Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Остаток выходных я провела в библиотеке, не потому что делала домашние задания, а потому что там почти никого не было. Последнее осеннее солнце продержалось весь день, и чуть ли не вся школа вывалила за пределы стен замка. При мысли, что кузен со своими друзьями затеяли бунт против Амбридж и Министерства и втянули в это меня, я устало прятала лицо в ладонях. Моё имя было в том списке, что составила Гермиона; попади он не в те руки и я первая в очереди на отчисление. Не знаю зачем я ввязалась в это, мне и без дополнительных уроков от избранного мальчика было достаточно знаний и навыков в магических искусствах. К тому же меня постоянно мучила совесть за то, что я откладывала с освоением анимагической формы. Утро понедельника было таким же солнечным, как и выходные. Лениво потягиваясь в кровати, я была грубо разбужена упавшей на меня подушкой, которую запустила в меня Джинни. – Сколько можно спать, Сэл? Вставай уже. Я недовольно зарычала, но разлепила глаза и наскоро одевшись спустилась в залитую солнечным светом гостиную. Навстречу мне прошествовал чем-то расстроенный Рон и стал подниматься по винтовой лестнице к спальням девочек. – Что это он делает? – спросила я Гарри. – Глянь на доску объявлений. – посоветовал кузен. Я пробилась к доске сквозь толпу второкурсников и услышала, как Рон скатился по ступенькам, которые превратились в каменный скат. От чего-то улыбнувшись, я наконец поняла, что так расстроило Рональда. К доске объявлений был пришпилен большой лист, закрывавший собой все остальные – списки предлагаемых подержанных книг по чарам, регулярные напоминания Аргуса Филча о правилах школы, расписание тренировок по квиддичу, предложения об обмене карточками от шоколадных лягушек, последние объявления о контрольных, даты вылазок в Хогсмид и объявления о потерянных и найденных вещах. Новое было напечатано жирным чёрным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками. ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличённый в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён. Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. К доске подошли Гарри, Рон и Гермиона. Гермиона скользнула взглядом по приказу. Лицо у неё стало каменным. – Кто-то ей сболтнул. – сердито сказал Рон. – Никто не мог. – тихо ответила она. – Не будь наивной: если ты такая порядочная, это не значит, что все... – Не могли они, потому что я заколдовала пергамент с подписями, – угрюмо настаивала Гермиона. – Будь спокоен: если кто-то донес Амбридж, мы точно узнаем кто, и он сильно об этом пожалеет. – А что ему сделается? – заинтересовался Рон. – Ну, скажем так – прыщи Элоизы Миджен покажутся рядом с этим, милыми веснушками. Пошли завтракать и посмотрим, что остальные думают. Интересно, это на всех факультетах развесили? Как только мы вошли в Большой зал, стало ясно, что приказ появился не только в башне Гриффиндора. Возбуждённые разговоры, больше обычного суеты и хождения вдоль столов: все обсуждают прочитанное. Гарри, Рон и Гермиона едва сели за стол, как на них накинулись Невилл, Дин, Фред, Джордж и Джинни. Я предпочла сесть подальше, чтобы избежать разговоров, да и я вовсе не была расстроена тем, что возможно вся эта их затея так и не воплотиться в жизнь. – Вы видали? – Думаете, она узнала? – Что будем делать? Доносились до меня встревоженные голоса, обращённые к Гарри. Быстро позавтракав я поспешила уйти из Большого зала. По дороге на историю Магии, я несколько раз слышала разговоры о том, что должно быть матчей по Квиддичу в этом году не будет и о том, что Хор, возглавляемый профессором Флитвиком тоже упразднят. Вот новость про Хор, меня немного расстроила; я любила приходить вечерами во время репетиций в Большой зал и слушать поистине волшебное пение способных учеников. Акустика Большого зала передавала всю красоту созвучия голосов и меня пробирало до мурашек. Профессор Флитвик заметив, что я частенько захаживаю к ним на репетиции несколько раз приглашал присоединиться, но петь я не умею и вынуждена была оба раза ответить отказом. Когда я вошла в классе был только профессор Бинс – он, по обыкновению, парил в нескольких дюймах над своим креслом, готовясь продолжить нудную повесть о войнах с великанами. Достав из школьной сумки пустой пергамент и самопишущее перо, я откинулась на спинку стула и даже не пыталась следить за лекцией, не обращая внимания на грозные взгляды Гермионы. Глянув в окно, снаружи я увидела Буклю; к ноге её было привязано письмо. Непонятно: только что завтракали, почему не доставила письмо туда, как обычно? Я посмотрела на троицу; ребята тоже показывали друг другу на Буклю. – Обожаю эту сову, такая красивая. – шепнула Лаванда соседке Парвати. Я взглянула на профессора Бинса, который безмятежно бубнил, не замечая, что внимания ему уделяют ещё меньше, чем всегда. Гарри тихонько слез со стула, пригнувшись, пробрался вдоль ряда, поднял задвижку на окне и бесшумно его открыл. Как только окно приоткрылось, она печально ухнула и прыгнула на подоконник. Оглянувшись на профессора, Гарри пригнулся и с Буклей на плече шмыгнул на своё место. Посадил Буклю на колени и отвязал письмо. Я заметила, что Букля какая-то встрёпанная – некоторые перья стоят торчком и одно крыло не складывается. – Она ранена! – шепнула я кузену. Гарри склонился над совой. Рон и Гермиона вытянули шеи, а Гермиона даже уронила перо. – Смотрите, у неё что-то с крылом. Когда Гарри дотронулся до крыла, все перья у совы встали дыбом, как будто её надули, и она посмотрела на него с упреком. – Профессор Бинс, – громко сказал Гарри, и все обернулись на его голос, – я плохо себя чувствую. Профессор оторвался от своих записей и поднял голову, как всегда изумляясь тому, что перед ним полный народу класс. – Плохо себя чувствуете? – рассеянно повторил он. – Совсем нехорошо, – подтвердил Гарри и встал, спрятав за спиной Буклю. – Наверное, мне надо в больничное крыло. – Да, – сказал профессор, явно не понимая, о чем речь, – да, больничное крыло... ступайте, Перкинс. Гарри вышел, а профессор Биннс продолжил свою монотонную речь. Я даже позавидовала Гарри, мне бы тоже хотелось пойти и заняться чем-то более интересным. Потом мои мысли стали невнятными, и я даже ненадолго задремала, а когда очнулась то загрустила по Яру; последний раз я видела его в первый день октября, когда… Раздался звонок, и ученики спешили выбраться из душного кабинета. – Ты сейчас куда? – поинтересовался Рон. – Не знаю. А вы куда? – я удивлённо на него посмотрела. – Пойдём с нами, узнаем у Гарри, что там с Буклей. – Гермиона подталкивая меня в спину уверенно направилась к выходу. Мы вышли на воздух. Было ветрено и Гермиона затащила нас в угол двора, подняв воротник тем самым спасаясь от сильного ветра. Гарри не заставил себя долго ждать. – Как Букля? – встретила его вопросом Гермиона. – Куда ты её отнес? – спросил Рон. – К Граббли-Дёрг. И видел МакГонагалл. Слушайте… Гарри рассказал, что МакГонагалл педупредила его о том, что каналы связи в Хогвартсе могут проверяться. Как ни странно, Рон и Гермиона не были удивлены. Наоборот, многозначительно переглянулись. – Что такое? – спросил Гарри, переводя взгляд с Рона на Гермиону и обратно. – Я как раз говорила Рону: что, если кто-то перехватит Буклю? Ведь раньше на неё никто не нападал в пути? – Почему я не слышала этого разговора? – удивилась я. – Потому. – огрызнулась Гермиона. – Нужно хотя бы иногда в присутствии друзей выходить из своих мыслей и интересоваться их делами. – А от кого письмо-то? – спросил Рон, не давая развиться скандалу. – От Нюхалза. – тихо сказал Гарри. – «Там же, в тот же час?» То есть в камине гостиной? – прочёл Рон письмо. – Очевидно. – сказала Гермиона, пробежав записку. Лицо у неё было озабоченное. – Надеюсь, больше никто его не прочёл... – Но оно было запечатано и вообще, – сказал Гарри, пытаясь убедить скорее себя, чем её. – Да и никто бы не понял, если не знать, где мы в прошлый раз разговаривали. – Не знаю, – усомнилась Гермиона и вскинула сумку на плечо, потому что прозвенел звонок. – Не так уж трудно снова запечатать пергамент с помощью магии... И если кто-то следит за Сетью летучего пороха... Только не представляю, как мы предупредим его, чтобы не появлялся, – ведь и наше письмо могут перехватить! Они ломали голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снейпу, а я снова погрузилась в мысли. Внизу нас вернул к действительности голос Драко Малфоя, который стоял перед дверью класса, размахивал официального вида пергаментом и говорил гораздо громче, чем требовалось – так, чтобы каждое слово донеслось до Гарри: – Да, Амбридж сразу дала разрешение слизеринской команде по квиддичу – мы продолжаем играть. Я прямо с утра отправился к ней. Всё прошло как по маслу – она отлично знает отца, он часто наведывается в Министерство... А вот позволят ли Гриффиндору играть – это мы ещё посмотрим... – Не заводитесь, – взмолилась Гермиона, потому что Рон и Гарри уже смотрели на него свирепо, сжав кулаки. – Он только этого и добивается... – она одарила меня презрительным взглядом, – Может уймёшь своего дружка? Я молча воздела руки к небу и пожала плечами. – Тут главное – связи в Министерстве, – ещё громче продолжал Малфой, злобно поглядывая в сторону Гарри и Рона. – А у этих, я думаю, шансов мало. Отец говорит, там давным-давно ищут повода уволить Артура Уизли... А, что касается Поттера, отец говорит, это только вопрос времени – Министерство твёрдо решило сдать его в больницу святого Мунго – там есть специальное отделение для тех, кто спятил на магии. Малфой скорчил идиотскую мину – отвесил губу и закатил глаза. Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пенси Паркинсон залилась визгливым смехом. – А как на счёт моих связей, Драко? – попыталась приструнить его я, но мой вопрос канул в лету. Что-то толкнуло Гарри и меня в плечо, отбросив в разные стороны. Мгновением позже я увидела, что это Невилл чуть не сшиб нас, ринувшись на Малфоя. – Невилл, стой! Гарри, держи его! – крикнула я. Гарри бросился за ним и схватил его сзади за мантию. Невилл махал кулаками и рвался к остолбеневшему Малфою. – Рон, помоги! – крикнул Гарри. Ему удалось обхватить Невилла одной рукой вокруг шеи и удержать от атаки. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, загородив собой Малфоя. Рон схватил Невилла за руки, и вдвоем с Гарри они оттащили его от слизеринцев. Лицо у него стало багровым, рука на горле мешала говорить, но отдельные слова всё же выскакивали. – Не... смешно... не сметь... Мунго... покажу... ему. Дверь класса открылась. Появился Снейп. Его чёрные глаза обежали цепочку гриффиндорцев и остановились на Гарри и Роне, сдерживавших Невилла. – Поттер, Уизли, Лонгботтом – драка? – раздался его холодный, надменный голос каким он обычно общался с учениками. – Десять очков штрафа Гриффиндору. Отпустите Лонгботтома, Поттер, или останетесь после уроков. Все в класс. Гарри отпустил Невилла и зло посмотрел на меня. Невилл пыхтел и испепелял Гарри взглядом. – Я должен был тебя остановить, – тяжело дыша, сказал Гарри и поднял сумку. – Крэбб и Гойл оставили бы от тебя мокрое место. Невилл не ответил, только схватил сумку, посмотрел на меня и вошёл в класс. – Невилл, подожди… – Не надо, Селеста. – одёрнул меня Гарри. – Из-за чего скандал? – протянул Рон. Гарри промолчал. Он знал, почему так болезнен для Невилла любой разговор о людях, помещённых в больницу святого Мунго из-за магических повреждений мозга, он поклялся Дамблдору не выдавать секрет Лонгботтома. Даже Невилл не подозревал, что ему об этом известно. – Ты не знаешь всего, Гарри. Невиллу сейчас лучше поговорить со мной. – шепнула я кузену. Гарри закатил глаза и занял своё привычное место вместе с Роном и Гермионой в заднем ряду. Я подошла к Невиллу и попросила сидящего рядом с ним Дина Томаса пересесть. Тот глянул на Лонгботтома. Невилл кивнул и Дин освободил мне место. Я незаметно взмахнула волшебной палочкой и из наших с Невиллом школьных сумок вылетели: пергаменты, перья, чернила и книги «Тысяча магических трав и грибов». – Здорово! – изумился Нев и немного повеселел. В классе шёпотом обсуждали выходку Невилла, но, когда Снейп с громким стуком захлопнул дверь, все разом смолкли. – Прошу заметить, у нас сегодня гость. – с обычной презрительной интонацией обратился Северус к классу. Он показал на тёмный угол подземелья, и я увидела Амбридж с блокнотом на коленях. – Сегодня мы продолжим работу над Укрепляющим раствором. Ваши смеси вы найдёте в том состоянии, в каком оставили их на прошлом уроке. Если они были составлены правильно, то за выходные дни созрели. Инструкции, – он указал палочкой, – на доске. Выполняйте. Первые полчаса Амбридж только писала в блокноте. Мне было любопытно, как она станет допрашивать Снейпа. Помогая Невиллу с его зельем, я старалась высказать слова поддержки и восхищалась тем, как храбро он себя повёл, бросившись на обидчика в защиту чести своих родителей. – Я не только о них подумал в тот момент. – опустив взгляд промямлил Невилл. – Да всё нормально, Нев. – я коснулась его плеча. – Я уже привыкла к тому, что все меня считают сумасшедшей. Так что можешь свободно об этом говорить. Невилл улыбнулся. – Родителей перевели из…ну ты поняла…в общие палаты. – Это отличная новость, дружище. – Амбридж встала и мне пришлось умолкнуть. Она направилась между рядами столов к Снейпу, склонившемуся над котлом Дина Томаса. – Что ж, для своего уровня класс, кажется, неплохо подготовлен. Хотя не уверена, что ему стоит работать над таким зельем, как Укрепляющий раствор. Думаю, Министерство предпочло бы исключить его из курса. Снейп медленно выпрямился и повернул к ней голову. - Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? – спросила она, занеся перо над блокнотом. – Четырнадцать лет. – лицо Северуса было непроницаемо. – Сначала, кажется, вы подавали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств? – Да. – тихо ответил Снейп. – Но безуспешно? Снейп скривил губы: – Как видите. Я прыснула и сделала вид, что чихнула. – Будьте здоровы. – повернув голову в мою сторону сказал Северус. Амбридж записала в блокноте. – И после поступления в Хогвартс регулярно предлагали себя на эту должность, не так ли? – Да. – Снейп едва шевельнул губами. Он был очень сердит. – Не представляете себе, почему Дамблдор вам упорно отказывал в этом? – Вам лучше спросить у него. – буркнул Снейп. – Непременно. – сказала она со сладкой улыбкой. – Полагаю, это имеет отношение к делу? – Прямое, – сказала профессор Амбридж. – Министерство желает досконально знать... э-э... послужной список преподавателей. Я так сильно сдавила склянку с кровью саламандры, что та лопнула и осколки вонзились в ладонь. Северус не обратил на это внимания или сделал вид, что не обратил. Амбридж одарила меня удивлённым взглядом и отошла к Пэнси Паркинсон которую стала расспрашивать о занятиях. Снейп оглянулся на Гарри, и глаза их встретились. Гарри сразу опустил взгляд: его зелье противно свёртывалось, издавая сильный запах жжёной резины. – Вновь без оценки, Поттер, – с удовольствием сказал Северус и мановением волшебной палочки опорожнил его котёл. – Напишете мне работу о правильном составе этого зелья с указанием, где и почему вы ошиблись. Сдать на следующем уроке, вам понятно? – Да. – с яростью отозвался Гарри. Снейп дал нам задание на дом. – Мисс Реддл. Задержитесь. – не глядя в мою сторону, велел он. Когда дверь кабинета закрылась вслед за вышедшей последней Амбридж, Северус устало подошёл ко мне. – Покажи. – он взял мою ладонь, утыканную осколками склянки. Кровь саламандры обладает чудодейственными лекарственными свойствами и поэтому все мелкие ранки затянулись. Чтобы извлечь осколки стекла Северус взмахом волшебной палочки заставил ранки снова раскрыться. – Ой! – я отдёрнула руку. – Потерпи. Нужно было сразу их извлечь, но ты была занята работой над чужим зельем, видимо. – Северус посмотрел мне в глаза. – Я была занята сдерживанием волны гнева…так и хотелось угостить эту министерскую крысу парочкой заклинаний. Осколки были извлечены из ладони. Северус молча подвёл меня к столу и взял стеклянный флакон со знакомой мне мазью болотного цвета. Он обильно смазал ранки, и они тут же перестали зудеть. – Спасибо. – выдохнув поблагодарила его я. – Мне льстит такое внимание с твоей стороны. – Северус улыбнулся, и я увидела в нём своего крёстного отца. – Ни дня не проходит, чтобы я не волновалась о тебе. – я услышала, как щёлкнул замок на входной двери и тут же уткнулась лицом в широкую грудь Северуса. – Больше всего я боюсь, что приду в подземелье, а тебя здесь не будет. – Никуда я не денусь. – успокаивал он меня. – Я ещё в форме. – он обнял меня. – Чего не скажешь о тебе. – О чём ты? – я подняла взгляд и увидела бесконечную теплоту в его взгляде. – Я не придавал значения твоим словам про гнев и равнодушие по отношению к боли других, но теперь я понимаю, что это последствия того непоправимого, что с тобой произошло этим летом. – Северус провёл пальцами по моим волосам. – Не унывай. – поспешил он ободрить меня потому что волосы резко посерели. – Я стараюсь сдерживать это. Не всегда выходит. – Найди занятие по душе, даже если оно будет слегка не в твоём стиле. – Ты уже советовал мне что-то подобное. – я недоверчиво глянула на него. – Сработало же? – дёрнув бровями Северус разжал объятия и сел за преподавательский стол. – Да, в тот раз сработало. – я улыбнулась своим мыслям снова вспоминая о Яру. Северус порылся в ящиках стола и серьёзно посмотрел на меня. Теперь в его взгляде я увидела невыносимую тоску и усталость. – Вот, – он протянул мне пожелтевший от времени похожий на письмо кусок пергамента. – Прочтёшь его, когда будешь одна. – он вздохнул. – А после занятий тебя ждёт Дамблдор в его кабинете. Я взяла письмо. Оно было адресовано Северусу Снейпу и было написано теперь уже знакомым мне почерком. – Это от отца? – я нахмурила брови. – Что в нём? – Узнаешь, когда прочтёшь. – Северус запустил пальцы в чёрные волосы. – Иди на обед. И помни о моём совете. – Ладно. – я сунула письмо в карман мантии и захватив по пути к двери свою сумку, вышла в коридор. Есть не хотелось совершенно. Все переживания о сложном периоде в отношениях, о родителях Невилла, о всюду сующей свой любопытный нос Амбридж – растворились, их место в голове занял леденящий душу взгляд Северуса и письмо, оттягивающее – словно груз прошлого, левый карман моей мантии. Блуждая по замку в поисках укромного уголка, я набрела на Выручай комнату. Открыв резную дверь, я вошла. Сейчас комната была похожа на кабинет: в центре стоял письменный стол и стул с высокой спинкой обитый бархатной тканью изумрудного цвета. В комнате больше ничего не было. Я подумала о том, что здесь не хватает света и тут же на столе появился медный канделябр с тремя горящими свечами. Я медленно пошла к столу. Мои шаги громким эхом отдавались от стен. Сев за стол, я вынула из кармана пожелтевшее от времени письмо и с минуту вглядывалась в имя Северуса начертанное пером отца. Затем я медленно его развернула, стараясь оттянуть время и подольше оставаться в неведении о том, что в нём написано. На стол выпала маленькая чёрно-белая фотография. На ней была молодая женщина в поношенном платье, она держала на руках ребёнка и её лицо со впалыми щеками озаряла улыбка. Ребёнок у неё на руках мельтешил ножками и пытался поймать прядь её длинных волос, а женщина то целовала ребёнка в нос, то снова улыбалась, глядя перед собой. На обратной стороне снимка была подпись; почерк был круглый и с большим количеством завитков: Розетт Эванс и малышка Мелисса. Апрель, 1981 год. Я снова посмотрела на снимок и к своему ужасу не увидела в чертах лица своей матери никакого сходства со своими. – Теперь понятно, почему все вокруг твердят, что я копия отца. – вслух сказала я и невесело рассмеялась. Я ещё раз посмотрела на фото ожидая, что оно вызовет у меня печаль или наоборот радость от того, что я впервые увидела свою мать (если не считать того, что я видела её в зеркале Еиналеж, когда была ещё на первом курсе), но внутри меня абсолютно ничего не колыхнулось. Отложив фото на край стола, я разгладила ладонью письмо и придвинув канделябр ближе, стала читать. «Отыщи ребёнка с этой фотографии. Если она всё ещё жива, доставь её ко мне. Если же нет – предоставь мне доказательства её смерти. И не пытайся копаться в её сознании, ты знаешь, что с тобой будет если ослушаешься моего приказа. И чтобы ни волосинки не упало с её головы. Этот ребёнок чрезвычайно ценен.» Перечитав письмо пять раз, я откинулась на спинку стула, закрыла глаза и запустила пальцы в волосы. «Что я только что прочла? Какая невероятная глупость. Хотел убить, оставил умирать, а потом вдруг решил, что я для него имею некую ценность. И что, соплохвост его побери, хранится в моём сознании? Зачем Северус отдал мне письмо? Чего добивается Дамблдор?» От этих мыслей внутри меня вспыхнула злость и свечи в канделябре тут же потухли. Получасом позже я, с тяжёлым грузом на душе, заняла своё место в душном, пропахшем благовониями классе прорицаний. Профессор Трелони снова раздала «Оракул снов». Я подумала, что с гораздо большей пользой провела бы время, делая домашнее задание для Снейпа, вместо того чтобы отыскивать смысл выдуманных снов. Однако, видимо, не я одна пребывала в скверном настроении. Профессор Трелони шлёпнула экземпляр «Оракула» на стол передо мной и отошла, поджав губы. Потом швырнула книгу Симусу и Дину, чуть не угодив первому в голову, а ещё один экземпляр сунула Невиллу в грудь с такой силой, что он съехал с пуфика. – Продолжайте! – выкрикнула она с надрывом. – Вам известно, что надо делать! Или я такой слабый учитель, что вы до сих пор не умеете раскрыть книгу? Я догадалась, что должно быть всему виной Амбридж. Глаза у Трелони за толстыми очками были полны слёз, и, когда она стремительно вернулась к своему креслу с высокой спинкой, Рон наклонился ко мне и прошептал: – Наверное, получила результаты инспекции. – Профессор, – робко произнесла Парвати Патил (она и Лаванда восхищались профессором Трелони), – профессор, что-то случилось? – Случилось?! – дрожащим голосом выкрикнула та. – Разумеется, нет! Меня оскорбили, разумеется... на меня возводят наветы, предъявляют беспочвенные обвинения – а в остальном ничего не случилось, ровно ничего! Она судорожно вздохнула, отвернулась от Парвати, и из-под очков заструились слёзы. – Не буду говорить о шестнадцати годах беспорочной службы... очевидно, они прошли незамеченными... но я не позволю себя оскорблять – не позволю! – Хорошо, что ты не так реагируешь на беспочвенные обвинения. – снова склонившись ко мне, шепнул Рон и получил от меня в ответ недовольный взгляд. – Кто же вас оскорбил, профессор? – пролепетала Парвати. – Власть имущие, – глухим рыдающим голосом возвестила Трелони. – Те, чьи глаза застит земное и низменное, кто не Видит так, как я Вижу, не Знает того, что я Знаю... Конечно, нас, Ясновидящих, всегда боялись, всегда травили... такова, увы, наша доля. Она всхлипнула, вытерла мокрые щёки краем шали, потом вытащила из рукава вышитый платок и оглушительно (звук получился такой же неприличный, как у Пивза) продула нос. Рон хихикнул, Лаванда наградила его уничижительным взглядом. – Профессор, – сказала Парвати, – может быть, это профессор Амбридж? – Не упоминайте при мне эту женщину! – профессор Трелони вскочила с кресла, звеня бусами и сверкая очками. – Будьте добры продолжать работу! И до конца урока расхаживала между столами, проливая слёзы из-под очков и бормоча, по-видимому, какие-то угрозы. – ...вполне могу уволиться... унизительное положение... с испытательным сроком... ещё посмотрим... как она смеет... – У вас с Амбридж есть кое-что общее, – сказал Гермионе Гарри, когда мы снова встретились с ней на защите от Тёмных искусств. – Она тоже считает её старой обманщицей и, похоже, оставила её с испытательным сроком. В это время вошла Амбридж со своим чёрным бантом и самодовольной улыбкой на лице. – Здравствуйте, учащиеся. – Здравствуйте, профессор Амбридж. – безрадостно ответили они, а я и вовсе промолчала. – Волшебные палочки убрать. На этот раз никакой возни не было: никто и не потрудился их вынуть, а моя палочка как обычно покоилась в правом рукаве рубашки. – Откройте, пожалуйста, страницу тридцать четыре «Теории защитной магии» и прочтите главу третью «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». От разговоров... – Можно воздержаться, — шёпотом подхватили мы четверо.

***

После ужина я вместе с ребятами отправилась в гостиную Гриффиндора. Гарри сразу повалился в кресло, вытащил из сумки свою писанину о зельях и принялся за работу. Рон предложил мне сыграть с ним партию в волшебные шахматы. Сосредоточиться было трудно, мысли то и дело возвращались к строкам письма. К тому же в гостиной стоял невообразимый шум: Фред с Джорджем усовершенствовали свой Забастовочный завтрак и по очереди демонстрировали его под одобрительные крики публики. Сперва Фред откусывал от оранжевого конца батончика, после чего картинно блевал в принесённое ведро. Затем кусал с тёмно-красного конца, и рвота мгновенно прекращалась. Ли Джордан, ассистировавший при показе, каждый раз лениво убирал рвоту с помощью того же Заклятия исчезновения, которое применял Снейп к зельям Гарри. Регулярные звуки рвоты, весёлые выкрики зрителей, заказывающих Фреду и Джорджу новинку, – всё это сильно мешало мне сосредоточиться на игре. Гермиона при звуках льющейся в ведро массы всякий раз брезгливо и громко шмыгала носом, и почему-то это тоже действовало мне на нервы. И видимо не только мне. – Так пойди и прекрати это! – не выдержал Гарри, зачёркивая что-то в своей работе. – Не могу. Формально они всё делают правильно, – процедила она сквозь зубы. – Они вправе есть любую пакость, и я не знаю правила, запрещающего идиотам её покупать, если не доказана её опасность, – чего в данном случае, кажется, нет. – Не понимаю, почему Фред и Джордж сдали только по три СОВ, – сказал Гарри, наблюдая, как они с Джорданом собирают золото с довольных покупателей. – Они мастера своего дела. Я ухмыльнулась, услышав высказывание Гарри и Рон удивлённо на меня посмотрел. – Мастера эффектных штучек, от которых никакой пользы, – отрезала Гермиона. – Никакой пользы? – звенящим голосом переспросил Рон. – Они заработали двадцать шесть галеонов. – после чего он довольно улыбаясь объявил мне «Мат». Рон сидел в кресле, и я уселась ему на колени свесив ноги через подлокотник. – Ты чего, Сэл? – уши его покраснели. – Да расслабься, хочу Фреда побесить. – объяснила я ему. Рон вскоре задремал. Гарри всё ещё силился что-то написать в своей работе по Укрепляющему зелью. Гермиона скрылась за очередной заумной книгой. Я предложила Гарри свою помощь, но он отрицательно покачал головой. – Снейп сразу поймёт, что это не я писал. – устало пояснил он и потёр глаза. Толпа вокруг близнецов Уизли рассеялась не сразу. Фред, заметив меня на коленях у младшего брата, демонстративно повернулся к нам спиной. Потом они втроем с Ли долго считали выручку, так что гостиная опустела только за полночь. Фред, хвастливо встряхивая коробку с монетами к недовольству Гермионы, наконец закрыл дверь в мужские спальни. Тут же вспыхнула яркая вспышка и прямо перед моим лицом в воздухе появилось перо феникса. – Дамблдор! – вскрикнула я, вспомнив, что он мне сегодня встречу назначил. Рон, дремавший в кресле, тихонько замычал, проснулся и, с трудом разлепив глаза, посмотрел на камин. – Сириус! – сказал он. Гарри резко обернулся. Я увидела в огне лохматую голову Сириуса. – Привет, – с улыбкой сказал Сириус. – Привет, — откликнулись мы хором. Я схватила перо феникса и вскочила на ноги. Ребята и Сириус непонимающе уставились на меня. – Потом объясню. Рада была повидаться, Сириус. – не дожидаясь ответа, я выскочила из портретного проёма и понеслась к кабинету директора позабыв про осторожность.