Навечно твой...

      Прислушиваюсь к звукам в доме. Кажется, всё легли… По крайней мере, я больше не слышу ничьих шагов, никаких шорохов и прочих посторонних звуков. Пора! Откидываю одеяло, тихо встаю с кровати, вдеваюсь в кроссовки, на цыпочках подхожу к окну, приподнимаю вверх нижнюю створку. Она предательски громко шаркает о верхнюю, и я замираю, прислушиваясь, не разбудил ли кого. Но нет, всё тихо, и я вылезаю в окно на крышу веранды. Зря родители выбрали для меня именно эту комнату, ой, зря. Ну, с другой стороны, кто ж знал десять лет назад, когда Лиам съехал к своей девушке, что их младший сын будет по ночам сбегать к своему парню… Знали бы — поставили решётки на все окна в доме. А ещё амбарный замок на дверь.       Проползаю на животе по крыше, замираю у края, оглядываю расстилающуюся впереди улицу. Через пару домов вижу свет одинокой фары — отлично, значит, ты уже ждёшь меня. Осторожно спускаюсь вниз по решётке, на которой растёт мамин плющ, стараясь не повредить стебли и листья. Не дай бог что-нибудь испорчу, и тогда родители сразу догадаются, что я не ночую дома… Пока не догадались, но я всё равно рискую.       Убеждаюсь, что в окнах нет света, и быстро пересекаю сад, перемахиваю через забор и несусь по улице к тебе навстречу. Ты вжухаешь двигателем, обозначая, что видишь меня и готов везти хоть на край света. Наконец-то мы снова вместе! За целый день я успел безумно соскучиться по нашим объятиям и поцелуям. Ох, если бы только родители знали! Они бы меня к батарее наручниками приковали, могу спорить.       — Меллс! Привет!       Ты обнимаешь меня за талию, скользишь рукой мне под кофту, ведёшь пальцами по позвоночнику, и от твоего прикосновения во все стороны по моей спине разбегаются мурашки. Затем властно притягиваешь меня к себе, целуешь и выдыхаешь в губы:       — Привет, Мэтти. Скучал?       — Очень, — я улыбаюсь, как идиот, чувствуя, что от поцелуя у меня начинают подкашиваться ноги. — Поехали?       — Садись, — ты киваешь назад, и я привычно усаживаюсь на твой байк у тебя за спиной, сжимаю тебя крепко поперёк груди, прижимаюсь щекой к спине.       Ты газуешь и резко стартуешь с места. Ветер свистит в ушах, решительно выдувая из головы все лишние мысли о родителях и о том, что они бы подумали и сделали, если бы узнали… А они ничего хорошего бы не подумали! Если бы только мать могла предположить, что мы с тобой катаемся ночами на байке, да ещё и без шлемов, она бы заперла меня дома на десять замков. Если бы отцу хоть на долю секунды пришло бы в голову, чем мы с тобой занимаемся, когда никто не видит, он бы убил меня на месте. Но они свято верят, что ты просто мой друг с курсов по программированию.       Мы летим вперёд, наплевав на все светофоры и дорожные знаки. Улицы в это время пусты, мы никому не мешаем. Ты несёшься так, будто за нами погоня, но это не так. Пока никто про нас не знает, всем плевать. Мы просто наслаждаемся скоростью и ощущением, похожим на полёт. Мы едем за город, к морю. Нас ждут наши утёсы.       Только с тобой я чувствую себя по-настоящему свободным от всего. Никаких правил и законов, никаких ограничений. Только ты, я, ночь, скорость и страсть. Мы свободны от чужих косых взглядов, от чужого мнения, мы можем творить, что хотим.       Съезжаем с дороги и несёмся по пустоши. К запаху цветущего вереска уже начинает примешиваться запах моря — значит, мы почти доехали. Ты сбавляешь скорость и наконец останавливаешься. Перед нами расстилается целый мир, огромный, неизведанный — и он принадлежит нам.       У тебя в багажнике две банки пива — Килкенни, моё любимое. Открываем, пьём. Ты обнимаешь меня со спины, гладишь под кофтой, и я слегка дрожу от удовольствия и того, какие холодные у тебя пальцы. Твои прикосновения пьянят сильнее пива, я прижимаюсь к тебе спиной, и ты без лишних слов понимаешь, чего я хочу. Спускаешься рукой вниз, расстёгиваешь на мне джинсы, трогаешь правильно, как мне нравится. Я не могу сдержать стон. Пустая банка из-под пива падает из рук на землю, но это уже не имеет никакого значения.       Я плавлюсь в твоих объятиях, ты хрипло шепчешь мне на ухо моё имя, трогаешь везде, целуешь. Люблю тебя, люблю твои вечно холодные руки, твой голос, от которого сводит низ живота. Люблю, как ты укладываешь меня животом на сиденье своего байка, как гладишь по спине, как сжимаешь пальцами бёдра, как рычишь, кусая за плечо в порыве страсти. Люблю, как у меня подкашиваются и дрожат ноги, как я теряю контроль над собой и своим телом. Люблю как твои горячие влажные губы ласкают меня, помогая завершить начатое. Ты высвобождаешь во мне что-то дикое, первобытное, почти звериное.

***

      А внизу шелестело море, тихо плескало о берег, и ему было всё равно, что думают и чем занимаются крошечные человечки на утёсе…