Жертва

— Идем? — Рафаэль попытался отцепить от себя Ваню, который обнял его за шею и не собирался отпускать, тяжело дыша почти в ухо, отчего было жутко щекотно. — Ваня, пойдем. — Нет, — прошептал Ваня, — сперва я хочу… Он не договорил и отпустив одну руку, провел ей от подбородка Рафаэля к его паху, чуть сжимая его в ладони. Тот шумно сглотнул и дернулся было назад, но Ваня не отпустил. Он сильнее вцепился одной рукой в волосы на затылке, а другой расстегнул ремень на его джинсах. — Ты сейчас этим хочешь заняться? — прохрипел Рафаэль, пытаясь засунуть обратно свое достоинство, оказавшееся наружу и быстро замерзшее, — может, доберемся до теплого места, хотя бы? — Хочу, — выдохнул Ваня и опустился вниз, к его паху, вбирая в рот твердеющий против воли хозяина член. Он постарался заглотить как можно глубже, но быстро поперхнулся и не стал больше рисковать. Просто, мерно посасывая, двигал головой вверх-вниз, прислушиваясь к приглушенным стонам Рафаэля, который прижимал руки ко рту, чтобы подавить громкие вскрики. Голова прояснилась, и теперь все казалось мелким и ненужным, кроме Ваниного рта, кроме Ваниных рук, кроме самого Вани. Мир сосредоточился на ощущениях в паху, отметая все другие инстинкты и желания прочь, как неважные. Ваня старался. Он облизывал, покусывал, обильно смачивал слюной, пока у него не пересохло в горле, надавливал, сжимал. Все, чему его учил отчим когда-то давно в, ставшем очень далеким и призрачным уже, детстве. — Нет, — Рафаэль дернул его за волосы, заставляя отпрянуть, и излился на грязные джинсы. Слабо улыбнувшись, он притянул Ваню к себе и поцеловал, даже не морщась от брезгливости, пробуя на вкус собственную смазку. — Зачем? — спросил он, когда Ваня невзначай провел рукой по влажному еще его члену и принялся заправлять его в трусы, пряча от холода. — Я хочу тебя, — ответил Петров, поднимаясь с колен и осматривая собственные джинсы, мокрые и грязные, — надо бы переодеться где-нибудь. — Ваня, — Рафаэль протянул руку, — ты не должен был… — Давай сейчас не выяснять отношения. Я хотел, я сделал. — Малыш, — ласково начал Рафаэль, но Петров уже осматривал опушку и решал, в какую сторону им нужно идти. Невдалеке послышались людские голоса, заставившие замереть на месте в страхе. Их ищут. Рафаэль с трудом поднялся, стараясь не опираться на поврежденную конечность, поправил испачканными руками взлохмаченные волосы и указал вглубь леса. — Быстрее. Так не получалось, потому что он все время хромал, волоча ногу, боль в которой теперь разрывала ее на части. Странно, Рафаэль читал о быстрой регенерации сытых вурдалаков, но не понимал, когда именно она должна начаться. Сейчас, к примеру, она была бы очень кстати. Ваня шел чуть впереди, высматривая меж деревьев путь, стараясь вести их по ровной земле без оврагов и ям. Останавливаться было нельзя, потому что голоса позади не умолкали ни на минуту, не давая расслабиться, и Ваня принял решение. — Рафаэль, — он резко остановился и обернулся к Абашеву, — я должен их направить по другому пути. — Что? Ты совсем сдурел? — возмутился тот, но остановить сильного и здорового по сравнению с ним парня не смог, даже не удалось ухватить за край куртки, — не вздумай! — Они не отстанут, — Ваня пристально посмотрел в глаза мужчине и улыбнулся, — я скоро вернусь. Просто будь здесь. Рафаэль последовал было за ним, но Петров быстро скрылся среди деревьев и догнать его не представлялось возможным. С тихим стоном Абашев привалился к коряжистому дереву и принялся снимать еле державшуюся уже самопальную шину, которую наложил ему Чуев в доме. Он хотел посмотреть и убедиться, что процесс обращения прошел успешно и раны затягиваются на глазах. Обычно к стражам попадали мертвые вурдалаки, изучить внутренние процессы организмов не представлялось возможности. Живые иногда, конечно, отлавливались, но лично Абашев не присутствовал ни на одном эксперименте, обладая только теоретическими знаниями природы этих чудовищ. Он с трудом закатал штанину, насколько позволяла больная нога, и воззрился на опухшую и неестественно почерневшую икру. Стало тошно. Восстанавливать подобные раны, наверное, сложно даже для вурдалаков, подумал он. Сидеть становилось почти невозможно из-за холода, идти дальше без Вани не имело смысла. Вообще все в этой новой жизни без Вани не имело смысла. Он с радостью бы последовал за ним, но проклятая нога не позволяла двигаться с достаточной скоростью. Рафаэль понимал, что подвергает их обоих опасности, но Ванин план не одобрял, тем более, что прошло достаточно много времени с того момента, как тот ушел. Нужно было что-то делать. Рафаэль думал. Уйти сейчас, чтобы самостоятельно добраться до дороги и уже там дождаться Петрова, но связаться с ним никак нельзя, ждать, пока не околеет до смерти — отвратительный вариант. Он осмотрелся и решительно спустив штанину, прикрывая изуродованную ногу, поднялся с земли. Идти туда. В конце концов, если Ваня пал жертвой маньяка из Горыныча, то можно попытаться отомстить, подраться за свою жизнь. Смысла в этом было чуть, но остальное не устраивало. Рафаэль двинулся, придерживаясь за стволы деревьев в сторону, в которую, ему показалось, ушел Ваня. Голоса, смолкшие на несколько минут, снова возобновили свой гомон. Затем, когда Рафаэль дошел до дерева, где они с Ваней встретили рассвет, раздался выстрел. Сердце пропустило удар. Абашев замер. Еще один выстрел последовал за этим, и лес встрепенулся от оглушающих коротких очередей залпов. Ваня! Рафаэль бросился на звук, но недалеко ушел, споткнувшись о выступающий корень дерева, и растянулся, утыкаясь носом в землю. — Нет-нет-нет, — шептал он. Руки скользили по мерзлой земле, ноги не слушались. Он полз в направлении деревни, стараясь всматриваться в пространство между деревьями. Страх окутал разум, вцепился в него, заставляя замирать при каждой новой очереди выстрелов. Инстинкты вопили, что нужно бежать отсюда, тело сопротивлялось, будто охваченное паникой, почти не давалось в подчинение и пыталось повернуть назад. Внутренний зверь царапал грудную клетку, бился в истерике. Рафаэль полз. — Ваня, — шептал он сквозь сжатые зубы, — пожалуйста. Это и мое тело тоже. — Мне плевать. Неважно. Ничего сейчас не важно кроме него! Пусти меня. — Нет! — последнее слово он крикнул и тут же сжал ладонями рот, испуганно прижимаясь к земле. Нас слышали. — Меня слышали, — пробормотал он, — меня. Нет никакого нас. Ты не существуешь. Он снова продолжил ползти в сторону, где только что смолкли выстрелы, но теперь уже несколько медленнее и постоянно прислушиваясь. Когда увидел первого оперативника, пожалел, что не может кинуться на него сразу. Мужчина в форме с автоматом наперевес стоял, привалившись спиной к дереву, и держался одной рукой за горло. Жертва. Мужчина, тридцать лет, холост. Состоял в отряде стражей особого отдела. Находился на спецзадании. Большая кровопотеря от колотой раны в шейно-позвоночный отдел. Тело направлено на вскрытие. Рафаэль упал на него, обмякшего и бездыханного. Оглядел тело под собой и потянулся за оружием, отброшенным в сторону в порыве драки. — У меня подозреваемый здесь, — услышал он голос перед собой и поднял глаза. Жертва. Мужчина, двадцать семь лет, холост. Состоял в отряде стражей особого отдела. Находился на спецзадании. Огнестрельное ранение в череп. Повреждения организма, несовместимые с жизнью. Тело направлено на вскрытие. Рафаэль лежал, прижимая к себе приклад автомата и старался отдышаться. Нужно было отползти подальше от тел, потому что, судя по всему, последний оперативник сообщил о нем остальным стражам. Теперь жертвой мог стать сам Рафаэль. Он огляделся и заметил лысый кустарник невдалеке. Кое-как перебравшись через распростертое тело мужчины, толкая оружие впереди себя, он двинулся в ту сторону, когда слух, ставший невероятно чувствительным, уловил треск сухой ветки. Рафаэль замер. Осторожно, чтобы не создать лишнего шума, он перевернулся на живот и лег поудобнее, вскидывая автомат на изготовку. Прицеливаясь одним глазом, он следил за каждым деревом перед собой, пока не заметил, как что-то черное мелькнуло впереди. Жертва. Мужчина тридцать один год, холост. Состоял в отряде стражей особого отдела. Находился на спецзадании. Огнестрельное ранение в череп. Повреждения организма, несовместимые с жизнью. Тело направлено на вскрытие. Рафаэль глубоко вздохнул и проверил обойму. Оставалось около десятка патронов. Нужно найти Ваню. Живой он или мертвый, но нужно его увидеть. Будто Земля не будет больше вращаться, остановится совсем, если Рафаэль не прикоснется больше к его телу, не почувствует его тепло, не сможет взглянуть ему в глаза. Лучше бы найти третьего и убить его, как он только что поступил со стражами из его оперативной группы, не отличающимися оперативностью реакции. Абашев понимал — вечно везти ему не может. Рано или поздно нужно за все платить.

***

— Знаешь, — третий неслышно вытащил пустую обойму из пистолета и достал новую, — я ведь читал твое дело. Рафаэль молчал. — Ничего выдающегося, кстати. Ты отвратительно сдал экзамены, теоретическая часть завалена почти полностью, но твое имя… Имя этого предателя, — третий щелчком вогнал полную обойму в магазин и медленно сдвинул затвор, — сделало тебе неплохую карьеру. Ты ведь даже полевым стражем не служил, не охотился ни на кого по-настоящему, верно? — На тебя сейчас, считается? — не выдержал Рафаэль и зажмурился от досады — выдал свое местоположение. — Ага, — третий выглянул из-за дерева и осмотрел кустарник невдалеке, откуда, как он догадался, ответил ему Абашев, — то есть ты так быстро переметнулся только из-за того, что я тебя ликвидировал? — Нет, — Рафаэль сглотнул, — ты меня не ликвидировал. С чего ты это взял? — Прости, прости, — третий прицелился — выстрел наугад, — просто немного забегаю вперед. Мой грех. — У тебя много грехов, — Рафаэль чуть сдвинулся и пригляделся — виднелось только плечо противника. — Не сомневаюсь, Рафаэлка, мы с тобой встретимся в аду. Ты уж дождись меня там. Третий выстрелил, затем еще раз. Абашев быстро перекатился в сторону и выстрелил в ответ, целясь в то место, откуда только что исчезло плечо мужчины. — Как ты стрельбища прошел? — Не твое дело. — Скажи, — третий сменил место дислокации и присел на корточки, — а мальчик хорош, правда? Ты его трахнул, надеюсь? А то обидно, что сдохнешь здесь девственником. — Советую тебе заткнуться иначе… — Иначе? — третий снова выстрелил, смещаясь чуть в сторону. Пуля разорвала верхние кожные покровы, раздробила ключицу и застряла, так и не выйдя с другой стороны. Было очень сложно сдерживать себя, чтобы не заорать от боли и шока на весь лес. Рафаэль не смог — сдавленно застонал и схватился за поврежденное плечо. — Попал, — радостно крикнул третий и вышел из своего укрытия. Жертва. Мужчина, тридцать два года, холост. Состоял в отряде стражей особого отдела. Находился на спецзадании. Огнестрельное ранение в живот. Повреждения организма, несовместимые с жизнью. Тело направлено на вскрытие. Вот и все. Рафаэль лежал на земле, раскинув руки в стороны и смотрел в безоблачное холодное осеннее небо. Ему сейчас стало так легко, что боль, распространяющаяся от плеча по всему телу, не могла помешать наслаждаться собственным триумфом. Он даже позабыл про Ваню и собственное желание найти его и спасти. Хотелось просто лежать так до скончания времен, чтобы ни случилось — уже ничто не в силах ему помешать. — Рафаэль, — позвал голос издалека, продираясь сквозь туман, окутавший тело Абашева и уносивший его далеко от это проклятого леса, проклятой деревни, проклятого мира, — Рафаэль, — голос такой знакомый, милый и любимый, — нужно идти. Есть ли место в этом мире чудовищам? Есть ли сострадание в душах людей к монстрам?