Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Утром следующего дня я узнала, что Амбридж была назначена генеральным инспектором Хогвартса, но эта новость меркла в свете того, что я всё ещё могу оставаться в стенах этого замка и жить, не думая о мрачном существовании в Азкабане. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Джордж и Ли Джордан прознав с утра, что меня оправдали не давали мне прохода своими пожеланиями и радостными выкриками, Фред же напротив, был мрачен и не отходил от меня весь день. Всё воскресенье я провела в кругу дорогих мне людей и моё настроение наконец-то улучшилось.

***

Я ожидала увидеть мерзкую жабу на Истории магии этим утром, но профессор Амбридж не инспектировала этот урок, такой же скучный, как в прошлый понедельник. Не было её и в подземелье Снейпа на сдвоенном уроке зельеварения, где работа Гарри о лунном камне была возвращена ему с жирным «О» в верхнем углу. – Я проставил вам такие оценки, какие вы получили бы за свои работы на СОВ, – с самодовольной усмешкой объявил Снейп, раздавая работы. – Дабы у вас было реальное представление о том, чего вам ожидать на экзамене. Он круто повернулся и стал лицом к классу. – В целом, уровень работ кошмарный. На экзамене большинство из вас провалились бы. Надеюсь, что вы проявите гораздо больше усердия в работе над следующим заданием: о видах противоядий против животных ядов. Иначе болваны, удостоенные неудовлетворительной оценки, будут вдобавок оставлены после уроков. На обед я отправилась вместе с Драко, который был несказанно рад тому, что я здесь, в Хогвартсе. Всю дорогу до Большого зала он пытался оправдать поведение его родителей. – Всё нормально, Драко. Они вправе поступать так, как им вздумается. Я не сержусь на тебя, к тому же ты не причастен к их решению. – попыталась я его урезонить. – В любом случае я несказанно рад видеть тебя повеселевшую, здесь, рядом… – и не договорив, он обнял меня запустив кисть правой руки в мои волосы. Мне было неловко, потому что в вестибюле перед Большим залом уже скопилось много школьников и все с неприкрытым любопытством таращились на нас с Драко. – Сэлли! – громко позвал меня Фред. Я нехотя отлипла от Драко и увидела Фреда у раскрытых дверей Большого зала. – Я должна идти. Драко, спасибо за участие. Увидимся. – мягко улыбнувшись Малфою, я поспешила к Фреду. Фред молча заглянул мне в глаза и взял за руку. Повстречавшись с Джорджем и Ли, мы вместе подошли к столу Гриффиндора и сели рядом с Гарри. – Если бы мне поставили «П», я была бы в восторге. – Гермиона! – взорвался Рон. – Если хочешь узнать, сколько мы получили, так и скажи. – Да нет... почему? Если не хотите говорить... – Я получил «С», – сказал Рон, наливая половником суп в тарелку. – Довольна? – Стыдиться нечего, – вмешался Фред. – Ничего плохого в честной крепкой «С». – Но разве «С» – не «слабо»? – удивилась Гермиона. – Да, «слабо», подтвердил Ли Джордан. – Но всё-таки лучше, чем «О» – «отвратительно». Гарри закашлялся, и я в качестве поддержки положила голову ему на плечо и взяла за руку. – А ты, что получила? – не унималась Гермиона. – Конечно же у неё «П», Гермиона! – Рон закатил глаза. – У меня не всегда «П» по зельям, Рон. Случалось, что и я получала «С». – возразила я. – Ага, я помню, как ты возмущалась и зарядила Фреду учебником по голове за то, что он отвлекал тебя правками в кое-каких наших зельях. – с довольной улыбкой на лице заявил Джордж. – Значит, высшая «П» – «превосходно», – продолжала Гермиона, – затем идет «У»... – Нет, «В», – поправил Джордж, – «выше ожидаемого». И я всегда считал, что нам с Фредом должны ставить «В» по каждому предмету – мы превзошли все ожидания хотя бы потому, что явились на экзамен. Все засмеялись, кроме Гермионы, а она тянула свое: – Значит, после «В» идет «У» – «удовлетворительно», и это последняя проходная оценка, да? – Да, – сказал Фред и, окунув булочку в суп, сунул в рот и проглотил целиком. – Затем «С» – «слабо»... – Рон воздел руки, изображая ликование, – и «О» – «отвратительно». – И ещё «Т», – напомнил ему Джордж. – «Т»? – с ужасом переспросила Гермиона. – Что ещё за «Т»? – «Тролль», – живо откликнулся Джордж. Гарри снова засмеялся, от чего голова моя затряслась, и я нехотя села нормально, глядя как Фред уплетает свой обед. – У вас, ребята, уже был урок с инспекцией? – спросил Фред, прожевав очередную булочку. – Нет. – ответила я. – А у вас? – поинтересовалась Гермиона. – Только что, перед обедом, – сказал Джордж. – Заклинания. – Ну и как? – одновременно спросили Гарри и Гермиона. Фред пожал плечами: – Ничего особенного. Амбридж сидела в углу и что-то записывала в блокноте. Вы же знаете Флитвика – обращался с ней как с гостьей, как будто она ему совсем не мешала. А она говорила мало. Задала Алисии пару вопросов насчет того, как обычно проходят занятия, Алисия сказала: «Очень хорошо». На том и кончилось. – Не думаю, что у Флитвика будут неприятности. – сказал Джордж. – У него все хорошо сдают экзамен. – А у вас что после обеда? – спросил у меня Фред. – Трелони... – Вот уж «Т» так «Т»! – ...и сама Амбридж. – Будь паинькой там и сдерживайся. – сказал Джордж. – И Гарри, тебя это тоже касается. Если пропустишь ещё одну тренировку, Анджелина сойдет с ума. Встречи с Амбридж долго дожидаться не пришлось. Я вытаскивала дневник сновидений в сумрачном классе прорицаний, как вдруг Гарри ткнул меня локтем в ребро. Я обернулась посмотреть, что же такое происходит и увидела, что из люка в полу поднимается генеральный инспектор собственной персоной. Класс, весело гомонивший до этого, разом умолк. Внезапная тишина заставила оглянуться и профессора Трелони, которая раздавала в это время экземпляры «Оракула снов». – Добрый день, профессор Трелони, – с широкой улыбкой сказала Амбридж. – Полагаю, вы получили мою записку с датой и временем инспекции? Трелони кивнула с недовольным видом, повернулась спиной к гостье и продолжала разносить учебники. По-прежнему улыбаясь, Амбридж взялась за спинку ближайшего кресла, подтащила его вперед и поставила прямо позади кресла Трелони. Уселась, вынула большой блокнот из цветастой сумки и подняла голову, ожидая начала. Профессор Трелони стянула на груди шаль слегка дрожащими руками и сквозь толстые увеличивающие очки оглядела класс. – Сегодня мы продолжим изучение вещих снов. – сказала она, стараясь говорить, как всегда, таинственно, хотя голос у неё немного дрожал. – Разбейтесь, пожалуйста, на пары и с помощью «Оракула» попробуйте истолковать последнее ночное видение партнера. Она хотела было сесть в своё кресло, но, увидев позади него Амбридж, свернула влево, к Парвати и Лаванде, которые уже обсуждали последний сон Парвати. Исподтишка наблюдая за Амбридж, я раскрыла свой «Оракул снов» и подсела к Невиллу. Амбридж уже что-то писала в блокноте. Через несколько минут она поднялась и стала ходить по пятам за Трелони, прислушиваясь к её разговорам с учениками и время от времени задавая вопросы. Заглянув в дневник Невилла я принялась лениво выискивать в «Оракуле», что же значит сон Лонгботтома в котором тот купается в Чёрном озере вместе с котом Гермионы. Как на зло Трелони подошла к Невиллу и начала расспрашивать о его дневнике сновидений, Амбридж стояла у неё за плечом и делала пометки в блокноте. Я посмотрела на Гарри и удивилась тому, что он сверлит Амбридж взглядом. От нашего стола Трелони отошла в расстроенных чувствах. Остаток занятия прошёл утомительно, Амбридж наседала на Трелони, а та как обычно посулила Гарри безвременную кончину зачитывая его сновидения вслух, а когда очередь дошла до меня, она с ужасом отбросила мой дневник и перешла к другому столу.

***

Через десять минут, когда мы пришли на защиту от Тёмных искусств, Амбридж уже ждала в классе. Она напевала под нос и чему-то своему улыбалась. Достав учебник «Теория защитной магии», я поспешила занять самую дальнюю парту от стола профессора. Вскоре профессор Амбридж призвала класс к порядку, и воцарилась тишина. – Волшебные палочки убрать. – с улыбкой распорядилась она, и оптимисты, вынувшие свои палочки, с сожалением спрятали их обратно в сумки. – На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать – приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Всё с той же широкой самодовольной улыбкой она села за стол. Ученики с громким вздохом разом раскрыли книги. Лениво сделав то же самое, я уставилась отсутствующим взглядом на затылок Симуса. – Я уже прочла вторую главу. – донёсся до меня звонкий голос Гермионы и я посмотрела в её сторону. Амбридж стояла рядом с ней немного склонившись и явно что-то говорила, но я не слышала, что. – Её я тоже прочла. Я прочла всю книгу. Снова пауза и… – Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Всё больше взоров обращалось в сторону Гермионы. – Но я не согласна, – продолжала она. – Не согласны? – наконец я расслышала отвратительный голосок профессора. – Да. Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты. – Вы так думаете? – профессор Амбридж перестала говорить шёпотом и выпрямилась. – Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер. – Но... – хотела возразить Гермиона. – Довольно! – Амбридж отошла и повернулась лицом к классу от веселости её не осталось и следа. – Мисс Грейнджер, я снимаю с Гриффиндора пять очков. По классу пробежал шумок. – За что? – сердито спросил Гарри. «Что же ты творишь, братец?» – металась мысль в моей голове. – За неоправданное нарушение хода занятий, – спокойно произнесла профессор Амбридж. – Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать своё мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них – за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, – не удовлетворил бы министерскую инспекцию. – Да, Квиррелл был чудесный учитель, – громко сказал Гарри, – только с одним маленьким недостатком: у него Волдеморт торчал из затылка. Оглушительная тишина и слышен только мой кашель, которым я пыталась замаскировать рвущийся изнутри дикий смех. Затем: – Я думаю, ещё одна неделя дополнительных занятий принесёт вам пользу, мистер Поттер, – вкрадчиво проговорила Амбридж. – И приводите с собой мисс Реддл за компанию.

***

Во вторник Амбридж инспектировала Трансфигурацию. – Отлично. – шепнул Рон, повернувшись ко мне, когда они с Гарри заняли свои места. – Тут уж Амбридж своё получит. Профессор МакГонагалл вошла в класс твёрдым шагом и так, как будто не заметила присутствия Амбридж. – Успокоимся, – сказала она, и все сразу утихли. – Мистер Финниган, будьте добры подойти и сдать домашнюю работу. Мисс Браун, пожалуйста, возьмите этот ящик с мышами... без глупостей, милая, они вас не съедят... и раздайте по одной каждому... – Кхе, кхе... Тем же дурацким покашливанием профессор Амбридж прервала в первый вечер Дамблдора. Профессор МакГонагалл предпочла её не услышать. Симус передал мне сочинение. Я взяла его, не взглянув на Симуса, и увидев свою оценку – «В» улыбнулась самой себе. Не зря я делала домашние задания на первой неделе. – Итак, прошу внимания. Дин Томас, если вы ещё раз поступите так с мышью, я оставлю вас после уроков... Большинство из вас добилось исчезновения улиток, и даже те, у кого сохранились заметные остатки раковины, уловили принцип превращения. Сегодня мы будем... – Кхе, кхе... – Да? – профессор МакГонагалл обернулась; брови её сошлись в прямую жёсткую черту. – Я хотела узнать, профессор, получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего... – Очевидно, получила – в противном случае спросила бы вас, что вы делаете на моём уроке. – сказала профессор МакГонагалл и решительно повернулась спиной к профессору Амбридж. Ученики обменялись злорадными взглядами. – Повторяю: сегодня мы будем упражняться в гораздо более трудном исчезновении – мыши. Заклятие исчезновения... – Кхе, кхе... – Интересно, – МакГонагалл с холодной яростью повернулась к профессору Амбридж, – как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? Видите ли, я обычно не позволяю разговаривать в классе, когда говорю сама. У профессора Амбридж сделался такой вид, как будто ей залепили пощёчину. Она промолчала, но раскрыла блокнот и принялась с остервенением писать. Даже не взглянув в её сторону, МакГонагалл снова обратилась к классу: – Как я уже сказала, Заклятие исчезновения тем сложнее, чем сложнее строение животного, которое мы хотим подвергнуть исчезновению. Улитка, беспозвоночное, не представляет трудной задачи. Мышь – млекопитающее, и работать с ней гораздо труднее. Поэтому магическое действие такого рода нельзя осуществить, мечтая об ужине. Итак, заклинание мы знаем, а теперь посмотрим, что у нас получится... Профессор Амбридж не ходила за профессором МакГонагалл по классу, как за профессором Трелони, – наверное, поняла, что МакГонагалл этого не потерпит. Зато гораздо больше писала, сидя в углу, и, когда МакГонагалл отпустила класс, поднялась с мрачным видом. После Трансфигурации я отправилась на урок по уходу за магическими существами и Амбридж была тут как тут. Подойдя к длинному столу где несколько пленных лукотрусов, похожих на ожившие прутики, скреблись в поисках мокриц я заметила в стороне Драко, встретившись со мной взглядом он расплылся в широченной улыбке. После короткой беседы с Амбридж, профессор Граббли-Дёрг начала урок. Амбридж здесь избрала другую тактику – стала ходить между учениками и задавать вопросы о волшебных существах. По большей части отвечали они хорошо. – В целом, – сказала Амбридж, вернувшись к профессору Граббли-Дёрг после того, как долго допрашивала Дина Томаса, – как временный член коллектива и, можно думать, объективный наблюдатель, – как вы находите Хогвартс? Ощущаете ли поддержку со стороны руководства? – О да, Дамблдор великолепен, – горячо откликнулась Граббли-Дёрг. – Мне очень нравится, как поставлено дело в школе. Очень! Выразив лицом вежливое сомнение, Амбридж поставила закорючку в блокноте и продолжала: – И что вы намерены пройти в этом году с классом, предполагая, конечно, что профессор Хагрид не вернется? – А, мы займёмся существами, которые чаще всего даются на СОВ. Осталось не так много – они уже изучили единорогов и нюхлеров. Я думаю, мы займёмся глиноклоками и жмырами, научимся распознавать шишуг и нарлов. Словом... – Что ж, вы, очевидно, знаток своего дела. – сказала Амбридж, ставя очень заметную галочку в блокноте. – Я слышала, в классе были травмы. Гойл глупо ухмыльнулся. С ответом выскочил Малфой: – У меня. Меня полоснул гиппогриф. – Гиппогриф? – повторила профессор Амбридж, деловито записывая. – Из-за его же глупости: надо было слушаться Хагрида. – сердито вставил Гарри. Я треснула брата по плечу и шепнула: – Снова? Ты нас погубишь, братишка… Амбридж медленно повернулась к Гарри. – Ещё один вечер после уроков. – нежно сказала она. – И вам тоже, мисс Реддл. – За что? – тут уже и я не сдержалась. – Если искоренять недисциплинированность, так сразу у всех членов семьи. – сладким голоском пропела она. – Ну что ж, большое спасибо, профессор Граббли-Дёрг, думаю, мне всё ясно. Вам сообщат результаты инспекции в течение десяти дней. – Прекрасно. – сказала Граббли-Дёрг, и Амбридж отправилась по лужайке к замку.

***

Гарри уже ушёл, а я всё сидела и строчила собственной кровью следующее: не должно чтить содеянное предками. Как-то раз я спросила у Амбридж, в чём смысл этих слов за что получила ещё неделю наказаний. Вышла из кабинета Амбридж я уже за полночь; рука кровоточила так, что за мной оставался след из кровавых капель. Придя в гостиную, я застала там знаменитую троицу. Гарри отмачивал истерзанную руку в настойке щупальцев растопырника. – Знаете... – нерешительно говорила Гермиона, – я сегодня подумала... – она с опаской взглянула на Гарри, – я подумала, что, может быть, пора нам самим... самим этим заняться. – Чем заняться? – спросила я. Гермиона подпрыгнула. – Зачем же так пугать!? – возмутилась она. – Самим учиться защите от Тёмных искусств. Я села на полу возле камина баюкая обёрнутую платком кровоточащую руку. – Да брось ты, – заныл Рон. – Не хватало нам работы. Ты понимаешь, что мы с Гарри опять отстали с домашними заданиями, а ведь только вторая неделя идёт. – Но это поважнее домашних заданий! – сказала Гермиона. Гарри и Рон вытаращились на неё. – А я-то думал, важнее ничего на свете нет! – сказал Рон переведя наигранно-удивлённый взгляд на меня. – Глупости. Конечно, есть. – сказала Гермиона, и лицо её вспыхнуло такой же страстью, с какой она говорила об освобождении эльфов. – Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт за стенами школы. – Чем я собственно и занимаюсь вот уже на протяжении четырёх лет. – со вздохом сказала я. – Тебе с этим проще! – повысила голос Гермиона. – И почему ты так решила? – позабыв о боли в руке спросила я. – Ты… у тебя…с тобой занимаются профессора вне уроков, они многому тебя обучили… – Не сильно то мне помогли все эти знания при встрече с моим отцом, Гермиона. – грубо ответила я и подойдя к Гарри засунула свою руку в ванночку с растопырником. – Спасибо, что поделился. – Извини. – виновато буркнул он. – Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год... – проигнорировав моё замечание продолжила Гермиона. – Много ли мы можем сами? – устало возразил Рон. – Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?.. – Нет, я согласна, мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам. – сказала Гермиона. – Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться. – Если вы о Люпине... – начал Гарри. – Нет, нет, не о Люпине, – сказала Гермиона. – Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем – только в Хогсмиде по выходным. – Тогда кто же? – хмурясь, сказал Гарри. Гермиона глубоко вздохнула: – Разве не ясно? Ты, Гарри. Наступило молчание. Ночной ветерок шевельнул окна за спиной Рона, пламя в камине качнулось. – Что – я? – Гарри сжал мою руку, погружённую в настойку растопырника. – Ты будешь учить нас защите от Тёмных искусств. Гарри уставился на неё. Потом повернулся к Рону, ожидая встретить такой же раздраженный взгляд, какими они порой обменивались, когда Гермиона начинала рассуждать о громадных проектах вроде защиты прав эльфов. Но Рон только нахмурился и напряжённо думал. Потом сказал: – Это мысль. – Какая мысль? – спросил Гарри продолжая сжимать мою руку. – Чтобы ты нас учил. – Но... Гарри заулыбался – он решил, что над ним подшутили. – Я же не учитель. Я не могу... – Гарри, в этом году ты лучший по защите от Тёмных искусств. – сказала Гермиона. – Я? – улыбка на его лице стала ещё шире. – Ты же обошла меня на всех испытаниях, а Селеста всем нам вместе взятым фору даст… – На самом деле нет. — спокойно возразила Гермиона. – На третьем курсе ты был лучшим – это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомни что ты сделал! – Что я сделал? – Я не уверен, что хочу такого тупого учителя. – с ехидной улыбкой сказал Рон Гермионе и дал мне «пять» прямо над головой у Гарри. – Давай подумаем. – он изобразил задумавшегося тупицу Гойла. – Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень. – Просто повезло, – сказал Гарри, – не от умения... – Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла. Прости Сэл. – Да, но если бы не явился Фоукс... – В третий год, – Рон повысил голос, – ты отразил сотню дементоров... – Ты же знаешь – по чистой случайности, если бы не маховик времени... – В прошлом году, – Рон почти кричал, – ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем. – Да послушай же. – Гарри начал сердиться и стиснул мою руку до боли в костях. – Ай! – я вырвала руку, и мы расплескали настойку по всему дивану. – Вы можете послушать? – не обратив внимания на это выпалил он. – Всё это звучит очень красиво, но мне просто везло – половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, и Гарри сердился всё больше. Я с интересом наблюдала за братом без единого намёка на улыбку. Мне показалось очень странным его поведение – напрягся, сделал мне больно и не обратил на это ни малейшего внимания, мне даже показалось, что его глаза потемнели. – Что вы смеётесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Тёмных искусств, а потому... потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал... всё делал наобум, не соображая... КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ! Гарри резко встал. Миска от настойки растопырника упала на пол и разбилась. Живоглот юркнул под диван. Друзья уже не улыбались. – Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты всё время знаешь, что между тобой и смертью – ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там ещё, – когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду – конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, всё не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волдеморту. – он посмотрел на меня. – Только Селеста может меня понять и поэтому она не улыбается, как идиотка и не перечисляет все мои так называемые заслуги… Рон опешил: – Ничего такого мы не говорили. И Диггори никто не винил, ты всё неправильно... – он беспомощно посмотрел на Гермиону тоже изумленную. – Гарри, – робко сказала она, – неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя... Мы хотим знать, каково это – очутиться лицом к лицу с Во... Волдемортом. Она впервые произнесла имя моего отца, и это больше, чем её слова, охладило Гарри. Всё ещё тяжело дыша, он опустился в кресло. – Подумай об этом, – тихо сказала Гермиона. – Ладно? Гарри кивнул. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала: – Ну, я пошла спать. Рон тоже встал. – Идём? - неуверенно обратился он к Гарри. – Да... Сейчас. Только уберу. Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушёл. – Репаро. – Гарри направил волшебную палочку на осколки. Они соединились, как будто ничего и не разбивалось, но вернуть настойку в миску было невозможно. – Жаль настойку, полезная вещь. – шутливо сказала я. Гарри улыбнулся. – Я подпишусь на эту их бредовую задумку, только если ты мне поможешь. – Нет Гарри, я никого ничему обучать не буду. – с опаской ответила я. – Почему? Ты ведь знаешь такую магию, о которой мы даже не слышали. – Та магия о которой ты говоришь – под запретом. – я нервно выдохнула и в этот момент Чёрная метка обожгла предплечье с такой силой, что у меня закружилась голова. Рука Гарри метнулась к шраму. – Ты тоже это почувствовал? – насторожилась я. – О чём ты? – Гарри быстро отнял руку ото лба. – Шрам. Он резко заболел? – Откуда ты… – начал Гарри, но я уже показала ему свою распухшую и пришедшую в движение Чёрную метку. – Что это значит? – Он собирает всех Пожирателей смерти. Он что-то задумал, Гарри. – предплечье горело, словно я сунула руку в горящий камин. – Ты должна сообщить об этом Ордену! – спохватился Гарри. – Орден наверняка об этом уже знает, Северус им непременно сообщил. – Сэл! Долго я буду тебя ждать? – раздался мрачный голос Фреда позади. – Я не могу уснуть без тебя. Я приставила палец к губам призывая Гарри к молчанию и быстро взбежала по лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Фред нежно поцеловал меня и обняв за плечи повёл в комнату. – Спокойной ночи! – крикнула я Гарри, но ответа не последовало.