Остров. Лагерь Гнойного

Рассветало. Желтый круг солнца начал медленно, но верно подниматься над синевой моря. Раздался первый утренний крик чаек. Птицы с невероятной быстротой пикировали над водой, вылавливая рыбу. В море отражались облака и редкие тучки, которые появлялись нынче все чаще. Две недели прошло с того момента, как на острове очутились люди и сформировались два враждебных лагеря. Каждый из них жил своей жизнью, не вмешиваясь в быт противоположного. Не смотря на то, что волнений и агрессии в сторону малого лагеря не наблюдалось, ребята все равно выставляли каждую ночь на караул человека. Сегодня ночью охранял сон товарищей Миша Совергон. Парень всю ночь просидел на холодном песке, всматриваясь в редкие костры, горевшие в лагере Гнойного. Скрестив ноги по турецки, и иногда вороша маленький костер, разожженный для себя, Миша зевал от скуки. Под утро к Совергону пришел Даня Кашин. Миша немного вздрогнул, поежился, повернулся к другу и утешительно улыбнулся: - Ты рано встал. Я бы на твоем месте еще дремал бы часика два... - сонными глазами, под которыми зияли мешки, взглянул он на Даню. - Я то выспался. Вот подумал, может тебя сменить? Совергону весьма польстила такая забота со стороны друга, но он все же отрицательно покачал головой. Однако Даня все же не хотел оставлять Мишу. Кашин присел рядом, вглядываясь в рассветную даль. Совергон молча потушил огонек. - Может тебе что-нибудь нужно? - заботливо спросил Даня. Миша лег на песок, положив руки под голову и задумался: - Если честно, Даня, единственное, что мне нужно, это ответы. Кашин на это пожал плечами и лег рядом: - Этого у меня нет. Могу только с водой подсобить или едой... Парни повернулись друг к другу и их взгляды встретились. Мише даже стало неловко в этот момент. Парень немного покраснел. Все остальные спали в маленьком домишке. Данную хижину нельзя назвать настоящим, крепким домом, это лишь маленькое сооружение из веток и палок, с дырой в крыше, чтобы выходил дым от костра. Чисто символическая дверь не закрывалась, выход можно было лишь прикрыть несколькими большими листьями. Огонек, окруженный камнями, чуть теплился. Он был уже и не нужен, так как поднималось солнце. Максим Лазин спал поодаль от костра, упершись спиной в стену хижины. Лиза посапывала рядом с Глебом Голубиным. Фараон в последнее время спал тревожно. Пальцы на его руках вздрагивали, дыхание учащалось. Парню снилось что-то неприятное. " Все та же их хижина, те же Лиза, Максим и Даня. И только вот что-то совершенно тихо снаружи. Неестественно тихо. Глеб поднимается. На душе парня неспокойно. Что-то не дает покоя. Вот, он подходит к выходу. Отдергивает, как занавеску, лист папоротника и вдруг перед ним возникает знакомая фигура Гнойного. Психопат дико смотрит на Глеба. Его руки в крови. - Она следующая, Глеб. - Слава указывает на Лизу своей костлявой рукой. Голубин поднимает взгляд... И видит голову Миши, насаженную на один из кольев, которые держит в руках войско Гнойного. С толстой и длинной палки стекает кровь. Глаза бедного миши уже закатились. Из головы вытекают мозги, свисая гроздями из отрубленной шеи. " Фараон проснулся в холодном поту. Парень осмотрелся вокруг. Все тихо, лишь иногда слышится мерное дыхание Лизы. Глеб осторожно, чтобы не нарушить ее сна, прилег поближе к девушке. Он некоторое время рассматривал женское веснушчатое лицо, аккуратный маленький носик и пухлые губки. Затем, Голубин прижал Лизу к груди и губами кротко коснулся ее волос, снова начиная засыпать. - Эти идиоты хоть шевелятся? К Юрию Хованскому подошел Дмитрий Ларин, вглядываясь в силуэты людей из противоположного лагеря. В отличие от Юры, Дима выглядел хорошо. Он был полон сил, взгляд его был свеж, а тело чисто. Хованский же был полной противоположностью Ларина. Измученный, убитый недостатком сна и наростами грязи, это был несчастный человек, у которого все чаще начинал дергаться глаз. - Почему мы не можем просто прийти и убить этих мудаков? - Этого не хочет наш босс. -ответил Дима, закатывая глаза. - А почему ты не выходишь на дежурство? Хули я целыми днями мучаюсь? - жалостливо пролепетал Юра. Ларин грозно посмотрел на Хованского: - Ты приводишь план в действие, а я продумываю все ключевые моменты. Дмитрия очень сильно разозлило нытье Юры. Он отвернулся, больше не смея обращать внимание на уставшего человека. Ларин предпочел вернуться в шалаш Вячеслава. Вскоре солнце поднялось над горизонтом и осветило весь остров. Люди в обоих лагерях проснулись и продолжили дальше волочить свое существование в этом ужасном месте. В лагере Гнойного было необычайно спокойно все это время. Однако в толпе что-то творилось, нарастало какое-то чуть ощутимое волнение. Это мало волновало Машнова, так как сейчас у него есть более существенные проблемы. В нескольких километрах от лагеря находилась маленькая роща, состоящая из мощных свернутых в трубку листьев, на которых растет съедобная трава - бананы. Девушки и парни каждый день ходили на эти небольшие угодья, что бы собрать немного урожая. На каждого человека приходилось по одному банану в день, поэтому к еде тут относились трепетно. Итак, Катя Трофимова, Маша Керимова и многие другие девушки и парни были согнаны в лес. Ребята залезали высоко на необычный листовой "ствол", что бы кое-как тупыми ножами срезать связку. Это было трудно, многие падали, ломали себе руки, ноги. Дима Карпов и Антон Устимов уже приучились лазить по немного выгнутым "стволам". Девушки собирали то, что падало. Одна из банановых связок приземлилась очень близко к Маше. Девушка подняла голову вверх, неодобрительно взглянула на Диму и сказала: - Еще немного и ты бы меня... - Эй! Ты же знаешь наше правило, пока бананы не окажутся внизу, под дерево не лезь. - По твоему, это я виновата? - начинала в шутку злиться Керимова. Однако дальше этот спор не продолжился. К рабочим подошел Иван Дремин - один из караульной подневольной охраны, и сделал Маше и Диме замечание. Девушка наклонилась над связкой фруктов, продолжая работать. Под вечер ребят конвоем повели в лагерь. Парни несли на себе урожай. Каждый ненавидел конвоирующего Дрёмина, ибо он один из мужчин не был обременен этой не очень легкой ношей. Вечером все вернулись в свои палатки. Парней и девушек Гнойный строго разделял, но Катя и Маша все равно умудрялись сбегать к ребятам в палатку из папоротниковых листьев. Помимо Антона и Димы, под одной тесной крышей жили ещё Даня Корнилов и Сережа Штурхалёв. Около палатки горел огонек, потрескивали сухие палочки. - Не надо его ненавидеть. - сидела задумчиво у костра Катя: - По мне, так он и сам себя ненавидит, но по другому не может... - Мог бы хоть помочь, не переломился бы. - скрестил руки на груди Дмитрий, насаживая на прутик банан. - А ему и его семье кто поможет? - очень грустно посмотрела на ребят Маша: - Нам повезло, в отличие от них... Нас не обременяют тяготы отцовства и материнства. - Можно подумать, что нам тягот мало. - буркнул Дима. - Ты невыносим! - вынесла вердикт Катя. - Тихо вы, а то еще накажут за что-нибудь. - попытался угомонить их Антон. - Это ужасно, что нам приходится так жить. - откинулся Дима на песок. - Можно же иначе. Как-то свергнуть короля... - смотрел задумчиво на огонь Сережа. - Все можно, только вот... Не пришел бы кто похуже. Да и возможности пока что не предоставляется. - уныло сообщил Даня. - Ну, как же это! Ну, можно же расположить народ. - начала было Катя, но ее перебил Даня: - И сколько невинных смертей мы за это получим? Энтузиазм Трофимовой сразу утих, как только она подумала, какая цена может быть у этой революции. - Вот именно. Прежде чем что-то сделать, надо решить, как это сделать. - поддержал Сергей. В тишине отчетливо слышался плач ребенка. Катя сразу среагировала: - Нам с Машей надо вернуться. Помочь Марьяне с малышом... - Да и поздно уже. - поддержала Керимова. Девушки потихоньку ушли. Огонек трещал и на противоположной стороне пляжа. Там у костра расположилась вся оппозиционная команда. Ребята говорили о чем-то малозначительном. Вели бытовые разговоры и полемизировали насчет того, что делать дальше. Потух костер в лагере Фараона. Даня остался стоять на карауле. Мише тоже не спалось. Парень вылез из хижины. Совергон прошелся к морю, немного осмотрелся. На друга любовно озирался Кашин. Миша это заметил. Он тихонечко усмехнулся и сказал Дане: - Лагерь противника в другой стороне, солдат. Кашин даже немного смутился. - Да я знаю вообще-то. - он немедленно отвернулся. - Ты заметил, что Глеб, он все чаще... - Он обнимает Лизу во сне. - опустил голову Даня. - Как что-то дорогое... Что-то, что не хочется потерять... - задумался Совергон. - Миша, за это короткое время каждый из нас нашел опору, друзей, или даже больше. Совергон не мог видеть в темноте, как покраснел Кашин. Воцарилось молчание. Для Дани оно было неловким. - Пойду прогуляюсь, соберу хвороста. - повернулся к лесу Миша. Даня вдруг в волнении выпалил: - Ты уверен? Такая темень! Там так опасно! - Даня - Совергон подошел поближе к Кашину и взял его за плечи: - Мне не опасно. Я не боюсь их. Они все в том лагере тоже напуганы, как и мы, а больше всех боится этот психопат. Оружие во всей этой хуйне, это не пистолет, это наша смелость. Чтобы придать другу уверенности, Миша коснулся лбом лба Дани и улыбнулся. Кашин тоже засиял в улыбке. На этой ноте два друга и расстались. Они и не представляли, что в данную минуту столь сильной речи за их фигурами следил Хованский. Мужчина в немедленном порядке доложил все Машнову. Три человека вышли из шалаша Гнойного. Вячеслав вальяжно расхаживал по окутанному тьмой пляжу. - Итак, Юра, как ты сказал, этот ебучий сын долго пробудет в лесу? - Он ходит собирать хворост, хозяин, и делает это до утра, примерно.- преданно глядя на Машнова, пролепетал Хованский. - Прикажешь искать подставного актера? Разбудить весь лагерь? - без доли эмоций спросил Ларин. - Да. Делайте все согласно плану. - оскалился Слава, посматривая враждебно на лагерь Фараона. Через пол часа все ребята из лагеря были разбужены. Каждый находился около своей палатки. В глазах людей было полное непонимание происходящего. Гнойный властно обошел все ряды с палатками подчиненных. - Этот старый... Этот блондин... Этот... идиот... - рассматривал Вячеслав людей и вот, его взгляд привлекла команда Димы и Сергея. Однако особенно сильно ему понравился Антон. Он отлично подходит по всем параметрам. Кашин следил за всем тем, что творится в лагере Гнойного и откровенно ничего не понимал. Он ходил из стороны в сторону, вглядывался. Было в пору выкрикнуть: "Чем вы занимаетесь?" Устимова увели в шалаш. За всем этим наблюдали Катя и Маша. У девушек дрожали губы. Что-то не то, что-то ужасное произойдет скоро либо с Антоном, либо с остальными. Среди женской аудитории, Славу привлекло одно миловидное личико. После выбора кандидатуры, Машнов тронул Ларина за плечо, одобрительно качнул головой и удалился к красавице из одиночной палатки. Он подошел, учтиво улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ. Она словно ждала, когда его величество заметит ее персону. - Я тебя раньше не замечал в лагере. - ласково начал Гнойный: - Как тебя зовут? - Александра. Можно просто Саша. Устимова вел Ларин, на которого с недоумением и злобой смотрели Дима и Сережа. Тот лишь окинул ребят взглядом и задал риторический вопрос: - Вас же четверо было? Хотя, мне похуй. Даня в данный момент был на том самом месте, где он все время встречается с Мишей. Парень ждал их теплых встреч каждые три дня, однако сегодня Совергон почему-то опаздывал... И вот, наконец, долгожданное свидание...