Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

В кабинете у Амбридж всё было по-прежнему слишком розово и приторно. В полной тишине нарушаемой писком и мурлыканьем пучеглазых котят на декоративных тарелках, висящих на стенах, мы ожидали прихода деканов. Это был долгий и бесполезный разговор. Гринграсс наконец-то перестала рыдать и переключилась на обвинения. Двух других слизеринок отвели в Больничное крыло вместе с когтевранкой, лицо которой походило на холм, покрытый извергающимися мини-вулканами. Драко и Блейз путались в своих показаниях. Кребб и Гойл только невнятно мычали, сбитые с толку и не понимающие - обвинять они меня должны или защищать. Амбридж, Флитвик, МакГонагалл и Снейп ругались между собой, орали на нас, и никто даже и не пытался услышать, что я говорю. Изначально было понятно, что никакие слова защиты в мой адрес не помогут мне избежать наказания. Закончилось всё отправкой письма прямиком на имя Корнелиуса Фаджа, снятием сотни штрафных очков с Гриффиндора и испепеляющим взглядом Северуса. Войдя в факультетскую гостиную, я ожидала встретить разъярённых гриффиндорцев обвиняющих меня за потерю баллов, но видимо никто ещё не был в курсе произошедшего. Стараясь ни на кого не смотреть, я поднялась в комнату, переоделась в пижаму и забралась в постель. В комнату вошла Джинни. – Всё в порядке? – насторожилась она. – Почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила я. – Ещё только десять, а ты уже в постели. – Джинни сняла мантию и бросила её в корзину с грязным бельём. – Совсем на тебя не похоже. – Я просто устала. – грубо ответила я. – Неужели я не могу просто УСТАТЬ? Как все обычные люди. – нервно задёргивая ненавистный полог разъярялась я. – Чего ты взъелась? – Джинни была обескуражена. – Я просто спросила, всё ли у тебя в порядке. – Всё нормально! – выпалила я раздражённо. – Ну ясно. Джинни возилась в чемодане и этот звук в тот момент для меня был самым ненавистным звуком в мире. Сунув голову под подушку, я попыталась уснуть и у меня получилось почти сразу.

***

Звон утреннего колокола донёсся до меня сквозь сон. Рефлекс приобретённый за пять лет в Хогвартсе сработал мгновенно; не открывая глаз я села в постели, стянула с себя одеяло и пижаму, надела школьную форму, сунула ноги в туфли и вяло отправилась в душевые. Приняв наскоро душ и почистив зубы, я внимательно рассмотрела себя в зеркале. – Выгляжу так будто меня оборотень покусал. – говорю самой себе и ничего не меняя во внешности возвращаюсь в комнату. Начинаю собирать школьную сумку и понимаю, что на меня кто-то пристально пялится. Поднимаю взгляд и вижу перед собой Гермиону. Её злобное выражение лица о многом мне говорит. – И о чём, позволь СПРОСИТЬ, ТЫ ДУМАЛА? – закричала она. – Я так понимаю, – я поднялась на ноги, – все уже в курсе вчерашних событий. – Из-за тебя мы лишились почти половины заработанных очков! – горячилась Гермиона. – Да успокойся, Гермиона. Большая часть учебного года ещё впереди. Наверстаем. – я снова принялась собирать свою сумку. – Наверстаем? ТЫ СЕРЬЁЗНО? Это тебе не шутки, а … В комнату вошла МакГонагалл и Гермиона не договорила. – Доброе утро мисс Грейнджер. – профессор перевела строгий взгляд на меня. – Мисс Реддл. Оставьте сборы, вас ждёт директор у себя в кабинете. Воцарилась давящая тишина. Из-за плеча Гермионы показалась рыжая голова Джинни Уизли. – Дамблдор хочет видеть вас немедленно. – добавила МакГонагалл многозначительно глядя мне прямо в глаза. – Ясно профессор. Спасибо. – проглотив сухой ком в горле выдавила я и не утруждая себя облачением в школьную мантию, вышла из комнаты.

***

Частые визиты в кабинет Албуса Дамблдора начали навевать на меня тоску в последнее время. Когда-то от слов «Профессор Дамблдор ждёт вас в кабинете, мисс Реддл» веяло чем-то светлым и интригующим, а сейчас я знала, если меня вызывает к себе директор – это сулит мне новые неприятности и никак иначе. В круглом кабинете было светло. В камине приветливо трещали поленья, охваченные сиреневым пламенем. Директор как обычно сидел в резном кресле с высокой спинкой за письменным столом и что-то быстро писал орлиным пером на ровном куске пергамента. – Вы хотели меня видеть, профессор? – вместо приветствия говорю я и подойдя к столу устраиваюсь на стуле, обшитом красным атласом. Дамблдор молча смотрит на меня целых пять минут и я, следуя его примеру – не нарушаю тишины. Затем директор медленно откладывает письмо в сторону и поправив очки-половинки, съехавшие на самый кончик носа, говорит: – Прошу прощения за то, что не желаю вам доброго утра. – Дамблдор провёл ладонью по седой бороде. – Я не вижу в этом смысла. Сегодняшнее утро обещает быть вовсе не добрым, так что я просто скажу, что рад вас видеть. – Может уже объясните, что опять происходит? – нахмурившись спрашиваю я. – Во всём, что с вами происходит виноваты только вы сами, мисс Реддл. – отдалённо отвечает Дамблдор. – Я бы поспорила с этим высказыванием. – Да? И почему же? – Дамблдор удивлённо вскинул седые брови. – Если воспринимать это суждение буквально, то выходит, что дед и бабка Гарри сами заразили себя Драконьей оспой, от которой в итоге скончались… – Вы верно не так понимаете это высказывание. Я хотела возразить, но Дамблдор нетерпеливо осадил меня жестом руки. – Совет попечителей в полном составе оставил свои подписи на бумаге об исключении вас из Хогвартса, но Министр магии настоял на слушании. Корнелиус хочет опросить всех профессоров, старост факультетов и старосту школы, некоторых из ваших однокурсников с разных факультетов, а затем устроить допрос вам на предмет использования запрещённых Министерством действий и заклинаний. И я хочу, чтобы ты знала, Селеста – на этот раз я помочь тебе ничем не смогу. Родители Дафны Гринграсс очень обеспокоены состоянием дочери… – Я всего лишь подвесила её за ноги заклинанием и порвала её школьную сумку! Если что и пострадало, так это её раздутое эго! – вспылила я. – Может это и так, но этого было достаточно для того, чтобы исключить вас из Хогвартса. – спокойно отвечает Дамблдор. – И когда назначено слушание? – встав со стула интересуюсь я. – Слушание состоится завтра, после обеда. Вас доставят в Лондон порталом прямиком из Хогсмида. – Я могу идти? Я опоздаю на Трансфигурацию. – конечно же мне не хотелось идти к МакГонагалл и выслушивать ещё и от неё тирады о моём неразумном поведении. «Ах, если бы они знали каких усилий мне стоит жизнь по их правилам и предписаниям» – мелькает мысль в моей голове. – Ты верно скучаешь за своим фениксом? – неожиданно спрашивает Дамблдор. Я рефлекторно перевожу взгляд на чистящего свои алые перья феникса Фоукса. – Я думала, что он у вас обитает. Что он обиделся на меня за что-то, от этого и не является на мой зов. – сбивчиво отвечаю я. – Фениксы очень преданы своим хозяевам и глупые обиды их вовсе не интересуют Селеста. И если феникс не является на зов, это значит лишь одно. Что его изловили. – Дамблдор переводит взгляд на Фоукса. – Но взрослую птицу-феникс невозможно взять и просто поймать. – недоумеваю я. – Даже если феникса заточить в клетке, он свободно из неё испарится. – Да, ты права. Но ты забываешь одну несущественную мелочь. – Дамблдор улыбается. – Мы живём в мире Магов и некоторые из них способны на сильную магию. На клетку можно наслать чары и ни феникс ни какое-либо иное существо из неё не выберется. – Что вы хотите сказать? – Яру похищен и похищен с определённой целью, Селеста. – И с какой же? – С целью поймать тебя на живца. – Кому это нужно? – Перестань делать вид, что не понимаешь о ком идёт речь. – Речь снова о моём отце? Хлопнула входная дверь и я обернулась; у двери стоял Северус Снейп и был он чернее тучи. – Так и есть. Послушай меня, Селеста. Ты должна встретиться с ним. Это в твоих же интересах. Ты должна ему подыграть. Сыграть роль послушной дочери. Он именно этого от тебя и добивается. Северус расскажет тебе, что нужно будет делать. – Извините меня профессор, но я не хочу быть частью вашей безумной игры! Вы втянули в это моего кузена, моего крёстного отца, так оставьте в покое хотя бы меня! – Боюсь вас огорчить мисс Реддл, но вы уже являетесь одной из главных марионеток в моей игре. – Доброго утра! – злобно говорю я и развернувшись иду к двери, не глядя на Северуса. – Мисс Реддл. Не беспокойтесь о слушании. В этом деле Корнелиус на моей стороне. Я уже распахнула дверь, но резко остановилась. Фадж терпеть не может Дамблдора, более того – он его боится. Почему же он вдруг на стороне Дамблдора? – Ведь, пока вы в Хогвартсе, вы находитесь под наблюдением и ваши действия контролируют. А кто знает на что вы способны за его пределами. Громко хлопнув дверью, я сбежала вниз по винтовой лестнице и понеслась по коридорам. Добежав до туалета Плаксы Миртл я настолько разъярилась, что от выплеска энергии треснули все зеркала и раковины с унитазами. Тут же начала хлестать отовсюду вода. Издав звук раненного зверя, я прошла мимо хлещущих потоков воды из расколотых раковин и села на подоконник. Школьная форма вымокла и меня трясло мелкой дрожью; я злилась на всю вселенную. Хотелось разреветься, как маленькая девчонка, но слёз не было и из груди выходили звуки похожие на рык дикого зверя. В горле стоял ком и мне снова хотелось закричать. – Ты чего здесь безобразничаешь!? – завизжала Миртл. – Отвали Миртл! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! – рявкнула я. Приведение залилось слезами и судя по звукам нырнуло в один из разбитых унитазов. Просидев на подоконнике до глубокого вечера, я наконец опомнилась, услышав в коридоре за дверью чьи-то голоса. Дверь открылась и в туалет вошли профессор Флитвик и профессор МакГонагалл. – Реддл? – вопрошающе воскликнул профессор заклинаний. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит!? – Спросите у Миртл. Может она расскажет. – я глянула на приведение темноволосой девчонки в очках, которое уже несколько часов парило под потолком и непрерывно всхлипывало. Я соскочила с подоконника и поняла, что всё тело онемело. Угловато шагая я подошла к профессорам. – Прошу меня извинить, но кажется я простудилась. Мне нужно в больничное крыло. – и не дождавшись ответа я прошла мимо них и вышла в коридор. К моему удивлению меня не окликнули и не заставили объяснять произошедшее и моё отсутствие на занятиях. В больничное крыло я не пошла. Просушила форму заклинанием и отправилась в общую гостиную. На полпути в одном из коридоров меня позвала какая-то слизеринка. Я остановилась. Когда девчонка подошла ближе я поняла, что это была Астория Гринграсс. Сестра той напыщенной индюшки, которую я вчера вечером подвесила за ноги под потолком в зале Трофеев. Кажется, она училась сейчас на третьем курсе. – Привет. – поздоровалась она. – Чего тебе? – устало спросила я. – Хочу извиниться за свою старшую сестру. Она бывает невыносимой. Уж кто-кто, а я это точно знаю лучше, чем кто бы то ни было. – Эээ… спасибо. – ответила я. – Ты в порядке? – Мне нужно идти, извини. – я обошла её и пошла дальше по коридору. – Так что мне передать Драко? Ты в порядке или нет? – Чего? – я обернулась и остановилась, не веря своим ушам. – Драко Малфой просил меня спросить о твоём самочувствии? – Ээээ… а сам почему не спросит? – Он думает, что ты на него обижаешься. – Глупость какая. Почему это я должна обижаться на него? Он ничего не сделал. – Не знаю. – Астория пожала плечами. – Так что мне ему передать? – Скажи… скажи, что у меня всё прекрасно. И пусть выкинет из головы все эти неуместные догадки об обидах. – Хорошо. Я так и передам. – Отлично. – я постаралась как можно скорее скрыться за поворотом в другом коридоре. В Гостиной Гриффиндора было людно и особого внимания на вошедшего студента в гриффиндорской форме никто не обратил. Я отыскала взглядом свободное место в любимом тёмном уголке у стрельчатого окна и устроилась на кресле спрятав лицо за забытым кем-то номером "Ежедневного пророка". Пробегаясь по строчкам взглядом я не понимала ни слова из написанного. Кто-то выхватил газету и у меня в руках осталось по небольшому клочку бумаги. – Ой, прости. – Джордж Уизли виновато пытался разгладить смятую газету. – Да брось. Это даже не моя газета. – я постаралась придать своему лицу беззаботное выражение. – А, ну тогда… – Джордж скомкал газету окончательно и швырнул её поверх голов Кэти Белл и Джинни Уизли. Газета угодила прямо в камин, а девчонки раздражённо обернулись и глянули на Джорджа. Парень виновато вжал голову в плечи и лучезарно им улыбнулся. Кэти улыбнулась в ответ, а Джинни недовольно закатила глаза. – Привет. – неожиданно сказал Джордж и сел прямо на пол передо мной, немного поморщившись. – Выкладывай. – я вздохнула. – У нас тут проблемка. – Джродж неуклюже заёрзал. – С новым забастовочным завтраком. – С тобой всё в порядке? – я насторожилась. – В общем-то да. Почти. – Джордж замялся. – Давай скорее, Джордж. Что не так? Что от меня нужно? – Как я и говорил - у нас вышла небольшая проблемка с новым забастовочным завтраком. Лихорадочные леденцы. Так мы их назвали. – Джордж снова замолчал и огляделся. – Кого ты высматриваешь? – Никого. – он кашлянул. – Так вот. От них поднимается температура, всё как надо, но ещё от них выскакивают чирьи. – Джордж болезненно зажмурился. – Вы что, кого-то ими накормили и этот кто-то жаждет вас прикончить? – Да нет же. Ты знаешь, что мы всю новую продукцию тестируем на себе. – Так чего ты оглядываешься постоянно? – Слушай. В общем, чирьи выскакивают на причинном месте. – Ты поэтому ёрзаешь? – я хихикнула. – Не смешно, Сэл. – Джордж? Ты чего там забыл? – раздался голос Фреда. – Вот блин. Я думал он дольше в ванной провозится после тренеровки. – Джордж виновато улыбнулся. – Просто болтаю с Сэл. – ответил он брату. – Так что ты хотел от меня? – Мы не знаем, как избавиться от чирьев. Сама понимаешь… – Нашёл время! У нас вообще-то поважнее дела есть. – упрекнул Джорджа Фред. – …никто не купит небезопасную продукцию. Помоги с составом. Вот тут всё написано. Глянь, а? – Джордж сунул сложенный много раз кусок пергамента под подушку кресла. – Джордж! Греби сюда! – не унимался Фред. – Извини, просто Фред… – Не хочет от меня помощь принимать. – закончила я за Джорджа. – Иди уже, а то он и тебя из контракта вычеркнет. – Спасибо! Ты самая лучшая! – громким шёпотом, улыбаясь, сказал Джордж и поморщившись от боли поднялся на ноги похлопав меня по колену. Я вынула листок пергамента, оставленный Джорджем из-под подушки и распрямила его на подлокотнике кресла. Бегло пробежалась взглядом по записям и по составу Лихорадочных леденцов. – Где ты была? – раздался голос Гермионы Грейнджер у меня над головой. – В больничном крыле. – Не ври мне Селеста. Что-то случилось, ведь так? Дамблдор просто так не вызывает к себе студентов. – Дамблдор вызывает меня, когда ему вздумается абсолютно по любому поводу Гермиона. Могла бы уже к этому привыкнуть за пять лет. У тебя есть карандаш? – Ч…Что? Карандаш? – Гермиона всплеснула руками. – У неё очередное дисциплинарное слушание на носу, а она просит карандаш? – Можешь возмущаться чуть тише!? – осадила я её. – Зачем тебе понадобился карандаш? – Завещание составляю. – мрачно пошутила я. – ЧТО? – Да расслабься Гермиона. Просто дай мне карандаш и пойди поспи. Тебе ведь нужно обдумать, какие аргументы привести в моё обвинение. – С чего ты взяла, что я собираюсь тебя обвинять? – Погоди. А зачем ты спрашивала: «случилось ли что?», если знала о слушании? – Хотела убедиться кое в чём. – Убедилась? – Да. – Отлично. Так у тебя есть карандаш? – Ты невыносима. – Гермиона порылась в кармане мантии и достала новенький карандаш. – Держи. – Спасибо! – наигранно весело поблагодарила я и принялась за правки состава Лихорадочных леденцов. Гермиона хмыкнула. Я надеялась, что она уйдёт, но она продолжала стоять напротив меня. – Ну что ещё? – я оторвалась от занятия. – Я в порядке. Ясно тебе или нет? Только сегодня утром ты больше беспокоилась о потере факультетских баллов, чем о том, что может мне грозить. Так что же изменилось за день? – Гермиона молча сверлила меня взглядом. – Послушай, мне всё равно исключат меня из Хогвартса или нет. Поверь, светлое будущее мне не светит даже если я сдам все СОВ и ЖАБА на превосходно. Гермиона, пойми ты уже наконец – Я та, кем я являюсь и всем насрать на мой внутренний мир. – Ты говорила Фреду о слушании? – немного смутившись от моей пламенной речи, поинтересовалась Грейнджер. – Зачем ему об этом знать? – вопрос Гермионы застал меня врасплох. – Ну… вы же…как бы это… – Незачем кому-то об этом знать. – отрезала я. – Чем меньше народу будет знать о том, куда я завтра после обеда отправлюсь, тем лучше. – я смотрела на Гермиону, а она смотрела на меня и явно не собиралась уходить. – Гермиона всё, отстань, ладно? Я должна закончить с этим. – я указала на лист пергамента. – А что это? – она хотела заглянуть в пергамент, но я накрыла его рукой. – Состав зелья. Я допустила ошибку и Снейп заставил всё перепроверить и исправить. – соврала я. – Ладно. Увидимся завтра. Я иду спать. – она глянула в тёмное окно. – Кажется дождь и не собирается заканчиваться. Весь день дождь лил стеной и это беспокоило всех обитателей замка. Никто не любит мрачную погоду особенно в такое напряжённое для Магического мира время. – Ага. Увидимся. – буркнула я и продолжила вносить поправки в состав забастовочного завтрака. Гермиона наконец-то ушла. Закончив с составом Лихорадочных леденцов, я сунула карандаш за ухо и уверенно направилась к столу, за которым заседали Фред, Джордж и Ли. В гостиной оставалось человек десять старшекурсников, остальные уже разошлись по спальням. Гарри и Рон сидели на диване возле камина и строчили что-то на пергаментах, время от времени споря о том, правильно ли они поняли задание. – Вот. – я шлёпнула по столу ладонью перед Ли. – Мерлиновы кальсоны! – воскликнул парень. – Ты меня напугала, Сэл! – Ли выдохнул. – Что это? – спросил Фред и оценивающе на меня посмотрел. – Моё завещание. – я зло улыбнулась. – Не беспокойся, тебя в нём нет. Все свои сбережения я оставлю Добби. Ему нужнее. – Кончайте кидаться друг на друга. Ведёте себя как дети, которые не поделили совок играя в песочнице. – одёрнул меня Джордж. – Отлично. – я взяла из рук у Джордана лист с исправленным рецептом. – Надеюсь, что вам действительно больно сидеть. – и развернувшись, пошла в сторону девчачьих спален. – Джордж, ты что, просил её о помощи с составом? – огрызнулся на брата Фред. – Да. И я не вижу в этом ничего ужасного, Фред. Селеста моя подруга. – Наша подруга. – напомнил Ли. – Пофиг Ли! Я делаю то, что считаю нужным Фред и ты мне не запретишь… Джордж не успел договорить. Фред перескочил через стол и накинулся на брата с кулаками. Все, кто был в гостиной, решили, что это забавно и собрались, хихикая, поглазеть на происходящее. – ДОВОЛЬНО! – рявкнула я. – Соппоро! – из моей палочки вышла туманная дымка и Фред с Джорджем тут же обмякли прямо на полу. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? – подлетел ко мне Рон. – Успокойся Рональд. – я хлопнула его по плечу. – Они просто спят. Рон ошалевшими глазами смотрел на мирно сопящих старших братьев. – Для того чтобы усыпить кого-то этим заклинанием, нужно как минимум двое волшебников. – Ли Джордан таращил на меня глаза. – А ты двоих семикурсников уложила без посторонней помощи. – Я много чего могу сделать без посторонней помощи. Вот Ли. – я протянула парню лист с составом. – Пригодится. – А с ними что делать? – спросил он, растерянно глядя мне в глаза. – Просто разбудите их. Или попробуйте Фините Инкантатем. – Всем доброй ночи.

***

Наступила и прошла полночь, а я всё читала и перечитывала страницу об использовании ложечницы, любистока и чихотной травы и не усваивала ни слова. «Сии травы наипаче способны к воспалению ума и посему употребляемы для Смутительных и Дурманных Настоев, ежели волхв пожелал наградить кого Горячностью и Опрометчивостью...» Дамблдор назвал меня одной из главных марионеток в его якобы игре. Чего он добивается? «...наиболее способны к воспалению ума и посему употребляемы...» ...В «Ежедневном пророке» сочтут, что у меня воспаление ума, если пронюхают, что я не способна контролировать свою энергию в моменты сильной злости... «...употребляемы для Смутительных и Дурманных Настоев...» «Смутительных» – подходящее слово; почему мой кузен способен чувствовать настроения Волдеморта? Что за жуткая связь между ними, и почему Дамблдор не хочет видеться с Гарри? «...ежели волхв пожелал...» И до чего спать хочется... «...наградить кого Горячностью...» А в мягкой постели так тепло и уютно, когда дождь хлещет по стёклам, мурлычет Живоглот, потрескивают в огне поленья... Книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на коврик возле кровати. Голова запрокинулась назад. Я шла по коридору без окон, и шаги гулко отдавались в тишине. Всё ближе дверь в конце прохода, всё чаще удары сердца... если бы открыть её... войти туда... До неё рукой подать... Я протянула... Громко ухнула сова. Я встрепенулась и отдёрнула алый полог. Олли, взъерошенная, сидела в клетке и таращила на меня свои огромные жёлтые глаза. – Извини Олли, но я не выпущу тебя. На улице жуткий ливень. Сова обиженно ухнула ещё раз. Я выбралась из постели и насыпала ей совиных вафель. Олли принялась жадно отрывать кусочки от них. – Нужно тебя утром в совятню отнести. Я легла обратно в кровать. Вспомнив странный сон, который только что видела. Кажется, Гарри рассказывал мне, что ему снится постоянно один и тот же сон, как он идёт по тёмному коридору без окон и не может добраться до заветной двери… – Это же Отдел Тайн. – вырвалось у меня. Я выглянула за полог. К моему счастью Гермиона и Джинни всё также крепко спали. Что за «оружие» хочет мой отец? Может Дамблдор решил, что я заслужу доверие отца и тот посвятит меня в свои планы… но я-то знаю, что он никогда этого не сделает. Он же не наивная девица… Я подняла учебник по Зельеварению и положила на тумбочку рядом с клеткой Олли. Мой взгляд упал на пустующую золочёную жёрдочку Яру. Чёрная метка вдруг полыхнула огнём и по телу раскатилась волна боли, я невольно застонала. – Селеста? Что-то случилось? – раздался заспанный голос Джинни. – Всё нормально, Джин. Спи. Я просто руку отлежала. Комната снова наполнилась мерным сопением девчонок. Я закрыла глаза и стиснула зубы. Метка всё ещё горела. Очередное собрание небось. У кого-то сегодня будет жуткая ночь. Чёрная метка постепенно затихла и что-то кольнуло в виске. «Да чтоб тебя! Я вообще буду спать этой ночью?» Я потёрла висок. Задумалась о крестражах и мгновенно заснула.