем. При мысле о нем рука самопроизвольно коснулась отметин в районе шеи. Ощутив болезненное покалывание, девушка резко убрала пальцы и направилась прямиком к зеркалу.       Присев за туалетный столик и убрав волосы за шею, Оулдридж обнаружила большой кровавый след чуть выше левого плеча, отдаленно он напоминал засос, однако на нём отчетливо виднелись следы зубов. На левой стороне шеи виднелось еще несколько засосов. На этот раз Никки решила прикоснуться к отметинам осторожно, касаясь их лишь подушечками пальцев.       "Он хотел, чтобы все их видели," - со смущением и в то же время некой радостью вспомнила девушка "его" слова. Эти следы постепенно исчезали с её тела, как и все воспоминания о боли, которую она тогда испытывала.       Даже не учитывая тот факт, что эти "метки" в каком-то смысле нравились ей самой, она не была готова поделиться этим с другими. Разделив свои густые рыжие волосы на три части, старшеклассница решила заплести косу набок, чтобы прикрыть откровенные отметины.       Зеленоглазая столько раз заплетала волосы своей младшей сестры, что могла бы сделать любую прическу, ориентируясь лишь на ощупь. На себя времени ей часто не хватало, поэтому она редко заплетала косы на своих волосах, обычно делая хвост или пучок, но сегодня был день экспериментов.       Её пальцы умело перебирали пряди, заплетая тугую пышную косу. Это заняло чуть больше минуты, хотя два локона по бокам пробора выбились из аккуратно заплетенных волос, Николетте понравился конечный результат. И что не менее важно: эта прическа прикрывала весьма личные места от чужих глаз. Не успев оторвать взгляд от зеркала, девушка почувствовала, как маленькие хрупкие руки обнимают её шею. - Кэсси? - задала риторический вопрос рыжеволосая, поворачиваясь лицом к сестре.       На неё своими большими светло-зелеными глазами смотрела маленькая и хрупкая мамина копия. Исключениями был лишь цвет и разрез глаз, а также форма нос, в этом Кэсседи была похожа на свою старшую сестру и отца. Характер ей тоже достал от папы: жизнерадостный, бойкий, живой. Именно она заставляла Николетту верить в завтрашний день, радоваться жизни. Маленький лучик солнца, её звездочка с распущенными шелковистыми волосами и заспанными глазами. Никки заключает сестру в объятья, нежно целует в макушку. - Ты только что встала? Как ты провела вчерашний день? Ты хорошо кушала? - Николетта тут же засыпала Кэйси вопросами, положив руки ей на плечи. - Да. После школы я пошла в гости к Эйли, а ближе к вечеру её брат проводил меня домой. У них появился щенок! У него такие большие уши! Ты должна его когда-нибудь увидеть, ха-ха! Он такой ласковый и неуклюжий! - радостно поведала Кэсси. - Ты не ответила на главный вопрос: "Что ты вчера ела?" - На завтрак я съела хлопья с молоком, в школе - салат и банан, а в гостях я поела спагетти. Я кушаю хорошо, не переживай, - махнула рукой на беспокойство сестры светловолосая.       На самом деле, Кэсседи ела довольно немного, чем вызывала отнюдь не беспочвенное волнение со стороны старшей сестры. - Садись... - вдруг уступила свое место рыжеволосая. - ...я заплету твои волосы.       Кэйси послушно заняла предоставленный ей стол, предоставляя свои длинные золотистые волосы рукам сестры. У неё были очень длинные, но, тем не менее, жидкие волосы, очень мягкие, почти невесомые на ощупь. Николетта аккуратно расчесала их, разделила на две части и заплела два тонких колоска. - Сегодня мы пойдем в школу вместе? - Да, конечно, мы пойдем вместе, а сейчас тебе пора умыться и принять душ, пока я приготовлю завтрак, - с улыбкой ответила старшая сестра, дотронувшись до кончика носа младшей.       Ликуя, светловолосая девочка вприпрыжку отправилась в ванную комнату, в то время как Николь спустилась вниз, на кухню. Времени на приготовление завтрака было довольно много, учитывая то, что сейчас было довольно рано, поэтому она выбрала блюдо, требующее больше времени, чем обычно. Это была творожная запеканка. Кэсси, хоть и была привередой по части еды, но её она просто обожала, особенно когда Никки добавляла в неё орехи, цукаты или изюм.       Она потратила на блюдо чуть больше часа, пока неугомонная сестра успела несколько десятков раз вдоль и поперек обежать дом и помочь в неких домашних делах: сборке яиц и кормежке домашних животных. С раннего детства Кэйс не могла спокойно усидеть на месте, а это зачастую оканчивалось парой ссадин и синяков. После смерти отца Николетте было очень сложно самой заботиться о ней, но вскоре Кэсседи стала менее шаловливой. Все было очень просто: она не влипнет в историю, если будет чем-нибудь занята. Такой подход устраивал обеих сестер. Поэтому Николь записала сестру на несколько кружков и секций после уроков, чтобы она приходила домой без энтузиазма что-нибудь натворить, пока старшей сестры не будет дома. - Завтрак готов! - крикнула Никки из кухни, разложив порции запеканки по тарелкам.       Кэсси, потеряв немного своей активности на домашние дела, прибежала на кухню медленнее обычного. Их мать никогда не спешила к столу, потому заняла свое место позже всех. Николетта не спешила есть, ведь ей сначала нужно было позаботиться о своих близких. Она заварила зеленый чай и разлила по чашкам, затем поставила на стол небольшую сахарницу с маленькими кубиками рафинада и положила возле матери салфетку с коричневой пилюлей и белой таблеткой, которые она обычно принимала утром и вечером. Наконец рыжеволосая девушка и сама села за стол с аппетитом набросившись на завтрак, ведь она ничего не ела со вчерашнего дня. - Я всё! - радостно воскликнула Кэсседи, показывая своей сестре пустую тарелку. Обычно её приходилось очень долго упрашивать доесть остатки, но сегодня она поела быстрее всех, чем удивила не только Николетту, но и их мать. - Х...хочешь добавки? - немного опешив, спросила рыжеволосая. - Нет, я уже наелась, - ответила младшенькая, положив тарелку, чашку и вилку в раковину. - Тогда снимай ночнушку и беги надевай школьную форму, нам скоро выходить, - с улыбкой посоветовала Ника, доедая остатки своей запеканки.       Как только две маленькие, но юркие ножки покинули зону кухню и с шумом взобрались на второй этаж дома, светловолосая женщина оторвала свои глаза от тарелки и посмотрела на старшую дочь. Под влиянием взгляда её голубых глаз через несколько минут Николетта также оторвалась от еды. Когда их взгляды пересеклись, женщина двумя руками обхватила свободную от вилки руку дочери. На такое действие девушка ответила обеспокоенным, спрашивающем лицом. - Кэсси в последнее время тебя не хватает... - тихо произнесла Миранда Оулдридж, поглаживая руку дочери, - ...она стала больше работать по дому, лучше питаться и больше времени уделять математике, которую она так ненавидит. Она делает все, чтобы ты ею гордилась. - Я горжусь, - твердо ответила рыжеволосая. Разговоры с матерью всегда её напрягали, ведь в голову лезли все те нервные срывы на ранних стадиях лечения, все те сумасбродные, иногда грубые и обидные слова с её стороны. Николетта давно не воспринимала эту женщину как того человека, который может давать разумные советы. - Да, но ты постоянно где-то пропадаешь...       Чего-чего, а упреков со стороны матери девушка не ожидала. - Я, пожалуй, уже пойду, - с некой неприязнью в голосе ответила старшеклассница, вставая изо стола.       Тут мать резко схватила её за руку и не своим, чужим голосом, которым выносят самые страшные приговоры, прошептала: - Он сделает тебе больно.       Даже не рискуя спросить, кто именно сделает ей больно и почему, Ника выдернула свою руку из руки матери и, не ответив на её слова, рванула в гостиную. Там она застала спускающуюся по ступенькам лестницы сестру. По её красным щекам и неопрятно надетой школьной форме было видно, что она спешила. - Подойди ко мне, Кэйс, я поправлю твою одежду, - с тяжелым вздохом сказала старшая сестра.       Машинально Николетта заправила её рубашку, перевязала галстук и поправила воротник пиджака, не забыв подтянуть выбившиеся из прически локоны. Кэйс не сопротивлялась её помощи, но и особой радости на это не выказывала. - Почему не надела жилетку? Сегодня прохладно, - Ника однозначно намекала на то, что они не выйдут из дома, пока кашемирового серого жилета не будет на ней. - Ой ну нет, - обиженно протянула Кэсси и, медленно волоча руки и ноги, поплелась вместе с рюкзаком за плечами наверх. - Не забудь проверить содержимое портфеля, - посоветовала ей рыжеволосая. В ответ послышалось недовольное бурчание.       Оулдридж поставила руки в бок, улыбнулась и покачала головой. "Вечно она так". Спустя три минуты её младшая сестра в который раз за утро спустилась по лестнице и всем своим видом выражая недовольство, прошла прямиком к двери и надела школьные ботинки на свои серые трикотажные гольфы. Николетта надела черные, потертые временем кеды и взяла небольшую папку с подготовленными документами. Ей нужно было встретиться с директором, чтобы наконец получить возможность обучаться на дому, хотя и до конца её школьной жизни осталось чуть больше месяца.       Остановка располагалась возле главной дороги в десяти минутах ходьбы от их дома. Пока они шли до неё, Кэсседи и Николетта болтали о школьной столовой, смешных событиях и одноклассниках. - Когда я была дома у Эйли, её брат часто спрашивал о тебе... - при этом девочка как-то хитро улыбнулась. - Кажется, ты ему нравишься. - Эмм... Кайл Дженсен? Никогда бы не подумала, что я ему нравлюсь... - замявшись, ответила девушка. - ...он практически не заговаривает со мной, хотя у нас и много общих предметов. - Возможно, он не знает, как с тобой заговорить, - пожимает плечами младшая сестренка. - А с тобой он, значит, знает как заговорить?       Кэйси только пожала плечами, тяжело вздохнув. - Он странный, но было бы неплохо, если бы вы поженились, тогда бы мы с Эйли стали настоящими сестрами! - добавила та воодушевленно. - Ой... нет, даже не думай! - со смешком ответила Никки, отмахнувшись. Больше они ни о чем не говорили, пока не приехал школьный автобус.       Кэйси заняла свое любимое место у окна, Николетта села с ней рядом, устремив свой взгляд в окно. И пока Кэсси медленно засыпала, упершись в сестринское плечо, а Никка рассматривала густой лес заповедника через стекло автобуса: где-то в глубине леса, возле реки раздался резкий гул.