SAD

Согласны ли вы с тем, что утро — самое прекрасное время суток? Солнце поднимается из-за горизонта, заставляя зеленые деревья отбрасывать длинные тени на асфальт и высокие здания. Птицы пробуждаются ото сна и поют свои дивные звонкие песни, будят остальную природу, оживляют пейзаж города. Каждое утро прекрасно по-своему: можно проснуться рано-рано и наслаждаться восхитительным восходом солнца из окна, а можно выползти из постели ближе к полудню и завтракать тостами с кофе на залитой солнцем, прогретой кухне. Сегодня, однако, такое утро, когда хочется встать с кровати и идти покорять мир. Это не слишком рано, когда никто еще не проснулся, но и не очень поздно, чтобы пробуждаться от сигналов автомобилей за окном. Ближе к тому времени, когда лениво вылезают из своих кроватей на работу люди, птицы заливаются трелями и ищут себе еду, прыгая по газонам, а на проспектах еще не собираются многокилометровые пробки. Везде тихо, спокойно и уютно. *** Едва открыв глаза, Чимин замечает цифру 9 на электронных часах и мысленно удивляется тому, что проснулся в такую рань. Обычно он любит поспать до полудня, выползая из постели все равно невыспавшимся и голодным. Однако взгляд розоволосого устремляется в окно, в которое украдкой пробиваются несмелые солнечные лучики, и все становится на свои места. Широко улыбнувшись мыслям у себя в голове и радуясь хорошей погоде, Чимин переворачивается на бок и упирается в теплое худое тело блондина, спящего рядом. Юнги красив даже во сне, когда его светлые волосы лежат на подушке, разметавшись во все стороны, щека утыкается в персикового цвета наволочку, а руки раскинуты в стороны. Он неосознанно ворочается во сне и в очередной такой раз находит руками Чимина и притягивает к себе, нежно и крепко обнимая. Младший блаженно вздыхает и упирается носом в острую ключицу, устраиваясь поудобнее в объятиях. Долго лежать Чимин сегодня не намерен, ведь солнечная погода не так часто балует его своим присутствием. Тем более спать больше не хочется, тело чувствует себя отдохнувшим и свежим, а настроение у розоволосого просто прекрасное. — Юнги, — Чимин в объятиях хена прижимается еще ближе, гуляет маленькими пальчиками по лицу, шее, белой груди и шепчет еле слышно, — милый, вставай, уже утро. Веки Юнги совсем чуть-чуть трепещут, вытаскивая парня из сонного царства. Он мычит что-то неразборчивое, но глаз не открывает, продолжая нежиться в постели с остатками сновидений. — Мм, Чимини, почему ты не спишь? — голос блондина хриплый, еще не проснувшийся. — Я придумал занятие поинтереснее, — шепот растворяется в тишине солнечной спальни, а нежные пальчики проходятся по пояснице, оглаживает бока и быстро пробегают по впалому животу. — У кого-то сегодня хорошее настроение, малыш? — глаза Юнги до сих пор прикрыты, но на губах красуется довольная улыбка. — А ты проверь, — голос Чимина становится более игривым, более ощутимым, отчего внизу живота завязывается узел желания, а теплые пальцы на коже возле самой резинки боксеров передают свое тепло внутрь тела, разливают его и наполняют им до краев, — и узнаешь. От этих слов улыбка Юнги становится еще шире, а глаза наконец открываются, выдавая всю глубину желания и чувств старшего. Мин подтягивает в объятиях Чимина чуть повыше и заглядывает в темные глаза, которые полнятся теплом и радостью. Блондин тянется губами к любимому лицу, целуя сначала висок, потом лоб, скулы, немного вздернутый нос, щеки, покрасневшие от смущения, а затем прижимаясь к пухлым, не по-мужски нежным губам. Чимин всегда любил целоваться с Юнги, любит и сейчас. В такие моменты как этот Пак забывал, как дышать, забывал вообще обо всем вокруг. Вот и теперь Чимин, полностью растворяясь в поцелуе и собственных ощущениях, сильнее обхватывает хена, отчаянно цепляется за худые плечи, тонкую шею, слегка тянет блондинистые волосы. Мин знает все о теле младшего, по крайней мере так кажется самому Чимину. Поэтому когда старший углубляет поцелуй, проходясь языком по ряду ровных зубов, Пак лишь доверчиво подчиняется. Он знает, что все действия Юнги принесут ему неимоверное удовольствие, особенно в это ленивое солнечное утро, когда старшему хочется отдать все что угодно ради того, чтобы видеть Чимина удовлетворенным и расслабленным. Мин целует нежно, любяще, искренне. Пак тонет в желании и любви. Вдоволь насладившись сладкими, как спелые летние плоды, губами, Юнги подминает под себя младшего и переходит губами на шею, немного выступающие ключицы, впадинку между ними. Он целует каждый миллиметр чистой кожи, еле ощутимо пробует ее на вкус. Чимин под ним ворочается, подставляет нетронутые участки тела под горячие губы, тихо стонет и сжимает в пальцах простыни. Руки Мина начинают оглаживать чужие бока, выступающие на животе кубики пресса, впадинки над тазовыми косточками. Он умело касается всех чувствительных мест на любимом теле, даря чувство удовлетворения и наслаждения розоволосому. Тепло разливается внизу живота Чимина, волнами распространяется по всему телу, заставляя желать большего. И Юнги понимает его с полувздоха, мгновенно отстраняясь, чем вызывает недовольное выражение лица напротив. Блондин мягко улыбается, а затем плавно опускается чуть ниже, проводя длинными сухими пальцами по нежной коже на внутренней стороне бедер. Дрожь от удовольствия проходит по телу младшего электрическим разрядом, заставляя кровь прилить к щекам. Мин осторожно разводит дрожащие колени Чимина, накрывая рукой мокрое пятнышко на белой ткани нижнего белья. Под ней чувствуется бугорок возбуждения, такой привлекательный сейчас для блондина. Как только ладонь касается чувствительного органа, младший испускает облегченный стон, размякая от получаемого наслаждения. Он желает поскорее избавиться от ненужной ткани, неприятно давящей на член, поэтому тянется руками к резинке боксеров, за что получает несильный шлепок по пальцам. — Сегодня я о тебе позабочусь, малыш, — шепчет прямо на ухо Юнги, касаясь губами ушной раковины, чем вызывает у Чимина табун мурашек по всему телу. — Не стоит так спешить. С этими словами он поднимает руки Пака к спинке кровати и возвращается к начатому. Мин поддевает пальцами резинку белья и аккуратно стягивает уже промокшие боксеры вниз по ногам, как бы невзначай проходясь кончиками пальцев по паху и бедрам. Ненужная ткань летит с кровати куда-то на пол, а руки поднимаются обратно к коленям. Перед взглядом Юнги предстает отличный вид на налитый кровью член Пака, возбужденный до того, что кажется, будто Чимин может кончить от единственного прикосновения. Младший извивается, громко стонет и прячет лицо в подушку, смущенный столь откровенными действиями хена. — Потерпишь немного? — голос Юнги уже хриплый от желания, собственное возбуждение при виде Чимина дает о себе знать. Дождавшись еле заметного кивка, Мин тянется за тюбиком смазки под подушкой. Выливает немного себе на пальцы и чуть касается сжатого колечка мышц Пака. Розоволосый уже почти скулит от отчаяния и удовольствия, умоляя хена сделать хоть что-нибудь. Долго просить не приходится, поэтому тонкий палец скоро аккуратно проникает в заветную дырочку. Чимин закатывает глаза из-за ощущений, постепенно насаживаясь на палец самостоятельно, двигая бедрами навстречу. Юнги от вида такого младшего сносит крышу. Он снова припадает к пухлым губам напротив, сминая их своими и в то же время проникая в колечко мышц вторым пальцем. Мин сцеловывает протяжный стон розоволосого, вырвавшийся из-за новых ощущений. Чимин любит ленивый утренний секс, когда он утопает в нежных поцелуях, руки безотрывно блуждают по чужому телу, а длинные пальцы плавно и неспеша растягивают его. И сейчас Юнги потакает всем желаниям младшего, всем его слабостям. Заменяя пальцы напряженным членом, блондин наблюдает за каждой эмоцией, появляющейся на лице напротив. Смотрит в широко открытые карие глаза, в темные зрачки, расширяющиеся и поглощающие радужку. Ловит каждое чужое движение, каждый вздох. Темп толчков неторопливо ускоряется, Чимин сильнее сжимает светлые простыни в руках и с наслаждением стонет, не боясь разбудить соседей. Он покрывает лицо напротив тысячами нежных поцелуев, касаясь губами всех изгибов и черт, до которых только может дотянуться. Юнги помогает розоволосому, наклоняясь чуть ниже и вжимаясь губами в губы напротив. Младший расслабляется и забывается в сладостных стонах. Дыхание обоих учащается, сердца выстукивают сумасшедшие ритмы, а внутри поднимается наслаждение. Оно зарождается внизу живота и распространяется по всему телу, ползя по позвоночнику, рукам и ногам, доставая до кончиков пальцев. Достигнув высшей своей точки, наслаждение взрывается миллионом бабочек, дрожью рассыпаясь по телу и проникая в каждую клеточку. Уставшие тела, сплетшиеся в поцелуе, валятся на постель, обессилено хватаясь друг за друга и смятые простыни. Довольная улыбка играет на лицах обоих, глаза прикрыты, а руки и ноги до сих пор подрагивают после оргазма. Чимин лежит в объятиях Юнги еще некоторое время, прежде чем выпутаться из чужих рук и спрыгнуть с кровати. — Яйца с беконом на завтрак устроят тебя? — младший мило улыбается и разворачивается в сторону коридора. — Меня устроит все, — Мин нежным взглядом провожает обнаженную спину до двери, а потом снова зарывается в ворох одеял, довольный радушным и веселым настроением Чимина, — лишь бы было приготовлено тобой.