Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Весёлость Сириуса после Рождества быстро испарялась. По мере того как приближался день нашего отъезда в Хогвартс, на него всё чаще нападали «приступы мрачности», как называла их миссис Уизли, он становился молчалив и раздражителен, часами сидел один в комнате гиппогрифа. Его уныние расползалось по дому, просачивалось под двери, как ядовитый газ, заражало остальных. Возвращение в Хогвартс значило снова попасть под тиранию Амбридж, которая в наше отсутствие наверняка протащила ещё десяток декретов; домашних заданий навалят гору — дело идёт к экзаменам; Гринграсс старшая снова наплетёт кучу нелепостей на мой счёт. В последний день каникул я сидела в комнате Гарри и изучала подаренную Сириусом книгу. Гарри и Рон в это время играли в волшебные шахматы, а за игрой наблюдали Джинни, Гермиона и Живоглот. — Гарри, дорогой, — сказала миссис Уизли, просунув голову в дверь спальни. — Можешь спуститься в кухню? С тобой хочет поговорить профессор Снейп. До Гарри не сразу дошел смысл её слов: его ладья вступила в бурную схватку с пешкой Рона, и Гарри её усердно науськивал: — Дави её, дави, идиотка, это же только пешка. Извините, миссис Уизли, что вы сказали? — Профессор Снейп, милый. На кухне. Хочет поговорить. От испуга Гарри даже рот разинул. Он оглянулся на Рона, на Джинни с Гермионой — они тоже смотрели на него во все глаза. Я отложила книгу, внимательно глядя на миссис Уизли. Живоглот, последние четверть часа удерживаемый Гермионой, радостно вспрыгнул на доску, и фигуры с громкими воплями бросились врассыпную. — Снейп? — тупо повторил Гарри. — Профессор Снейп, — поправила миссис Уизли. — Иди скорее, он говорит, у него мало времени. — Чего ему надо от тебя? — обескураженно спросил Рон, когда мать вышла из комнаты. — Ты вроде ничего не сделал. — Нет! — с возмущением сказал Гарри, тщетно пытаясь сообразить, какое им совершено преступление, если Снейп гнался за ним аж до площади Гриммо. — Если Северус хочет поговорить с Гарри, значит это что-то действительно важное. — сказала я. Все посмотрели на меня с удивлением. — Да, я всё ещё здесь. — пояснила я и снова уткнулась в книгу. Некоторое время спустя, Миссис Уизли снова заглянула в спальню и сообщила, что мистер Уизли вернулся из Больницы Святого Мунго и, что она ждёт нас всех на кухне, чтобы отпраздновать это радостное событие. Джинни выбежала из комнаты первой. Мы с Гермионой спустились вниз следом. Вскоре подошли и остальные. Чтобы не разбудить портрет миссис Блэк, было решено спуститься в кухню. Дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли вместе со мной и Гермионой, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы. — Исцелён! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров! И тут все замерли у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая тоже прервалась в самом разгаре: Сириус и Снейп смотрели на вошедших, направив волшебные палочки друг другу в лицо, а Гарри, пытавшийся их развести, так и застыл с раскинутыми руками. — Разорви меня горгулья, — сказал мистер Уизли, перестав улыбаться, — что здесь происходит? Сириус и Снейп опустили волшебные палочки; Гарри переводил взгляд с одного на другого. Лица обоих выражали крайнее презрение, но неожиданный приход многочисленных свидетелей как будто привёл их в чувство. Снейп убрал волшебную палочку в карман и, ни слова не сказав, направился к выходу. В дверях он оглянулся: — Понедельник, шесть вечера, Поттер. Он поднялся по лестнице. Сириус смотрел ему вслед, опустив палочку. — Что тут происходит? — снова спросил мистер Уизли. — Ничего, Артур. — Сириус тяжело дышал, словно после долгого бега. — Просто дружеская беседа двух старых однокашников. — с заметным усилием он улыбнулся. — Значит, ты вылечился? Это прекрасная новость. Прекрасная новость. Возмущённая не столько произошедшим, сколько поведением Северуса в отношении меня (выскочил из комнаты даже не взглянув на меня, а я все каникулы ждала, что он захочет со мной поговорить! Нам ведь как никогда есть что обсудить!) я выскочила в коридор и стараясь создавать, как можно меньше шума выбежала из дома прямо в домашней обуви, джинсах и лёгком джемпере. На улице было морозно и ветер налетал частыми порывами. Я огляделась по сторонам и заметила одинокую чёрную фигуру в конце улицы. Полы дорожного плаща фигуры вздувались от порывов ветра. Ошибиться было невозможно, и я сломя голову, утопая по щиколотку в снегу, кинулась за ним следом. Понимая, что он в любую секунду может трансгрессировать, я закричала что есть мочи: — Северус! Северус остановись сейчас же! Остановись, прошу тебя! — лёгкие жгло от холодного воздуха. На моё счастье фигура замерла на месте в свете одинокого фонаря и обернулась. Когда я добежала до него, он шагнул в тень, увлекая меня за собой. — Что ты делаешь? За мной могут следить другие Пожиратели Смерти! — грубо сказал Северус. — А как иначе я могу добиться твоего внимания? — не менее грубо ответила я. — Я все каникулы ждала от тебя хоть письменного объяснения того, что творилось с моей Чёрной меткой! Двух слов было бы достаточно, Северус! Мог бы написать, что это нормально или не нормально в конце концов! — голосила я. — Дамблдор сказал мне, что было что-то не так с твоей меткой. — не слыша моих криков ответил Снейп. — Да неужели?! — заорала я. — Успокойся. — посоветовал он мне. — Я бы непременно сообщил тебе если бы это было опасно. — Северус вздохнул и закатил глаза, глядя куда-то в район моего лба. — Куда ты смотришь? Я здесь. — я указала на своё лицо. — Твои волосы. — пояснил Северус. — Незачем злиться. — Как я могу не злиться? На расстоянии я мысли читать не умею, Сев! — я скрестила руки на груди, но не от злости, которая уже почти стихла внутри, а от того, что начала замерзать. — Как я уже сказал, нет ничего опасного в том, что твоя метка довела тебя до почти безсознательного состояния. Это происходит в моменты, когда Тёмный Лорд особенно настойчив в том, чтобы все его последователи собрались в одном месте, метка тянет тебя к месту сбора, а так как ты не умеешь трансгрессировать, испытываешь ужасную боль способную лишить тебя сознания. — Но ты ведь тоже не всегда являешься на его зов, так у тебя бывает также? — Было пару раз, но я научился с этим справляться. Просто не обращай на боль внимания. Займи себя чем-то более важным на тот момент и всё. Надеюсь, я ответил на твои вопросы, а теперь тебе пора возвращаться, иначе первый день после каникул проведёшь в Больничном крыле наматывая сопли на кулак. — Издеваешься? Я всё это время жила в страхе от неведения, а у тебя сейчас такой вид, что всё блин элементарно! Ещё и шутишь! Спасибо Северус, ты просто потрясающий крёстный отец! Я развернулась и пошла, скрипя снегом под ногами, обратно к дому номер 12 при этом содрогаясь всем телом от холода. На ужин я не пошла, сразу поднялась к себе в комнату, разожгла огонь в камине, переоделась в пижаму и перематывая разговор с Северусом в голове — уснула. Завтра нам предстояло вернуться в Хогвартс на автобусе «Ночной рыцарь» в сопровождении Тонкс и Люпина. Утром, когда я спустилась в кухню, эти двое уже завтракали. У взрослых шёл какой-то разговор вполголоса, и, увидев меня в дверях, они сразу замолчали. Наскоро поев, все надели куртки и шарфы — январское утро, на дворе мороз. Фред сегодня был особенно болтливым, может потому что после моего визита к Лонгботтомам мне была необходима разрядка и с той ночи он практически прописался в моей комнате, боясь только, что его мать нас в конечном итоге застукает. Перестать рассказывать мне шутки этим утром его заставила, как раз-таки она. Миссис Уизли долго уговаривала близнецов надеть вязанные варежки и воспользовавшись моментом я вышла в тишину коридора к нашим чемоданам. Вскоре мы все уже стояли перед парадной дверью, запертой на тяжёлую цепь и засов. — До свидания, Гарри. Береги себя, — обняв его, сказала миссис Уизли. — Будь здоров и приглядывай там за змеями, — добродушно сказал мистер Уизли и пожал ему руку. — Ладно, — рассеянно отозвался Гарри. Ко мне протиснулась Тонкс. Она подмигнула и лучезарно улыбнулась. — Давай-ка изменим внешность. Самое время. Сегодня она приняла вид высокой седой дамы в твиде, а я сделала своё лицо вытянутым; волосы стали чёрными, а глаза голубыми. — Ты летучую мышь мне напомнила. — хихикнула Тонкс и вытолкала меня на крыльцо. Дверь дома двенадцать захлопнулась за нами. Вслед за Люпином мы спустились на тротуар. Я посмотрела назад. Дом Блэков быстро сжимался, теснимый с обеих сторон соседями. Миг, и он исчез. — Пошли, чем скорее сядем в автобус, тем лучше, — сказала Тонкс, и во взгляде, которым она окинула площадь, я почувствовал нервозность. Люпин выбросил правую руку. БАХ! Ярко-фиолетовый трехэтажный автобус возник перед ними из воздуха, чуть не сбив фонарный столб, который вовремя успел отскочить. Худой, прыщавый, лопоухий малый в фиолетовой форме спрыгнул на землю и сказал: — Добро пожа… — Да, да, знаем, — нетерпеливо сказала Тонкс. — Залезайте, залезайте… Она толкнула Гарри к ступенькам мимо кондуктора, который вытаращился на него. — А-а… да это Гарри!.. — Еще раз выкрикнешь его имя — насмерть заколдую, — пообещала Тонкс, подталкивая уже Гермиону и Джинни. Я поднялась в салон, чей-то пакет проехал по всему полу, разбросав неаппетитную смесь лягушачьей икры, тараканов и заварного крема. — Похоже, нам надо разделиться, — сказала Тонкс, оглядев свободные кресла. — Фред, Джордж и Джинни, вы сядьте там сзади… Римус с вами. Сэл, поднимись выше, поищи свободное место. Сама она вместе с Гарри, Роном и Гермионой поднялась на самый верхний этаж. Кондуктор Стэн Шанпайк с энтузиазмом проследовал за Гарри и Роном назад. Не найдя свободного кресла на втором ярусе, я тоже поднялась на самый верх. Отыскав взглядом свободное место рядом с мужиком, выглядевшим так, будто он только что из Азкабана сбежал. Автобус начал движение, как только мы оплатили проезд. Схватиться в этот раз было не за что, и, если бы не этот сурового вида волшебник сидевший рядом со мной, который каждый раз, когда моё кресло опасно начинало скатываться назад или вперед, хватал его за подлокотник и удерживал на месте, я бы набила себе много синяков и шишек. Вскоре, мотаясь по проходу, к нам подошёл Стэн: — Слышь, следующая остановка — Хогвартс. Эта важная тётка, что с вами, велела подбросить вас вне очереди. БАХ! Автобус уже катит по заснеженному Хогсмиду. В переулке мелькнула «Кабанья голова» с отрубленной головой на скрипучей вывеске. Снежные хлопья лепятся к ветровому стеклу. Вот и ворота Хогвартса. Я поблагодарила волшебника, не давшего мне упасть и начала спускаться. Люпин и Тонкс помогли нам вынести вещи, потом вышли попрощаться. Я кинула взгляд на автобусные этажи — со всех трёх на нас смотрели пассажиры, прижавшись носами к окнам. — На территории вы будете в безопасности, — сказала Тонкс, проверив взглядом пустынную дорогу. — Удачного семестра. — Будьте здоровы, — говорил Люпин, по очереди пожимая руку ребятам. Тонкс ошарашила меня крепкими объятиями. — Не вешай нос, Селеста! И постарайся не высовываться. Обещаешь? — Тонкс, я не уверена, что получится. — я улыбнулась. — Я знаю. — она ещё раз меня обняла и вскочила в автобус следом за Люпином. — До встречи. Всемером, волоча чемоданы, мы побрели по скользкой дорожке к замку. Гермиона уже говорила о том, что к вечеру надо связать несколько шапок для эльфов. Когда подошли к дубовым дверям замка, я оглянулась назад: «Ночного рыцаря» и след простыл, сердце словно в тески зажали, никогда у меня ещё не было такого сильного желания не возвращаться в Хогвартс.

***

На следующий день мне вздумалось проучить Дафну Гринграсс. Слишком уж у неё длинный язык. Проследив за её младшей сестрой, я убедилась, что та засела в библиотеке я приняла её образ трансфигурировала значок Гриффиндора на своей в форме превратив его в слизеринский, сменила цвета галстука и полос на джемпере и за ужином в Большом зале я подложила ей Блевательных батончиков и Лихорадочных леденцов. Это меня не удовлетворило, так-как все симптомы быстро нейтрализовала мадам Помфри. Поэтому на следующий день я подгадала момент и обратившись самой Дафной устроила потасовку с размахиванием волшебных палочек в коридоре третьего этажа прямо на глазах у Долорес Амбридж и пары дюжин студентов. Разумеется, мне, то есть Дафне назначили наказание в виде мазахистского пера Амбридж. Удовлетворившись наказанием, я покинула «сцену» с видом побитого щенка, но убедившись, что меня никто не видит, я переменила цвета формы, вернула себе естественный вид и с довольной улыбкой отправилась в Гостиную Гриффиндора, чтобы отпраздновать свой триумф за выполнением домашнего задания по невероятно скучной истории Магии. Но в гостиной было полно народу, раздавался громкий смех: Фред и Джордж демонстрировали новейший товар своего магазина розыгрышей. — Безголовая! Шляпа! — выкрикивал Джордж, а Фред размахивал остроконечной шляпой, украшенной розовым пышным пером, — Два галеона штука! Следите за Фредом. Сияющий Фред нахлобучил её на голову. Первую секунду у него был просто глупый вид; затем и шляпа, и голова исчезли. Несколько девочек вскрикнули, остальная публика разразилась хохотом. — А теперь снимаем! — объявлял Джордж, и рука Фреда шарила в воздухе над плечом, после чего в ней появлялась шляпа, а на плечах — голова. — А как эти шляпы действуют? — заинтересовалась Гермиона, оторвавшись от своего урока. — Понятно, что это какие-то чары невидимости, но интересно, что они распространяются за границы заколдованного объекта… Думаю, эти чары не долговременного действия. — Всем привет. — с широченной улыбкой на лице зачем-то поздоровалась я, подойдя к знаменитой троице Гриффиндора. Гарри не ответил, ему судя по виду — нездоровилось.  — Пожалуй, займусь этим завтра. — он запихнул только что вынутые книги обратно в сумку. — Тогда запиши в свой планировщик домашних заданий. Чтобы не забыть! — посоветовала Гермиона. Я, Гарри и Рон переглянулись. Гарри залез в сумку, достал планировщик и неуверенно раскрыл. — Всё на завтра отложил — понапрасну день прожил! — наставительно пропела книжечка, когда Гарри стал записывать домашнее задание Амбридж. Гермиона ликовала. — Пойду-ка спать, — сказал Гарри и засунул планировщик в сумку. — Чего это с ним? — спросила я Рона, плюхнувшись на место, где только что сидел кузен. — Это всё из-за занятий со Снейпом. — ответил Рон. — Из-за Окклюменции? — удивилась я. — Мне по началу тоже не нравилось, но потом я втянулась и сейчас абсолютно не жалею о том, что мой разум защищён от внешних воздействий. — Ну у него отец же не психопат. — съязвила Гермиона. — Да, Гермиона. Как ты точно подметила — психопат как раз и убил отца Гарри, а теперь и его хочет стереть в порошок. — я посмотрела в округлившиеся глаза Гермионы. — Я думала, что это совершенно очевидно. Разве нет, Рон? — Эээ… да, вполне очевидно. — неуверенно согласился Уизли. — Ладно, я спать пойду. Тут так шумно, вряд ли я смогу написать хотя бы строчку для Бинса. — я встала. — Но это сочинение нужно сдать уже завтра! — возмутилась Гермиона. — Напишу во время обеда, чего ты взъелась? — я пожала плечами. Чёрную метку вдруг обожгло, и я бессознательно схватилась за левое предплечье. — Что такое? — насторожилась Гермиона. — Обычное дело. — я чувствовала, как метка мерзко шевелится. Я медленно пошла через гостиную, увильнула от Фреда, попытавшегося надеть на меня Безголовую шляпу, и наконец-то очутилась на тихой прохладной лестнице в спальню. Немного постояв на лестнице в надежде, что боль утихнет я прошла дальше по узкому коридору, открыла дверь спальни, сделала шаг, и мою руку пронзила такая боль, как будто мне отпиливали её на живую совершенно тупой ручной пилой. В виске в тот же миг что-то сильно кольнуло. Я не понимала, где я, стою я или лежу, не помнила даже своего имени. В ушах у меня вдруг загремел маниакальный смех… — Селеста? СЕЛЕСТА! Кто-то ударил меня по лицу. Сквозь безумный смех прорвался крик боли. Я открыла глаза и поняла, что этот крик вырывался из моего рта. И как только поняла, перестала вопить. Я лежала на полу, тяжело дыша, и смотрела в потолок, висок больно пульсировал. Надо мной склонилась испуганная Джинни. — Что случилось? — Не знаю… — выдохнула я и села. — Он счастлив… — Что? Кто он Селеста? — спрашивала Джинни. — Ты так кричала, я испугалась… Я вылетела из комнаты, быстро пересекла гостиную и влетела в комнату Гарри. Перед моими глазами была практически та же картина: встревоженный Рон стоял рядом с сидящим на полу бледным Гарри.  — Произошло что-то хорошее, — пролепетал Гарри. — Ты что-то видел? — кинулась я к нему. — Я слышал его смех, моя голова чуть не раскололась от вспыхнувшей боли… — объяснил Гарри. — Надеюсь, что он не привёл свой план в действие. — я вдруг вспомнила эти дурацкие предположения отца по поводу Азкабана. — О чем ты? — спросил Рон. — Да не о чём … что-то меня тошнит. Я пойду. Извините мальчики. — на ватных ногах я вернулась в комнату. Джинни рассказывала Гермионе о случившемся. — Ну что там Гарри? — накинулась на меня Гермиона. Я повалилась на кровать. — Тоже в обморок грохнулся. Смех слышал…говорит, шрам у него болит сильно. — Значит… — Гермиона, прошу тебя, оставь свои предположения при себе или говори шёпотом, если не хочешь, чтобы меня стошнило прямо тебе под ноги. Грейнджер поспешно отошла от моей кровати, и они с Джинни зашептались. Я закрыла глаза и думала, думала, думала, пока метка не успокоилась, и я провалилась в сон.