Посередине

Киришима просыпается от звука входящего сообщения, но не спешит открывать глаза. Сигнал повторяется еще раз, и еще. Киришима стонет и тянется за телефоном — слать короткие фразы друг за другом было привычно только для Каминари. «Пасмурно». Киришима смотрит на время — девять утра, кидает взгляд на погоду за окном и хмурится. Кажется, зря он сидел всю ночь над отчетами, пытаясь освободить себе сегодняшний день. «Прибью кого-нибудь». «Единственный выходной!» «Ну, нафиг, останусь дома». Киришима давит разочарование, не позволяя ему завладеть собой. Да, они не виделись месяц, играли в морской бой с работой и наконец-то должны были встретиться в кино. Что ж, Каминари ничего не мог поделать со своей особенностью — в плохую погоду он начинал неосознанно биться током. «Прости, друг т_т». Киришима ничего не отвечает, блокирует телефон и растягивается на кровати звездочкой. Представляет, насколько Каминари сейчас расстроен, и встает. Грустный смайлик высвечивается на экране, когда поезд уже везет Киришиму на другой конец города. Каминари не сдается, шлет еще двадцать сообщений и набирает его одновременно со звонком в свою дверь. Киришима стоит на пороге, довольный собой, и наблюдает, как удивление проступает на лице Каминари. Кажется, он немного завис — конечно же, от счастья, — поэтому Киришима без приглашения входит в квартиру и закрывает дверь. Каминари действительно коротит. — О, вау! — наконец-то отмирает Каминари. Он окидывает Киришиму взглядом и сияет: — Что в пакете? — Твоя любимая еда. — Ты самый лучший друг! Каминари неловко переступает с ноги на ногу и тянется за пакетом. Киришиме хочется сгрести Каминари в охапку и целовать. Он бы так и поступил, если бы не его смущенный вид. Последний раз они прикасались друг к другу полтора месяца назад — одно дело сообщения и звонки, другое — встречи. Киришима все понимает. Они устраиваются на кухне. Каминари разворачивает упаковку, чтобы достать свои бургеры, тянет носом и строит смешную рожу. — Самый вкусный обед! Спасибо, бро. Киришима с ним не согласен, но молчит. Челка Каминари отросла и лезет ему в глаза, а бледное и уставшее лицо явно результаты завала на работе. Может, Киришима зря пришел? — Я испачкался, да? — улыбается Каминари, замечая его взгляд, и с удовольствием вгрызается во второй бургер. Киришима качает головой, улыбается в ответ и сжимает кулаки под столом. Чтобы не учудить. Потому что на то, чтобы не прикоснуться, едва хватает выдержки. Каминари расправляется с обедом в два счета, наливает им чай и ерзает на стуле. Разговор особо не клеится — все новости они обсуждают каждый вечер, и за прошедшие девять часов не случается ровным счетом ничего. Каминари вертит в руках чашку, кидает странные взгляды на Киришиму, и бездействует. Киришима уже признается себе, что вся затея с «сюрприз, я пришел, ты рад?» была неудачной, когда Каминари вздыхает и поднимается. — Наверно, будет больно, — мнется он, — заранее прости. Каминари — одна большая неуверенность. Рука, которая ложится на щеку Киришимы, холодная. Киришима позволяет провести по волосам, прочертить линию скул и задержаться на губах. Он полностью расслаблен, даже когда принимает на себя новый разряд, зато вздрагивает Каминари. — Я же говорил, — надрывно шепчет он и садится на колени Киришимы, прислонясь лбом к его лбу. Киришима готов принять еще тысячу таких разрядов — вообще, сколько понадобится, — потому что это тоже часть Каминари. Киришима обнимает и смотрит прямо в глаза. Каминари наконец-то близко-близко, немного смущается и дышит неровно. В спутанных мыслях Киришимы всплывает слово «скучал», он катает его на языке, примеривается и ничего не произносит. Подставляется под ласки Каминари и первым тянется за поцелуем. Каминари отвечает осторожно. Вокруг него начинает искрить, но разве это страшно? Это не первая плохая погода в их жизни, не первый раз, когда Каминари неосознанно испускает заряды. Киришима привык. Каминари отстраняется, когда ладони забираются к нему под футболку. — Бро, ты?.. — Угу, — кивает Киришима и утыкается носом в его плечо. — Скучал. Ну, вот, сказал. Каминари может начинать смеяться. — Я тоже, если честно. Киришима не верит, но Каминари закидывает ему руки на шею и наконец-то улыбается, счастливо, искренне, без капли неловкости. И снова бьет током. Киришима фыркает — это щекотно. — Слушай, я тут подумал — может, нам съехаться? Кажется, для Каминари это было слишком прямо и в лоб. — Ну, типа... посчитаем расстояние до наших контор. И, короче, бро... выберем что-то посередине?.. — Киришима запинается и говорит быстро-быстро. Необходимо донести до Каминари, что он сделает все, только бы ему было комфортно с ним жить. Потому что расставаться больше не хочется. — Или ты... — Киришима прочищает горло и подбирает верное слово, — не хочешь? Каминари спрыгивает с колен, но не отходит. Хлопает ладонями по его плечам, сияет, искрит и, кажется, вообще еле сдерживает причуду. — Фигня вопрос, бро! Когда собирать вещи?