Уже вчера и ещё сегодня

      Ждать того, кто возвращается, и того, кто приходит впервые, не одно и то же. Поэтому нам нужно придумать больше слов, чтобы не подменять понятия. Из-за этого Лев и не знал, что сказать, когда брат спросил, ждёт ли он отца.       Этим вечером их одели в парадную одежду, которая не сильно отличалась от повседневной. Но жёсткий воротник рубашки натирал шею, а бабочку так и хотелось сорвать. Лев и Виктор, держащий совсем ещё маленькую сестрёнку на руках, сидели на широком подоконнике и смотрели из окна на входную дверь.       Это был тихий январский вечер: фонари освещали снег, пушистыми слипшимися комьями падающий на землю. К двери вела подъездная дорога, поэтому, когда отец приедет с гостями домой, они сразу увидят его чёрную красивую машину, а потом и его самого, поднимающегося на крыльцо. Но пока что на белой дороге было пусто. Только тонкие тени от ветвей деревьев оставляли на белом снегу узор, напоминающий тугую сеть капилляров.       — Нет, — решительно сказал Лев и упёрся лбом в холодное стекло, — я жду гостей, а не папу. Он не заслуживает, чтобы мы его ждали. Но, всё-таки, я хочу, чтобы он скорее приехал. Поэтому должно быть какое-то слово для того, кого ждёшь, но не всем сердцем.       — Ты чего? — Виктор был младше и часто не понимал, о чём говорит старший брат.        — Ничего.       После этого Лев замолчал. Его отец был властным человеком, которого все в доме слушались и уважали. Мальчик никогда не слышал, чтобы их дворецкий или мать, люди, в которых, на его взгляд, было гораздо больше власти и рассудительности, перечили отцу. И сам он тоже почти никогда не возражал папе, правда, это было связано с тем, что отца почти не бывало дома, чтобы ему возражать.       Это было слишком сложно. Друзья из школы постоянно рассказывали о том, как весело проводят время со своими отцами, но Лев ничего такого не мог рассказать про себя. И хотя он понимал, что на плечах его отца лежит огромное государство, он также понимал, что ему ужасно хотелось бы сидеть на плечах отца тоже. Возможно, ему, как и любому ребёнку, хотелось, чтобы отец любил его. Но сам он отца не любил. Нельзя любить того, кто заставляет тебя вставать на колени. А именно так Лев чувствовал себя всякий раз, когда отец бывал дома.       Виктор не обращал внимания на молчание старшего брата. Он привык к тому, что Лев иногда замолкал и будто совсем исчезал из этого мира, будто уносился мыслями в какой-то другой, наверное, более интересный мир. Вместо того, чтобы тревожить раздражительного Льва, Виктор болтал со своей маленькой сестрёнкой.       — Как думаешь, много гостей приедет?       — Нет, — Александра сказала это важно, словно открыла секретную информацию.       — Почему это?       — Мама так сказала. Я слышала.       — Ну и хорошо, что немного, — не убирая от холодного стекла головы, пробурчал Лев. — Опять они будут говорить о своих скучных делах. Даже дома он говорит только про работу.       — Но у него же такая важная…       — А мне плевать, — перебил Лев брата. — Смотрите!       Снег заискрился в лучах фар, и чёрная длинная машина остановилась у крыльца. Дым из выхлопной трубы замирал в воздухе, превращаясь в облако чернил, оставленное невидимым осьминогом. Дети прилипли к окну и не сводили глаз с того, как шофёр вышел из машины и открыл дверцу, из которой выбрался их отец. Это был седой мужчина с чёрными глазами, приятным лицом и плотным телосложением. Он элегантно помог выйти из машины двум красивым женщинам в меховых накидках. Когда вслед за женщинами на крыльцо поднялись ещё двое незнакомых мужчин, за спинами детей появилась старая няня.       — Вот вы где, негодники! Я же сказала, сидеть в детской!       — Оттуда ничего не видно, — Лев спрыгнул с подоконника. — Можно мне снять бабочку? Мне натирает шею.        — Потерпи. Это всего один вечер.        — Но…        — Ну почему ты не можешь быть тихим и спокойным, как Виктор?       Лев покосился на брата. Виктор никогда не был тихим и спокойным. Виктор постоянно попадал в неприятности и втаскивал в них его. Но виноватым оказывался всегда только Лев.       — Да, мне тоже натирает шею, я тоже ненавижу бабочки, но раз мама попросила их не снимать, то не надо, — и Виктор глянул на Льва и улыбнулся самодовольно, когда няня провела нежной ладонью по его голове.        — И помните: не балуйтесь и молчите, если вас ни о чём не спрашивают.        — Я буду сидеть с мамой? — застенчиво поинтересовалась Александра.        — Нет, сегодня нет. Но завтра ты можешь сидеть с ней.        — Понятно.       Они спустились по широкой деревянной лестнице, прошли огромные комнаты, устеленные коврами, а потом няня подвела их к отцу, матери и незнакомым людям.        — А это мои дети, — с широкой улыбкой сказал хозяин дома. — Старший Лев, совсем похож на меня, а вот это Виктор. И Александра, такая же красавица, как мама, ну, иди сюда, давай я возьму тебя на руки.       Лев поднял тёмные глаза и неосознанно сделал шаг назад. Он смотрел на папу, держащего на руках счастливую Александру, он смотрел на маму, которая положила голову на плечо отца и заботливо смотрела на свою дочь, и на какой-то момент ему показалось, что зря он злится весь вечер. У них всё хорошо.       Они сели за длинный стол, рассчитанный на двенадцать человек. Женщины, такие же красивые, как их мама, первое время расспрашивали её о том, сколько её детям лет и что им нравится. Лев смотрел на них в упор, а потом, когда они поворачивали к нему головы, переводил взгляд на незабудки в вазе. Он не понимал, почему о нём расспрашивают мать, а не его самого. Будто он не в состоянии ответить.       — Лучше двигаться с верой в сердце, чем с мечом в руке, — ответил на что-то отец такому же седоволосому мужчине во фраке, как и он сам. — Именно поэтому я думаю, что политика, которую ведёт Лидер, — правильная политика.        — Да, но мы всегда должны быть на чеку, — возразил ему третий мужчина, который до этого молча ел.       — Конечно, но всё-таки лучше не допустить недовольства, которое заставит взяться за меч. Пока Лидер смотрит на мир глазами простых людей, пока он слышит их и понимает, все будут довольны. В конце концов, вкус равенства и справедливости можно распробовать, только когда голоден. Для этого надо голодать.       Лев посмотрел на стол, уставленный едой. Они никогда не съедали всё, что подавали на стол. Еды всегда было слишком много, и он не понимал, зачем. Ещё он не понимал смысла того, что говорил отец. Но, несомненно, они обсуждали что-то связанное с его работой. Снова.       Виктор пнул Льва под столом ногой. Они встретились взглядами, и взгляд младшего брата кричал: «Сразись со мной! Мне так скучно, я умру, если они так и продолжат говорить о своей взрослой чепухе!» И поэтому Лев пнул Виктора в ответ. Они стали бороться.       Им больше не было скучно, но они молчали и сдерживали улыбки. Лев хотел обмануть брата и ударить того по ноге, которую до этого не лягал. Но вместо того, чтобы пнуть правую ногу Виктора, Лев ударил по ножке стула брата, и его нога, соскользнув, ударила вторую ножку тоже. Стул наклонился назад, Виктор широко открыл глаза, а потом глухо ударился спиной о натёртый до блеска пол.       Все за столом затихли, и это было очень плохим знаком для детей. А ещё это был самый неподходящий момент для того, что сделал Лев. Лев рассмеялся. Виктор, оценив ситуацию, понял, что выбрать роль жертвы в его положении, лучшая тактика, и тихонько захныкал.       Александра, увидевшая, что Виктор заплакал, тоже начала плакать.       — Прошу прощения. Маргарита, уведите детей и успокойте их.       Отец произнёс это холодно, и Лев увидел что-то очень похожее на разочарование в чёрных глазах, прямо смотрящих на него. В тот момент ему ясно послышался звон битого стекла, и он посмотрел на стол, на лежащего на земле брата: ничего не разбилось, нигде не лежало осколков. Он тогда ещё не понимал, что разбито было его сердце.       Няня, Маргарита, быстрым движением помогла Виктору подняться, прижала к себе Александру, и, сопровождаемая детьми, вышла из столовой. Прежде чем тяжёлая дверь из красного дерева закрылась, Лев успел заметить, что все за столом снова принялись оживлённо обсуждать политику. Как будто только что совсем ничего не произошло, как будто Виктор не подставил Льва в очередной раз. И ещё отец, этот его взгляд…       Няня отругала одного только Льва, но пораньше заставила лечь спать всех. Никто ещё не хотел в постель, но снять давящие бабочки были рады оба брата. Александру увели в её комнату, а Лев и Виктор сидели на своих кроватях, свесив босые ноги.       — Из-за того, что ты расплакался, меня одного сделали виноватым.       — Я спиной ударился.       Они замолчали. Потом, ничего не сказав, Лев лёг на бок, спиной к Виктору, и закрыл глаза. Спать ему не хотелось так же сильно, как и видеть Виктора. Из гостиной доносился смех взрослых. Там стояли вазы с незабудками, играла музыка, всё освещали старинные лампы, а он из-за Виктора должен лежать в постели. Ещё ведь так рано!       Взрослые укладывают детей спать, когда у тех ещё полным полно энергии. Но дети догадываются. Они догадываются, что ночью всё красивее, веселее и более настоящее, чем днём. Они не догадываются только о том, что станут однажды взрослыми, которые к вечеру слишком устают, чтобы пользоваться волшебством ночи.       Лев злился, но злость никогда не задерживалась у него в душе. Он верил в мировое настроение. Ему представлялось, что чувства всех людей на Земле складываются во что-то огромное и монолитное, что-то, что обволакивает собой всю планету и заполняет всё пространство. И все люди это нечто чувствуют. Поэтому так важно не терять бодрости духа: ты всегда можешь оказаться последним, кто не даёт миру погрузиться во тьму.       Дверь их комнаты бесшумно открылась, и они услышали лёгкие шаги.       — Вы спите? — это была Александра.       — Нет! — бодро сел в кровати Лев и улыбнулся. — Даже если они и уложили нас раньше, мы всё равно можем делать что захотим!       — Да! — Виктор тоже уже сидел, скрестив ноги, и улыбался.       — Расскажи историю, — Александра залезла на кровать Льва и посмотрела на него голубыми, как у матери, глазами.       — Хорошо. Ты когда-нибудь слышала про теневых собак?       Девочка покачала головой.       — Сейчас ты всё про них узнаешь. Эй, Виктор, где твой фонарик?       И Виктор, спрыгнув с кровати, быстро нашёл и подал Льву фонарик.