Шоу

- Странная была церемония, - сказала Саша. - Я не всегда понимаю Олю, - поделилась Катя. – А Оля не всегда понимает меня. - Просто жду, когда нас станет меньше, - пожала плечами Лена. «Чувства – искусство, если они не искусственны», - гласила записка. - Непонятная фраза, - нахмурилась Даша. - Намёки постоянные, - пожала плечами Саша. - Катя уехала на свидание, - подвела итог Таня. - Привет, - обняла Оля Катю при встрече. - Не предполагала, что Оля может придумать, - проговорила Кищук. - Займёмся с тобой сегодня рисованием, - рассказала ей Оля. – Друг на друге. - У меня возникает ощущение, что я только сейчас начинаю понимать, где нахожусь, - поделилась Серябкина. – И такой формат развития отношений – это дико для меня. То есть происходит знакомство, симпатия, затем встреча, симпатия растёт, ещё встреча, хочется больше времени провести наедине, но нельзя: человека нужно отпустить, тебя ждёт другой… Хотя ты же вполне счастлив с этим, а затем встреча с другим… И тут вроде тоже радость… И так день за днём, неделя за неделей. Получение радости дозами, лимитированное счастье. А дальше что? - Что, ещё урок перед будет? – спросила Катя, когда они, уже переодетые в короткие халаты, подходили к женщине. - Конечно, ты же так любишь инструкции, - засмеялась Оля. - Мы все в щекотливом положении, - продолжала свои размышления Серябкина. – Камеры создают границы, для некоторых – наоборот стирают. Мне хочется разглядеть саму сущность, а не образ. Я верю Кате, но когда я с ней, то перестаю верить себе… - Ничего сложного, - решила Оля, снимая халат. - Ага, - кивнула Кищук, - не бадминтон. - Я точно знаю, чего жду от сегодняшнего дня, - улыбнулась Серябкина. Оля медленно провела пальцем по ключице девушки, оставляя красную линию. Та прикрыла глаза. - Красный – очень красивый цвет, - сказала Серябкина. - Угу, - выговорила Катя, зажмурившись, и Оля, смотря на неё, улыбнулась. Кищук, прикрыв лицо руками, покачала головой. Голова Кати была откинута назад, Оля старательно выводила разноцветные линии на её шее. - Ты там что-то определённое изображаешь? – спросила Кищук. - Ага, абстракцию. - Определённую абстракцию? – засмеялась Катя. - Тише, не смейся, - улыбнулась Серябкина, держа её за руку. - Иногда на кон нужно поставить всё, - проговорила Оля. - Ты издеваешься? – спросила Катя, когда Серябкина дотронулась пальцами до её живота. - Я творю! – произнесла девушка. – Какие издевательства? - Конечно, да, - усмехнулась Оля в камеру. - В общем, я у мамы не художник, - проговорила Серябкина, рассматривая, что в итоге получилось. - В конце концов, это не татуировки, - решила успокоить её Катя. - Оказывается, волнительно было, не когда… ко мне прикасались, а когда это пришлось делать мне, - рассказала Кищук. Катя долго выбирала цвет и, наконец, проглотив ком в горле, дотронулась пальцами до Олиных плеч. - Есть идея? – поинтересовалась Серябкина. - Да, я успела продумать, - заверила её Кищук. - Хорошо быть второй, да? - Смотря в чём, - усмехнулась Катя. – Закрой глаза. - Мне было интересно, что же она рисует, - сказала Оля. Кищук старательно выводила буквы на её руках, шее, грудной клетке и ногах. Я бегу по краю тонкого льда, Уплыву с тобою, не знаю куда. Твои губы так близко, чувства на грани риска, - заиграло на фоне. - Что ты там делаешь? - спросила Серябкина. - Скоро увидишь, - проговорила Катя, продолжая своё дело. Мои знаки на коже, на тебя так похожи. Подойди ближе, если моя. - Ещё немного, - пообещала Кищук. Это всё любовь, может, и скажи мне, что тоже Твоё тело выбирает меня. - Готово, - оповестила девушка, ведя Серябкину к зеркалу. Оля открыла глаза и увидела, что её кожа покрыта десятками К. Серябкина, взглянув на Катю, широко улыбнулась. - Оригинально, - протянула Оля, разглядывая себя. – В принципе, идея очень даже хороша… - Тоже подумала, что может в будущем пригодиться, - улыбнулась Кищук. - Катя-Катя, - покачала головой Серябкина. - Прекрасно. Так бы и пошла домой, но нужно всё-таки стереть. Они направились в душевую. - Тебе помочь? – спросила Серябкина. Девушка кивнула. Серябкина зашла в кабинку, в которой уже была Катя, и закрыла её за собой. Оля, подойдя к девушке со спины, прижалась к ней. Да, если хочешь - останься. Вода стекала по спине Серябкиной, её руки опустились на бёдра Кищук. Катя, повернув голову, целовала её в губы. И без обмана, мне больше не надо. Будь просто рядом. Оля, смывая рисунки с Катиной кожи, поцеловала её вновь. Хочешь - останься, будь со мной нежной, Но не жестокой, в море глубоком. В кадре было видно, как одна из девушек прижала другую к уже запотевшей стенке кабинки, подняв её руки наверх. Хочешь - останься... Серябкина вышла из кабинки, направившись в соседнюю. - Это был душ, после которого пришлось идти в душ, - задумчиво проговорила Серябкина. - Да ничего, - отведя глаза в сторону, сказала Кищук, покраснев. - Проходи, - проговорила Оля, пропуская Катю вперёд. Они сели за столик. – Проголодалась? - Есть такое, - улыбнулась Кищук, опустив глаза вниз. Серябкина долго смотрела на неё с едва заметной улыбкой, затем поднялась и вернулась с букетом лаванды. Катя обняла её и прошептала: - Спасибо. Они некоторое время стояли вплотную, обнимаясь, а затем приблизили друг к другу лица. Серябкина переводила свой взгляд от её глаз до губ и обратно, приоткрыв рот. Ресницы Кищук дрожали. Их губы соединились. Руку Катя запустила в волосы Серябкиной. Они прижались лбами. Оля закрыла глаза и, держа ладони на Катиных щеках, провела по её носу – своим и нежно поцеловала в губы. Кищук положила ладони на – её, гладя их. - Мне хотелось, чтобы этот момент повторялся раз за разом, - проговорила Серябкина. Оля, улыбаясь, изредка поглядывала, как Катя ест. Казалось, что самой Серябкиной кушать совсем не хочется. - Раз за разом, - повторила Оля. Они придвинули стулья ближе друг к другу и теперь держались за руки, смотря в глаза. Серябкина потянулась за телефоном, проговорив: - Я недавно написала песню. Не себе… - А ты можешь говорить о чём-то, кроме работы? – спросила у неё Катя. - Что? – нахмурилась Оля, взглянув на девушку. - Ты очень часто говоришь о работе, очень, - объяснила Кищук. - И? – не видела в этом никакой проблемы Серябкина. - И это надоедает. - Надоедает? – опешила Оля и отпустила её руку. - Это был удар под дых, - проговорила Серябкина. - Работа – это не вся жизнь, - пыталась объяснить ей Катя. - Если твоя работа – это не твоя жизнь, не нужно обобщать, - попросила Оля. - Она просто отключилась и перестала слушать меня, - сказала Кищук. – Упёрлась как баран. - Я хотела поделиться с тобой личным, но тебе подобное надоедает, - пожала плечами Серябкина, поднявшись из-за стола. - Я такого не говорила, - бросила Катя. - Мне не хотелось её больше видеть, - покачала головой Серябкина. - Зачем? Зачем ты вообще пришла сюда? – злилась Оля. – Зачем ты взяла ту первую розу? Ты должна была отказаться от неё! Всё было нормально, пока я тебя не знала! Кищук молчала. Серябкина вышла из ресторана, хлопнув дверью. - Совет для всех, - проговорила Катя, смотря в камеру. – Если вам вдруг захотелось познакомиться и узнать человека с экрана, не нужно этого делать. - Музыка всегда рядом, - сказала Оля. – Музыка не предаст и не оставит тебя одного. - Маска спадёт очень быстро, - заверила всех Кищук. - Музыка – самое стабильное, что есть в моей жизни, - произнесла Серябкина. - Катя вчера вернулась со свидания очень злая, - рассказывала Таня. - И утром мы поняли, что злая была не только Катя, - продолжила Лена. - Белый цвет не всем к лицу, - прочли девочки. – Александра и Дарья. - Свидание навылет, - проговорила Таня. - Даша с Сашей сами поставили себя под удар, - объяснила Серябкина. – Только они решили отдать свои же розы кому-то другому. Отдать изначально, а не как Лена и Катя в панике вспомнили о доброте. К ним отдельный вопрос, а вот Дарья с Александрой не сомневались в своём выборе, который лично мне непонятен. - П.здец, - покачала головой Темникова. - Я не боюсь идти на это свидание, - сказала Саша. – Я давно придерживаюсь мнения, что Даше здесь нечего делать. - Но я совру, если скажу, что сомневаюсь в своём выборе сегодня, - произнесла Оля. – Я даю шанс одной из них сказать мне, наконец, правду. Пора ставить точки. Игры кончились. - Мне страшно, что это закончится, - призналась Даша. - Любите фильмы ужасов? – спросила Серябкина, встретив их. - Не особо, - замялись обе девушки. - Я тоже одна не смотрю, - сказала Оля и решила их успокоить: - Но втроём точно не будет страшно. - Если и идти в кино, то без Даши, - мечтала Саша. - Но перед этим предлагаю ещё больше погрузиться в атмосферу страха, - продолжала Серябкина. – Вам когда-нибудь наносили грим? - Да, - ответили они. - Пошли, - улыбнулась Оля, открывая перед ними дверь. - Нам с Дашей сделали всё идентично: мне – левую сторону, ей – правую, - рассказывала Саша. – Видимо, это был некий намёк. Девушки стояли рядом. Половина лиц обеих были белы, один глаз обведён чёрным цветом. - Ещё эти улыбки жуткие, - прокомментировала Шашина. – Точнее половина улыбки… - Готовы? – услышали они за спиной Олин голос. - Да. Девушки повернулись и увидели Серябкину. - Твою мать! – вырвалось у Даши, и девушка отвернулась. - Не знаю, чего Даша перепугалась, - сказала Саша. – Ладно, это было жутковато своей реалистичностью. Олин грим был нанесён таким образом, что создавал видимость почти полного отсутствия шеи. - Кровь ещё, - сморщила нос Шашина. – А когда я подошла ближе, то увидела, что там ещё будто позвоночника нет, а просто дыра… Отвратительно, одним словом… - Как же ты будешь смотреть фильм? – поинтересовалась у неё Серябкина. - Ты же будешь рядом, - ответила Даша. Саша в кадре закатила глаза. Серябкина сидела по середине. - Громко не кричите, - улыбнулась Оля, когда фильм начался. - Фильм реально был жуткий, - рассказала Саша. - Ой, фу, - проговорили они втроём. Серябкина лишь сморщилась, Даша прикрыла глаза рукой, а Саша чуть прижалась к Оле. - Ужасы – это не жанр для просмотра втроём, - поделилась своим мнением Шашина. - Да всё уже, - шёпотом проговорила Оля Саше, держа её руку в - своей. – Не будет ничего стра… Ой-ёй! - Даша была Дашей, Саша – Сашей, - пожала плечами Серябкина. - Перекусим? – спросила Оля, когда они вышли. - Оля делает вид, будто это обычная встреча, которая не кончится уходом одной из нас, - сказала Даша. Даша с Сашей сидели по разные стороны стола, напротив друг друга. Оля поглядывала то на одну, то на вторую, и, наконец, заговорила, остановив свой взгляд на Саше: - Не влюбляйся, Красавица, Он картежник И пьяница. Он играет в рулетку, Ставя жизнь на кон, - повернулась в сторону Даши: - Не влюбляйся, Милая, Любовь – дело Гиблое. Затворяй калитку, И из сердца вон, - обратно на Сашу: Не влюбляйся, Дурёха, Дело выйдет Плохо. Сердце бьётся, Голова кругом. Не влюбляйся, Не надо, Отравит Ядом, - посмотрела на Дашу, пытаясь словить её взгляд: - Он глядит, смеётся, Запивая вином. Не влюбляйся, Подружка, Не его ты Игрушка, - ухмыльнулась Оля: - От меня свои мысли Ты не думай таить. Не влюбляйся, Красавица, И не будь Упрямицей. Он не тот человек, Кого стоит любить, - прикрыла она глаза. - Не влюбляйся, Не суйся, Под луной Не целуйся. Он обманет, - сделала Оля паузу. - Он любит, шутя. Не влюбляйся, Милашка, И не хмури Мордашку. Я прошу, - посмотрела она Саше в глаза, - Не влюбляйся В меня. Повисла тишина. - Сначала делает всё так, что ты точно в неё влюбишься, - проговорила Саша, - а затем просит не влюбляться. Дай Бог сил понять эту женщину… - Никто не хочет мне ничего сказать? – спросила Оля. Девушки молчали. – Ладно… Даша, отойдём? - А можно на тебя не смотреть? – спросила блондинка. - Можно, - согласилась Серябкина, тоже не смотря на неё. Они молчали. Оля не стала ходить вокруг да около: - Почему ты просто не можешь признаться, что влюбилась? – Даша молчала, Оля продолжила: - Влюбилась здесь. Не в меня. - Что? – повернулась к ней Шашина с удивлением на лице. - Хватит, - попросила её Оля. – Я всё знаю. Знаю давно. Я всё ждала, когда у тебя появится совесть, и ты уйдёшь сама… - О чём ты? – нахмурилась Даша. Серябкина достала телефон и включила видео. Запись была нечёткая, видимо, сделанная ночью. Но голоса были слышны явно. - И что мне делать? – спросила Шашина. - Ну, - протянула Темникова, - вряд ли продолжать здесь находиться… - Но мне хочется быть рядом с тобой, - произнесла Даша. - Даша, - долго молчала Лена, видимо, подбирая слова: - Я здесь не для тебя… На экране всё будто замерло. Блондинка двинулась в сторону второй девушки и села к ней ближе. Послышался шорох, затем неразборчивый шёпот, после чего всё затихло. Их лица были вплотную. Рука одной лежала на волосах другой… Серябкина нажала на «стоп». Шашина прикрыла веки. - Ничего не хочешь мне объяснить? – спросила Оля. - Нет, - взглянула на неё Даша и поднялась, направляясь вперёд. Серябкина шла за ней и дотронулась до руки, повернув к себе: - Ты вообще знала, как сильно мне нравишься? - Знала. - И? – не понимала Оля. – Не могла поступить со мной просто по-человечески? - Тебе нравилось быть рядом со мной, так чем же это не человечный поступок? - Лучше бы ты промолчала сейчас, - сказала Серябкина, побледнев, и отпустила её руку. - А мне надоело молчать, - проговорила Даша. – Ты не достойна её, - и подошла к машине. - Меня зовут Даша, - началась хроника. - Чем занимаетесь? – улыбнулась Оля. - Готовим напитки к вечеру, - повернула голову к ней Шашина. - Пока, - обняла Олю Даша. - Даша, - проговорила Серябкина, держа розу в руках. - Ты хочешь меня подбить? – смеялась блондинка. - Может, это ты – меня, - сощурила глаза Оля. - Зачем ты здесь? – спросила Серябкина. - Чтобы узнать тебя поближе, - ответила Шашина. Оля стояла с закрытыми глазами и, наконец, потянувшись к розе сказала: - Даша. - Ты меня сегодня приятно удивила, Даша, - проговорила Оля, держа розу в руках. - Просыпайся, - улыбалась Серябкина. - Даша, - чётко произнесла Оля, стоя с очередной розой. - Дарья так оценивающе оглядела меня, - улыбнулась Серябкина. - За прошедшие недели возникло ощущение, что ты не рада меня видеть. - У тебя неправильное ощущение, - заверила её Шашина. - Думаешь? - Уверена, - улыбнулась Даша. - Ты… абсолютно другая. Что случилось? - Возможно, я привыкла к этой обстановке, и ты перестала на меня давить. - Я на тебя давила? - Мне так казалось, - смотря ей в глаза, сказала блондинка. - Дарья? – предложила Оля принять розу. - По тебе не видно, что ты чувствуешь. По тебе не слышно, что ты чувствуешь. Я хочу знать, что ты чувствуешь хоть что-то. - Чувствую к тебе? – спросила Даша. - И ко мне в частности. Они стояли напротив друг друга, касаясь пальцами, что вскоре переплели. Даша склонила свою голову, Оля аккуратно погладила её по волосам. Шашина прикрыла глаза, Серябкина прижала её к себе. - Сейчас мне хочется, чтобы ты меня, наконец, поцеловала, - сказала Даша. - Ты сама и создала расстояние между нами. - Я знаю, - заверила её Даша, - и я зря так поступила. Оля опустила голову вниз. Даша дотронулась до её щеки и через несколько мгновений обняла Серябкину. Шашина гладила её по волосам. Олины руки лежали на её талии. - Дарья, - протянула ей розу Оля. - Какие игры ты любишь, Даша? – улыбнулась Серябкина, посмотрев на неё. Шашина коснулась её губ своими. - Всего тебе хорошего, Даш, - произнесла Оля. - Иди ты нах.р! – крикнула блондинка, захлопнув дверцу. - Я в восторге от такой наглости, - изумлённо проговорила Оля, качая головой. Она вернулась к Саше с потерянным выражением лица, та сразу встала и обняла её. Серябкина, зажмурившись, крепче прижала её к себе. - Саша вернулась, - сказала Таня, - без Даши. - Саша с розой, - пожала плечами Лена. – Ладно. - Привет, - послышалось со всех обращений. - Я не стала смотреть ваши обращения сегодня, - сразу сказала Серябкина. - Они мне не нужны, чтобы принять решение. - Хуже грустной Оли только злая Оля, - проговорила Саша. Она потянулась за первой розой, но её перебили. - Оля, можно с тобой поговорить? – спросила Катя. - Нет, - сказала она и взяла розу, продолжив: - Катя. Кищук подошла, но не стала брать розу. - Ты возьмёшь розу? – спросила Серябкина. Девушка молчала. Оля спросила ещё раз: - Ты возьмёшь розу? - Нет. - Хорошо, - кивнула Оля. – Значит, пойдём. Девушки двинулись к машине, Оля сжимала в руках розу. Они остановились, и Кищук сама потянулась открыть дверцу. Серябкина отошла в сторону, и Катя села в машину. Оля, смотря на неё, медленно закрывала дверцу. Кищук отвернулась от неё. Серябкина прикрыла глаза, стоя возле машины. - Катя. Катя Кищук, - началась хроника. - Можно обнять? – спросила Катя. - Да, конечно. - Мне нравится, что ты делаешь, как ты это делаешь, как ты выражаешь свои мысли и что ты вообще думаешь, - объясняла Кищук. - У меня есть сомнения, это нормально, - проговорила Оля. - Он же от тебя, значит, должен ассоциироваться с тобой, - сказала Катя, сжимая в руках игрушку. Катя отщипнула кусочек ваты пальцами и поднесла ей ко рту. - Я вообще не люблю розы, - объяснила она, - особенно красные, поэтому… Оля протянула ей ветку азалии. Серябкина подошла к ней и обняла, Катя прижалась ближе, гладя её по волосам. - Катя, открывай глазки, - та что-то пробурчала в ответ. Оля приблизила губы к её уху, шепча: - Катя, просыпайся. Кищук открыла глаза, протёрла их и улыбнулась, медленно проговорив: - Привет. - Доброе утро, - потянулась Оля, чтобы чмокнуть её в щёку, но из-за резкого движения головы Кищук, которая всё ещё спала на ходу, нечаянно дотронулась до её губ – своими. - Мне хотелось поделиться этим с Катей. - Это было очень здорово, - призналась Кищук с блеском в глазах. - Да? – придерживая её за локти, спросила Серябкина. - Да, - кивнула Катя, сжав её за плечи. Они улыбались друг другу и придвинулись ближе. Катя опустила глаза, но тут же подняла их на Олю. Оля шумно выдохнула и ногой прикрыла дверь. - Есть ли вещи, о которых я должна знать, чтобы не подпускать тебя ближе? - спросила Серябкина. - Злишься на меня? - Злюсь на твои вчерашние слова. - Почему? - Потому что я их не понимаю совершенно. Если ты не чувствуешь с моей стороны ничего, то… не знаю, может, это не то, что тебе нужно… Оля подошла ближе и, сняв с неё перчатки, бросила на пол. Катя, приблизившись, обняла её. Серябкина закрыла глаза, гладя её по спине. - Я хотела, чтобы ты кое-что услышала. - Хорошо, - кивнула Кищук. Серябкина достала телефон и включила песню. Здесь холодно быть без тебя. Чувствуешь, моему миру безумно? - Не хочу знать, - призналась Кищук. – Мне хватает того, что я уже знаю. Оля держала свои руки на её талии. Катины – свешивались с её надплечий. Серябкина закрыла глаза. Катя, проглотив ком в горле, дотронулась до её губ своими. Губы медленно скользили по губам. Оля притянула её ближе к себе. Остановившись, они потёрлись носами и замерли. Оля гладила её по лицу. Кищук оставляла короткие поцелуи на её губах. Серябкина углубила поцелуй, обнимая её. Катя взяла розу и опустила голову вниз, а затем повернулась к Оле и протянула розу ей. Серябкина опешила, но быстро пришла в себя и, поблагодарив, приняла розу. - Тебе помочь? – спросила Серябкина. Девушка кивнула. Серябкина зашла в кабинку, в которой уже была Катя, и закрыла её за собой. Оля, подойдя к девушке со спины, прижалась к ней. В кадре было видно, как одна из девушек прижала другую к уже запотевшей стенке кабинки, подняв её руки наверх. Девушки стояли вплотную, обнимаясь, а затем приблизили друг к другу лица. Серябкина переводила свой взгляд от её глаз до губ и обратно, приоткрыв рот. Ресницы Кищук дрожали. Их губы соединились. Руку Катя запустила в волосы Серябкиной. Они прижались лбами. Оля закрыла глаза и, держа ладони на Катиных щеках, провела по её носу – своим и нежно поцеловала в губы. Кищук положила ладони на – её, гладя их. Они придвинули стулья ближе друг к другу и теперь держались за руки, смотря в глаза. Оля открыла глаза и, обойдя машину, села внутрь. Постараюсь не упасть, я тебя сожму в руке, - заиграло на фоне. - Один сделать шаг дай, тихо-тихо без фраз. - Не уезжай, - попросила она Катю. Катя не смотрела на неё. Оля дотронулась до её руки. Кищук взглянула на неё, но тут же отвернулась, сделав тяжёлый вздох. Буду медленно я ждать там, где-то в уголке. И если бы не знать этот непростой отказ. В Олиных глазах виднелись слёзы. И магнитами меня ты потянешь, обещай. Один долгий твой взгляд только-только отдай. Серябкина вышла из машины, оставив розу на сиденье и проговорив: - Вернись, я тебя прошу. Серябкина аккуратно закрыла дверцу машины и, запустив руку в волосы, пыталась наладить дыхание. Было видно, что ей не хватает воздуха. Машина отъехала, она смотрела ей вслед, слёзы потекли по щекам. Пройдёт, я буду верить в лучшее. - Ничего не хочу говорить, - покачала головой Катя, сидя в машине. Она отвернулась к окошку. – Это конец. Вернусь к своим делам. Пройдёт, мы были невезучие. Серябкина, присев на скамейку, прикрыла глаза рукой. Её тело тряслось от рыданий. Пройдёт, я буду мимо случая. Кищук, пытаясь закрыть лицо от камеры, плакала. Пройдёт, мы были невезучие. Оля поднялась. Были видны её покрасневшие глаза. - И даже это ещё был не конец, - в ужасе проговорила Серябкина, качая головой. - Мы ждали очень долго, - прокомментировала Саша. Серябкина вернулась к ним в таком виде, будто ничего и не произошло. Она оглядела всех и, задержав взгляд на Лене, выдавила из себя: - Прости, что не дала вам попрощаться. Она взяла последнюю розу и сказала: - Таня. После того, как блондинка вернулась на своё место, Серябкина тут же развернулась, направившись к машине. Лена, явно не понимая, что происходит, поторопилась за ней. - Оля, стой! – крикнула Темникова, пытаясь её догнать. - Я, как узнала, что здесь будешь ты, так сразу решила: мне здесь самое место, - проговорила Лена. Серябкина, улыбаясь, дотронулась до розы и чуть тихо вскрикнула, уколовшись о шип. - Неожиданно, - проговорила она: – Лена. - Ну, привет, - улыбнулась Темникова, подходя к ней, и сразу же обняла. – Думала, уже не позовёшь никогда. - Разве я так могу? – засмеялась Оля, задержав её в своих объятиях. - У тебя новые духи? – прошептала Лена, прижимаясь ближе к Серябкиной. Олина рука спустилась вниз по линии талии. - С каких времён? – усмехнулась Серябкина. - Я помню – другие, - пояснила Лена. - Наверняка, - кивнула Оля, проглотив ком в горле. Рука Серябкиной гладила её бедро. Она смотрела в Ленины глаза. Дыхание участилось. Их носы соприкоснулись, Оля провела по Лениному – своим. - Знаешь, интересная вещь каждый раз происходит. Будто Вселенная меня предупреждает. - О чём и как? – не поняла Лена. - Розы, предназначающиеся для тебя, почему-то всегда с шипами. - Доброе утро, - проговорила Оля. - Точно доброе, - прижала её к себе Лена. – Всегда бы так. Переезжай к нам. - Ты стала холодна ко мне, - проговорила Темникова. - Это не так, - произнесла Оля. В кадре виднелась Серябкина, стоявшая рядом со столом, на котором сидела девушка, которую было не видно из-за стены. - Прекрати так смотреть. Ты специально это делаешь, - усмехнулась ей Оля. - Да, - не спорила та. Она свесила руки с плеч Оли. Серябкина придвинулась ближе. Руки Оли лежали на её бёдрах. Ногами девушка обхватила её тело. Девушка сняла с неё куртку, отбросив назад, и запустила руки под её футболку. Серябкина опустилась своим корпусом на её тело, продолжая целовать. - Хочу тебя, - проговорила Лена. - Я не могу с тобою играть, потому что тебе, только тебе я всегда проиграю. А ты знаешь, как я не люблю проигрывать, - произнесла Темникова. Серябкина шумно выдохнула. Ленина рука дотронулась до её щеки. Оля закрыла глаза. Темникова прижала её к себе. - Ты издеваешься? – поставила Темникова бокал на стол и поднялась. Она отвернулась от Оли и, расстегнув пуговицу на пиджаке, шумно выдохнула и прикрыла глаза. – Что у тебя за хобби – мучить меня, делать вид, будто не знаешь о моих чувствах, пока я тебя жду? Жду, когда твои очередные отношения закончатся, когда ты выплеснешь эмоции в творчество, когда у тебя закончатся съёмки, гастроли, когда ты просто позвонишь и захочешь увидеться хотя бы на полчаса, - Лена повернулась к ней. – Почему ты просто не можешь сказать мне «нет»? Почему ты постоянно даёшь мне надежду? Ты уже десять лет даёшь мне эту последнюю розу, мне не привыкать. Всё, что я делаю, я делаю только для тебя. Когда я пишу, то вспоминаю о тебе. Пишу о том, чего у нас, видимо, никогда не будет. Когда я пою, то закрываю глаза и представляю тебя. Я живу для тебя, Оля… - Нам надо проститься, - пели они вдвоём. - Друг друга любили мы раненым сердцем. Нам надо проститься. Я просто с тобой не могу согреться. Лена прижалась к ней, Оля гладила её лицо. Темникова поцеловала её, Серябкина обвила тело Лены руками. Они продолжали целоваться. Темникова проводила по её шее рукой, Серябкина расстегнула пуговицу пиджака и погладила её по животу. Они переплели пальцы одной руки, не отрываясь друг от друга. За полузакрытой дверью виднелось, как девушки, прижавшись друг к другу, целовались. Оля медленно сняла с неё пиджак, оставив в одном лифе. Руки Серябкиной гладили Лену по спине, после чего опустились ниже. Оля начала целовать её в шею, та откинула голову назад. Через несколько мгновений Серябкина захлопнула дверь. - Оля! – крикнула Лена. - Как ты могла так со мной? – повернулась к ней Оля. – Я дала вам обеим столько шансов! Это удар в спину, Лена… - Давай поговорим, - предложила Темникова. – Ты всё не так поняла, я уверена. - Я не хочу, не хочу с тобой разговаривать! – не останавливалась Серябкина и, сев в свою машину, тут же уехала.