Уже вчера и ещё сегодня

      — Теневые собаки — дикие и опасные животные. Они полностью чёрные, даже зубы и глаза у них чёрные, а в остальном они похожи на обычных больших собак. Каждую ночь они выбираются из мрачных углов мира теней и уходят на поиски еды.       Лев рассказывал это мрачным голосом и держал у подбородка фонарик, отчего у него под глазами появились чёрные круглые полутени.       — А что они едят? — спросила Александра, натягивая одеяло до самого подбородка.       — А едят они тени людей, но едят только по ночам. Поэтому нам и запрещают выходить ночью на улицу. Теневые собаки боятся солнца. Если на них попадёт свет, то они начинают шипеть и растворяться в воздухе. Тогда они превращаются в серые или тёмно-синие облака. Но ночью они могут охотиться, без страха попасть под солнце, поэтому людям лучше сидеть в такое время дома.        Лев замолчал и встревожено посмотрел в окно. Так как в комнате свет был выключен, то можно было увидеть, как белый снег выделяется на чёрном фоне. Ещё в стекле отражался свет фонарика и лицо Льва. Виктор сразу же сообразил, что происходит, поэтому решил подыграть брату.       — Ты тоже это заметил? — спросил Виктор, приняв настороженный вид.       — Да.       — Что? Что там? — Александра уставилась в окно.       — Мне просто показалось, что… неважно! Забудь.       — Нет, Лев, что ты там увидел? Скажи!       — Мне показалось, что теневая собака пробежала. В берёзовой роще, которая за домом, часто находят их следы. Они похожи на собачьи следы, которые посыпали сажей. Но никто никогда днём не видел теневую собаку, потому что с восходом солнца они прячутся по тёмным углам.       — Так что же бывает, когда они выходят на охоту? — спросил Виктор, заметив, что Александра перестала дрожать.       — Они съедают наши тени. А человеку без тени очень тяжело жить. Если теневая собака сожрёт твою тень, ты сам станешь тенью. У тебя больше не получится улыбаться. Когда захочешь сказать человеку, которого любишь, что-то хорошее, как назло всё получится наоборот, и ты его обидишь. Двери в магазинах перестанут перед тобой открываться, а зимой изо рта не будет выходить пар. Такие люди чем-то похожи на тех, кто болеет. Они выглядят вялыми и злыми, поэтому никто не хочет с ними дружить и…       — Но как же им помочь? — Александра сжала маленькими кулачками одеяло. — Не может такого быть, чтобы это навсегда!       — К сожалению, это как раз навсегда. Им никак не помочь. Кстати, мы добрались до самого интересного! Хочешь знать, откуда теневые собаки появляются? — Лев ухмыльнулся, а Александра быстро закивала головой.       — В них превращаются люди-тени. Это всё потому, что теневые собаки на самом деле и не собаки вовсе. Они волки. И когда человека-тень все перестают замечать, когда такой человек ссорится со всеми, то ему ничего не остаётся, как взвыть по-волчьи от тоски. И тогда он превращается в теневую собаку, которая на самом деле теневой волк.       В комнате повисла тишина. Из гостиной долетали мелодичные звуки гимна и голоса гостей. Снег за окном продолжал падать комьями, мягко скрывая за собой всё, что находилось в нескольких шагах от окна. У Льва заурчал живот, он на секунду смутился, а потом спросил:       — Слышали? Это урчит теневая собака!       Александра и Виктор засмеялись, прикрывая рты, чтобы никто не пришёл к ним из-за шума.       — Это твой живот! — девочка тыкнула указательным пальцем в живот брата.       — Нет! Это лишь прикрытие. У людей не урчат животы, это физиологически невозможно.       Виктор и Александра перестали хихикать и посмотрели на него внимательно, ожидая, что он дальше скажет. Лев же в свою очередь был очень доволен, что нашёлся случай сказать новое слово, которое он услышал в школе. «Физиологически» звучало именно так, как нужно, чтобы все решили, что он знал, о чём говорил.       — Да, животы у людей не урчат, но так говорят, чтобы скрывать правду. Ведь теневых собак можно приручить. Как тебе такое домашнее животное, Александра?       — Но зачем?! Они же страшные!       — Да, они опасные и жестокие. Но они никогда не обидят своего хозяина и его друзей. А ещё они превосходные защитники и охранники! Чтобы приручить теневую собаку, нужно пойти ночью на улицу и заговорить с ней.       — На языке теневых собак? — спросил Виктор, который сидел на своей кровати, скрестив ноги, и упирался острым подбородком в подставленные ладошки.       — Не обязательно. На любом языке. Но нужно говорить так, чтобы им понравилось. Тут только два варианта развития событий: либо собака ляжет на спину и признает тебя свои хозяином, либо нападёт. Поэтому нужно брать с собой фонарик, чтобы можно было хоть как-нибудь защититься.       — А что ты сказал своей собаке, чтобы её приручить? — Александра не могла отвести заинтересованных глаз ото Льва.       — Это было так давно, что я уже и забыл. Я тогда был таким же маленьким, как ты сейчас. Я просто испугался и сказал первое, что пришло в голову. А теневой собаке это понравилось.       — Но если она твоя, где ты её держишь?       — Она всегда со мной. Смотри.       Лев отдал брату фонарик и подставил под луч света свои руки. Он сложил их так, чтобы на стене появилась тень в форме собачьей головы.       — Вау! — Александра округлила глаза и закрыла открывшийся рот ладошками. — А что она умеет делать? Лев, прикажи ей что-нибудь!       Лев на секунду замялся, а потом произнёс:       — Прижать уши!       Он пошевелил большим пальцем, и тень собаки на стене прижала уши.       — Открой рот! Высунь язык! Открой глаз! Закрой! Подмигни!       — Вау! Вау! — глаза Александры горели от восхищения. — Лев! Лев, я могу её погладить?       — Конечно! Я же сказал, что, когда они становятся ручными, эти злобные твари из мира теней не могут обидеть своего хозяина и его семью!       Александра спрыгнула с кровати и подбежала, шлёпая босыми ногами, к стене. Она аккуратно протянула руку и дотронулась до рельефных обоев. Её рука стала гладить тень собаки, а улыбка на лице способна была осветить комнату.       — Ты осторожнее, Александра, она ведь кусается, — хмыкнул Виктор.       — Нет, Лев сказал, что она домашняя.       — Животные, даже те, что из мира теней, всё-таки всегда будут непредсказуемыми животными, так что лучше бы тебе прислушаться.       — Отстань.       По лицу Виктора пробежала тень, а потом он плавным движением головы отбросил чёлку, упавшую на глаза. Его спокойное до этого лицо исказилось. Теперь оно казалось решительным и по-лисьи хитрым.       — Вуф! — резко крикнул он и дёрнул фонариком так, что тень соскочила на девочку.       Александра застыла с широко открытыми глазами, и по её щекам потекли слёзы. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — молил про себя Лев, — пускай она не сделает это!» Но она сделала. Она открыла рот, и громкий детский плач, режущий ухо, раскатился по всему дому, по всем этажам, по обоим крылам дома. В гостиной стихли звуки гимна, Лев сидел на кровати и не слышал ничего, кроме оглушительного биения собственного сердца.       Дверь комнаты отворилась. Их мать стояла, окружённая жёлтым светом, льющимся из коридора. На её шее блестели зелёные драгоценные камни, её чёрное платье красиво отливало таким же зелёным цветом, а волосы были собраны в причёску, которую она делала только тогда, когда уезжала куда-то или принимала гостей. Всегда красивое лицо было изуродовано злостью: тонкие брови сошлись к переносице, в голубых глазах горел огонь. Но когда она заговорила, её голос был как всегда ровным и спокойным.       — Что здесь произошло?       Александра прибежала к матери и обняла её за ногу. Женщина прикоснулась к лицу девочки ладонью так, чтобы та не испачкала её платье.       — Она меня укусила! — сквозь слёзы кричала Александра. — Больно! Укусила! Мама!       — Он её напугал! — выпалил Виктор и указал на фонарик, который бросил на кровать Льва. — Сделал теневую собачку и притворился, что та её укусила!       — Лев, — женщина холодно посмотрела на сына.       — Я ничего не делал! Это всё Виктор!       — Лев, скажи правду.       Он готов был расплакаться, но если бы его слёзы увидела мать или брат с сестрой, Лев бы ещё очень долго чувствовал перед ними смущение, поэтому он сжал руки в кулаки и дрожащим голосом повторил:       — Это был Виктор.       — Да. И Виктор сам столкнул себя со стула во время ужина. Лев, встань в угол и не выходи, пока я не приду и не разрешу тебе этого.       В этот момент в дверях появилась Маргарита в ночнушке до пят. Няня выглядела усталой и заспанной. Но, когда она увидела в комнате свою хозяйку, её лицо побледнело. Женщина пристально посмотрела на няню и, словно чеканя, произнесла:       — Возвращайтесь в постель, Маргарита. С вами мы поговорим завтра. А детей я уложу сама.       — Но…        Маргарита уловила строгий взгляд, замолчала и, слегка поклонившись, ушла. Лев всё ещё сидел на своей кровати. Александра больше не плакала оглушительно, теперь она лишь тихо всхлипывала.       — Мне нужно возвращаться к отцу и гостям. У меня нет времени спорить с тобой, Лев, поэтому встань в угол. Оправдываться унизительно, запомни это. А если тебе так хочется обсудить своё поведение, то займёмся этим завтра утром.       Лев, стиснув зубы, встал лицом в угол. Его поглотила тень. Он упёрся лбом в стену и тяжело дышал. Он даже не услышал, как за матерью и сестрёнкой закрылась дверь.       — Ты злишься? Я ведь это не специально, — тихо произнёс Виктор сладким голосом, которым он обычно говорил с няней или матерью.       Лев ничего не ответил. Если бы он сказал хоть слово, ком в его горле разорвался бы на тысячи маленьких частей, которые вырвались бы наружу всхлипами, слезами и стекающей изо рта слюной.       В его огорчённом мозгу, подобно яркой вспышке света, сверкнуло прекрасное сравнение. Он ненавидел своего брата, но обожал слова и всё, что с ними связано. И ему с самого детства казалось, что некоторые слова созданы для того, чтобы стоять в одном предложение или даже словосочетании. Например, «нация прокрастинации» или «дом под луной». Значит, что-то подобное должно быть и с людьми. Так вот, они с братом — точно не такие слова. Им суждено не то, что быть в разных предложениях, они должны быть в разных книгах.       Лев медленно отвернулся от угла, в который встал по воле матери. Он посмотрел на Виктора, а потом решительно зашагал к нему.       — Ты чего? — уже совсем беззаботно спросил Виктор. — Мама в любой момент зайдёт, чтобы проверить.       — А мне плевать. Тебя надо наказать. И они этого точно не сделают, они вообще ничего не понимают. Поэтому это сделаю я!       Лев бросился на младшего брата. Они не упали на пол только потому, что кровать Виктора была достаточно широкой. Какое-то время они качались по ней, вцепившись друг в друга, а потом, оказавшись сверху, Лев стал колотить брата со всей силы по плечу. И вдруг он заплакал. Не Виктор. Лев. Наверное, он заплакал из-за того, что, когда доходит до чувства боли, дети становятся взрослыми, а взрослые детьми, Льву было больнее, чем его брату, и он сказал сквозь слёзы:       — А знаешь, почему я тебя бью?       И прежде чем испуганный и обескураженный Виктор ответил ему, Лев продолжил говорить.       — А вот я знаю. Всё потому что ты такой тупой, что не можешь даже поставить себя на моё место. Нельзя думать только о своей шкуре, придурок! Это всё не потому, что меня из-за тебя в угол поставили, не из-за этого. Это ведь глупости, да? Это можно пережить, правда? Всё кажется и терпимым и сносным, пока не касается тебя лично. Хотя тебе этого не понять, это всё зря.       Лев устало слез с младшего брата и снова встал в угол. В тёмной комнате раздавалось всхлипывание Виктора. Лев смотрел в темноту перед собой и думал: «Если его слёзы попадут мне в глаза, будет ли это больно? Будет ли щипать?» Он думал о том, что слёзы Александры наверняка состоят из того же, из чего сделаны его собственные слёзы. Но слезам Виктора он давно перестал верить.       Лев вспомнил о вселенской эмоции, которая состоит из эмоций каждого отдельно взятого человека. Ему нужно было взбодриться, чтобы исправить ситуацию на планете. Но разве это не будет притворством?       Нет, больше он не будет притворяться!       Отныне он и думать не будет о том, чтобы стереть свой вкус. Можно быть кислым, как лимон, острым, как перец, горьким, как редис. Он никому не обязан быть сладким персиком. Главное — это не стать ядовитым.       — У вас здесь что-то произошло? — в дверном проёме снова возникла мать.       — Пусть Лев ляжет, — тихо произнёс Виктор.       Лев, стоявший в углу, улыбнулся. Вот оно! Сила братского кулака, сила, порождающая справедливость! Сейчас Виктор во всём признается, они с ним помирятся, а завтра утром всё будет как всегда. Но Виктор не был бы собой, если бы признался.       — Лев не хотел её напугать, он хотел пошутить. Мама, Лев не виноват. Я не смогу спать, пока он стоит в углу.       Женщина вошла в комнату и поцеловала Виктора в макушку.       — Ты такой хороший мальчик, — потом её голос снова стал по-обычному холодным. — А ты, Лев, поблагодари брата за заботу и ложись в постель.       Лев не сдвинулся с места, он угрюмо стоял, глядя в тёмный угол.       — Ты меня слышишь?       — Я никогда не буду его благодарить.       — Тогда ты никогда не выйдешь из угла.       — Уж лучше я навеки тут останусь, чем скажу хоть слово Виктору! Он лжец!       — Лжец в этой комнате лишь один. И он стоит в углу. И, вероятно, ему хочется провести там всю ночь.       — Васелина! — донёсся голос отца из гостиной.       — Спокойной ночи, мой сладкий, — она поправила одеяло Виктору и вышла из комнаты.       Лев по-прежнему стоял в углу. Он пытался убедить себя в том, что не ненавидит брата, но не мог. Воспоминания обо всех счастливых моментах, которые их связывали, как будто совсем исчезли из его памяти. Он знал лишь одно: он брата не любит.       Если ты не уверен в том, любишь человека или нет, если тебе нужно думать о том, любишь или нет, это значит, что второй вариант правильный. В любви, в дружбе, в родственных чувствах нет места сомнениям.       Виктор и Лев были похожи в характере и взглядах на жизнь, хотя Лев не за что бы ни признал этого. Но быть похожими в характере и иметь одинаковые взгляды, мало, чтобы стать друзьями. Чтобы стать друзьями, нужно иметь ещё и одинаковую душу, ведь душа много больше, чем характер и взгляды на жизнь.        В ту ночь Лев уяснил для себя, что брат — это не всегда друг. Но, к счастью, друг — всегда брат. Но есть ли у него друзья? Есть ли у Льва настоящие, верные друзья? Конечно, он здорово ладит с Адрианом Холодовым из его класса. Но вечная ли это дружба? И дружба ли это вообще? Адриан так часто ведёт себя совсем так же, как Виктор. И Льву это просто противно.       Он впервые почувствовал весь ужас одиночества. Ему так хотелось, чтобы дружеская рука легла на плечо, чтобы такой привычный и знакомый голос сказал слова утешения. Ведь, когда борешься с самим собой, всегда хорошо иметь рядом друга. Даже на дуэлях есть секунданты.        Лев очень долго стоял в углу, его ноги начали болеть, а тень в углу начинала казаться страшной. Он понимал, что сам выдумал теневых собак, но в темноте было так легко поверить в собственную выдумку. Хруст снега, упавшего с дерева, растущего за окном, заставил мальчика вздрогнуть. Он прислушался, все его чувства обострились. На нижнем этаже разговаривали взрослые, но они разговаривали так монотонно, что ничего нельзя было разобрать. Виктор сопел во сне, а няня ворочалась за стеной, и под её тяжестью скрипела кровать.       Когда Лев полностью убедился в том, что Виктор уснул, он решился выйти из угла и лечь в свою постель. Ему было обидно и больно, поэтому он накрылся одеялом с головой, прячась от всего мира, и изо всех сил постарался не плакать. Неужели он этого заслуживает? Он ведь живёт в самом справедливом обществе из когда-либо существовавших. А это значит, что с ним обращаются только так, как оно того заслуживает.       Может быть, всё дело в том, что он ненавидит отца и Виктора? Он никогда не проявлял к ним злобы, но и любви он не проявлял к ним тоже. Наверное, его главная вина в этом. Папа возглавляет это справедливое общество, он обо всём знает. И если он наводит порядок в целом государстве, значит, он мог бы с лёгкостью навести порядок и у себя дома. Но раз он ничего не делает, получается, что дома всё в порядке. То, что ему, Льву, хочется плакать — это, похоже, порядок.       Льву пришлось бороться с самим собой. Он хотел вырасти достойным человеком, стать кем-то, кто продвинет народ вперёд к счастливому будущему. Именно этого ведь от него ждут в школе и дома. Поэтому ему нужно было переступить через себя, через свою гордость. Кроме того, Лев уже выработал у себя привычку думать и мечтать по ночам только о чём-то хорошем. Что, если он увидит падающую звезду, и его мысли превратятся в желание? Не стоит рисковать, думая о плохом. Звёзды ведь падают только тогда, когда этого не ждёшь.       Под одеялом было жарко, и Льву казалось, что с его сердцем что-то не так. Оно обливалось кровью, но от крови этой становилось только теплее. В тот момент мальчик был близок к тому, чтобы ступить на скользкий путь и выбрать дорогу страдальца. Но даже в таком юном возрасте он отличался умом. Именно поэтому он произнёс то, что произнёс.       — Виктор, — Лев выглянул из-под одеяла и посмотрел в сторону кровати брата, — я люблю тебя.       И эти слова, которые нужно было выжать из себя, оказалось очень легко произнести. Лев даже поверил в то, что они искренние. Потому что они действительно были такими. Но, к сожалению, тот, кто знает, что такое любовь, как правило, одинок. И в ответ Лев услышал лишь сонное бормотание и скрип кровати брата.       По телу Льва пробежала дрожь, он почувствовал прилив сил как тогда, когда он набросился с кулаками на Виктора. Но нужно не забывать соскребать накипь с чайника души, поэтому Лев, глубоко вдохнув, отпустил события уходящего дня. Виктор его брат, поэтому он его любит. Всё просто.       И Лев даже не догадывался, что в будущем ему будет тяжело даже мысленно произнести слова любви так же просто и естественно, как он сделал в ту ночь. Взрослым очень сложно, когда доходит до этого. Нужно быть невинным и чистым, как ребёнок, чтобы «я люблю тебя» звучало искренне и сверкающе, чтобы оно не напоминало о тысяче грязных ртов и избитой пошлости стандартизованной жизни. Но среди взрослых нет ни одного, кто был бы невинным и чистым. Даже среди детей сложно таких найти.