Как сохранить жизнь

_________________________________________________________ Ты сделаешь первый шаг и скажешь, что вам нужно поговорить. Он будет мерить шагами комнату, а ты скажешь ему сесть, ведь это просто разговор. Он в ответ лишь вежливо улыбнётся, А ты вежливо, но отвлеченно посмотришь на него. Он уйдёт, а ты останешься В страхе и упрёке И начнешь думать, какого черта ты вообще всё это затеял. _________________________________________________________

Одним из первых правил, которые Чоппер выучил в медицинской академии, был осмотр пациентов в качестве субъекта. Ему никогда не нравилось данное наставление, хотя он понимал, откуда росли ноги. Объективность — это ценный элемент профессии, особенно когда стоит вопрос жизни и смерти. Люди, которые знали его за стенами больницы, часто шутили, что в нем уживались две личности. Было тяжело разрываться между любящим веселиться парнем и опытным доктором, но так он хотя бы мог сохранять рассудок. «Это защитный механизм», — объяснил он себе. У него были друзья, которые часто получали травмы: Луффи, выбежавший на встречную полосу в погоне за кошкой; Нами, въехавшая в дерево; Робин… вообще-то он не знал, как именно та сломала руку. К тому же перелом был странным, — и именно поэтому Чоппер научился хладнокровно абстрагироваться и смотреть на вещи логически. Его личные переживания могли подождать до тех пор, пока он не убедится, что пациент выживет. Чопперу шел двадцать первый год, четыре из которых он проработал врачом… Он не мог позволить себе стоять истуканом в операционной. Но когда Чоппер зашел в палату, где царил полнейший хаос, ему будто снова стало семнадцать, он — невежественный и наивный — только получил диплом медицинской школы. Речь звучала как тарабарщина, когда медсестры говорили об отказе жизненных функций и образовали толпу вокруг пациента, каждая пыталась перекричать другую. Острая вонь дезинфицирующего средства и крови ударила в голову, и у Чоппера закружилась голова. Из-за всплеска активности персонала он оставался неподвижным, а развернувшееся чудовищная картина перед глазами заставила его почувствовать себя маленьким и бесполезным. Но самое страшное во всем этом — тело на кровати. Чоппер узнал зеленые волосы и три золотые серьги в ухе. На этом все. Потому что остальное… было ему совершенно незнакомо. Он не знал никого с такой пепельно-бледной кожей, вроде той, что видел у трупов. Не узнавал прерывистое дыхание, которое почему-то было слышно в царившем гомоне. Не узнавал истощенное тело, которое когда-то было сильным и мужественным и заставляло Чоппера чувствовать себя маленьким ребенком рядом со старшим братом, независимо от того, сколько ему было лет Он не узнавал изуродованное лицо, частично накрытое марлей, и кровь, которая стекала с кровати на пол и собиралась в лужу на светлой плитке. Не узнавал широкий, худой, истекающий кровью торс с огромной вывернутой по краям раной, которая открывала обзор на внутренности, что было недопустимо за пределами операционной. Потому что, естественно, это был не Зоро. Не тот Зоро, которого он знал. Не тот сильный человек, на которого он равнялся и которым восхищался с самого первого дня их встречи. Не тот человек, который помог ему справиться со смертью дедушки, тот, чье теплое тело защищало его по ночам после похорон. Это не тот человек, который держал спину прямо, твердый и уверенный, невозможно сильный, способный противостоять чему угодно. Эти хрупкие руки не могли быть теми, что гордо трепали его по голове, когда он делился своими достижениями; теми, что успокаивающе гладили по спине, когда он ошибался; теми, что Чоппер так восхищался, наблюдая, как они управляются с клинками. Это не те руки, что невозможно нежно утирали его слезы в тот день, когда первый пациент умер на его столе. Это лицо не могло принадлежать тому, кто улыбался так широко, тепло и с такой большой любовью, от чего ему всегда хотелось иметь такого брата, как он. Этот человек не мог быть Ророноа Зоро, которого он знал. — Доктор Чоппер! Вы нам нужны! Чоппер вздрогнул и посмотрел на ординатора. Тот смотрел на него умоляюще, руки в перчатках были покрыты кровью. Чоппер чувствовал безнадежность в комнате, ощущал исходящий страх от каждого человека, несмотря на то, что все они были ветеранами своего дела. Тело на кровати не двигалось, сердцебиение было слишком медленным для правильного кровотока. Ему было необходимо переливание крови и укол адреналина, чтобы ускорить сердцебиение. Без этого он умрет. Да, лучше всего продолжать так думать: просто тело. Обычный пациент. Это не Зоро, конечно же, не он. Это не мог быть он. Потому что впервые в жизни, Чоппер не был уверен, что сумеет спасти чью-то жизнь.

_________________________________________________________ Что я сделал не так? Я потерял друга Где-то в горечи этой жизни И я бы остался с тобой на ночь, Если бы знал, как сохранить жизнь. _________________________________________________________

Из-за лжи Усопп несколько раз попадал в неприятности. Совсем недавно он почти что ввязался в драку с какими-то головорезами, которые слышали, как он хвастался своей армией в тысячу человек (которая действительно существовала) и решили узнать, правда ли это (правда). К счастью, Фрэнки и Робин были неподалеку и видели, как он победил каждого из них. Они помогли разобраться с парочкой человек, но из сотни — нет, тысячи — Усопп справился с большинством из них. Но достаточно о том случае. Больше всего ему запомнился момент, когда он соврал о Зоро. Ему было четырнадцать, когда Санджи их познакомил. Он ничего не знал о Зоро, кроме того, что он был чертовски силен и — как часто напоминал ему Луффи — суперкрут. Как будто ему нужно было об этом напоминать. Может быть, он и познакомился с ним через Санджи, но Усопп определенно слышал его имя задолго до этого. В средней и старшей школе не было ни одного ребенка, который бы не знал о Зоро и Санджи. Эти двое были прославлены количеством драк, устроенных в школе и своей огромной силой. Луффи называл их потрясными, Нами — дебилами, Усопп — жуткими, но большинство соглашались, что они были ужасающими. Однако Санджи был компанейским, поэтому этот эффект быстро исчез. Стоило Усоппу увидеть, как Санджи, кровя носом, опустился на колени у ног Нами, его страх вперемешку с восхищением резко уменьшился. Но Зоро… Боже, это была совершенно другая история. Зоро был тихим, мужественными типом, который мог заставить трястись колени одним только взглядом. У него был глубокий тембр голоса, который контрастировал с ломавшимся высоким голосом Санджи (у того поздно настало половое созревание). У него были глубокие серые глаза, постоянно хмурый взгляд и звериный лексикон. Поэтому Усоппу было очень легко солгать. Это была классическая ситуация «мальчик, который кричал: «Волк!». Усопп пришел, исполненный торжества и героизма, и поведал свой невероятный рассказ о храбрости всем, кто проявил интерес: он хвалился тем, как Зоро ужасно пострадал, когда упал в старый заброшенный колодец, и Усопп, как поступил бы любой настоящий герой, спрыгнул вниз и спас его. Хм, возможно, это больше походило на ситуацию с Лесси. Но, серьезно, между собакой и волком Усопп скорее выберет второго. Волки намного лучше, быстрее и умнее, привыкшие к жестокости дикой природы, а не любви и верности товарищам. Как бы не сложилась ситуация — с собакой или волками, — проблема заключалась в том, что Усопп в то время не знал, что Зоро мог легко заблудиться в трех соснах. Он также не знал, что тогда Зоро заплутал так сильно, что даже его отец разволновался. Еще он не знал того факта, что тот самый отец был среди слушателей, когда Усопп делился своим фантастическим рассказом. Только вот… Отец Зоро не поверил, когда Усопп дошел до конца истории, где спасает его сына. Именно поэтому Усопп успешно организовал поисковую группу в масштабе всего города ради потерявшегося зеленоволосого подростка. Правдивая история. К сожалению. К счастью, Зоро объявился до того, как дело перешло в руки штата, и как только он узнал, что случилось, то сразу же поддержал легенду Усоппа. Без единого колебания. Не имело значения, что Зоро не был ранен. Что одежда его была сухой, когда он якобы упал в колодец. Зоро был непреклонен: да, он действительно упал в колодец, да, Усопп действительно героически спрыгнул вниз, чтобы его спасти. Независимо от количества несостыковок и непоследовательности его истории, Зоро ее придерживался. Именно так Усопп вышел сухим из воды. С тех пор, когда бы Усопп не думал о Зоро, первым, что приходило ему в голову, были не сила и храбрость, а доброта. Он не знал, почему это конкретное воспоминание появилось перед глазами, когда он смотрел на бессознательное тело своего друга. Усопп взглянул на аппарат, который помогал дышать Зоро; маску, которая закрывала половину его лица. Усопп смотрел на многочисленные трубки инфузионной системы, которые обеспечивали его питанием и водой, а также морфием и лекарствами, чтобы помочь биться его сердцу. Усопп знал, что повязка на голове скрывала раненный левый глаз. Из-за бинтов, обернутых вокруг груди, он выглядел маленьким и хрупким. Именно так Зоро никогда не должен выглядеть. Монотонный звук биения сердца успокаивал, но резкий запах дезинфицирующего средства и медикаментов бил по рецепторам. Он никогда не любил больницы, хотя знал их прекрасно. Но, несмотря на то, что Усопп был в подобном положении сотню раз, неизменно переживая все взлеты и падения вместе с Каей, на этот раз все было по-другому. Открылась дверь, прервав его размышления, и Усопп развернулся, чтобы поприветствовать Чоппера. Он выглядел уставшим, но Усопп видел облегчение в его глазах, когда тот смотрел на Зоро. — У него все хорошо, — сказал Чоппер, и Усопп заподозрил, что это было сказано, скорее, чтобы убедить себя, а не его. — Он не приходил в себя? — Нет, — ответил Усопп. — Нами была здесь до меня и сказала, что он выглядел так, будто готов очнуться в любую минуту, но этого так и не случилось. Чоппер кивнул. — Это нормально. Его организм в шоке. Будет лучше, если все самое худшее он проспит. Усопп следил за Чоппером, когда тот подошел к койке Зоро и запустил пальцы в его волосы. Чоппер выглядел так, как чувствовал себя Усопп, но, по крайней мере, благодаря ему Зоро был все еще жив. Усопп же мог только сидеть в палате и наблюдать, чего было не так уж много. Зоро издал тихий звук, приглушенный трубкой в горле, и его лоб сморщился от явно испытываемой боли. Чоппер медлил несколько секунд, но потом протянул руку к одной из трубок, взял регулятор и крутил колесико до тех пор, пока прозрачная жидкость не начала разливаться по венам Зоро. — Что это? — поинтересовался Усопп. — Морфин, — ответил Чоппер. — Он испытывает… невыносимую боль. Не только от раны, но также из-за… зависимости. Я не должен ему это давать, но я просто не могу. Ему безумно больно. — Тогда все в порядке, — сказал Усопп. — В смысле, для этого и существует морфин, разве нет? Чтобы облегчить боль. Чоппер вздохнул и покачал головой, его взгляд был приклеен к лицу Зоро: он стал легче дышать, а лицо разгладилось, практически излучая умиротворение. — Морфин вырабатывает сильное привыкание, — объяснил Чоппер. — Он может облегчить абстинентный синдром, но я не смогу продолжать давать его ему. Абстинентный синдром при морфине часто фатален… и я не хочу смешивать слишком много веществ, потому что до сих пор не знаю, что конкретно он принимал. Усопп нахмурился. Когда Робин объяснила им, что случилось с их другом, он не смог поверить. Зоро — наркоман? Да ни за что. Усопп чуть не сказал Робин, что вранье — это его специализация, а не ее. Но мрачное выражение ее лица сдержало порыв. Ему было интересно, что стало причиной действий Зоро. Должно быть, произошло что-то, отчего ему было невероятно больно; что-то, что было невозможно ужасным, раз это так сильно на него повлияло. Зоро был самым сильным человеком, которого он знал, и даже наблюдение за ним в нынешнем положении, однозначно, не изменило его мнение. Усопп не знал, что заставило пойти его на этот шаг, но что бы это ни было… Это наверняка убило бы Усоппа, окажись он в такой же ситуации. — Он поправится? — тихо спросил Усопп, надеясь, что Чоппер не услышит беспокойства в его голосе. Но Чоппер услышал, и прежде чем губы растянулись в явной фальшивой улыбке, на мгновение его лицо болезненно скривилось. — Он поправится, Усопп. Мы же о Зоро говорим. Все будет хорошо. — Ты, несомненно, прав, Чоппер! Из них двоих Усопп всегда был лучшим лжецом.

_________________________________________________________ Дай ему понять, что ты знаешь все лучше, Потому как после всего пережитого, это действительно так и есть. Попытайся сделать, так, чтобы он почувствовал себя беззащитным, Не учитывая, то какой он наивный. Положи ему на стол список всего, что тебя не устраивает, Потому как слова не помогут, И помолись, чтобы он услышал тебя. _________________________________________________________

Робин вернулась домой глубокой ночью. Фрэнки почувствовал, как она медленно и осторожно забралась на кровать и легла к нему спиной. Фрэнки видел только очертания ее тела, черные волосы и одежду, из-за которой она словно растворялась в темноте. Но ее прохладная ладонь коснулась его, и когда она потянула его ближе к себе, Фрэнки охотно придвинулся, крепко обнял ее и зарылся лицом в волосы. Никто из них не проронил и слова, в этом не было необходимости. Фрэнки первым поднялся утром с кровати, двигаясь аккуратно, чтобы не разбудить Робин. Он знал, что через несколько часов ей нужно будет вернуться на работу, но перед этим она заедет в больницу. И Фрэнки собирался поехать с ней — совсем не потому, что Робин была нужна его поддержка, скорее, он сам в ней нуждался. Со стороны можно было подумать, что он трус, но Фрэнки не мог заставить себя навестить Зоро в одиночестве. Он знал, что Санджи также не приходил в больницу, но у него, по крайней мере, была уважительная причина. Клое было чуть больше месяца, и забота о ней отнимала большую часть времени. Не говоря уже о том, что Санджи не решался прийти с ней в больницу, когда врачи позволили забрать ее две недели назад. Но Фрэнки не был отцом с красивой здоровой малышкой на руках, которая не позволяла бы ему навестить друга. Усопп был там, Нами — тоже. Луффи и Чоппер практически не покидали больницу… Теперь настал его черед. Запах кофе разбудил Робин, но прежде чем присоединиться к Фрэнки на кухне, она заглянула в ванную и умылась. — Как дела? — спросил он, зная, что Робин не ответит, пока немного не взбодрится. Она закрыла глаза и вдохнула аромат обжаренных кофейных зерен, после чего сделала глоток, и ее тело заметно расслабилось. — Все идет гладко, — наконец ответила она. — У нас достаточно доказательств, чтобы упрятать синдикат Донкихота за решетку. Фрэнки постучал ногтем по деревянной столешнице. — Включая Зоро. Выражение ее лица осталось бесстрастным. — Будучи членом высокого ранга, Зоро действительно включен в список. Фрэнки прикусил язык, чтобы не сказать того, что хотел. Он знал, что его слова бесполезны. Робин не делилась своими мыслями с ним — они встречались уже четыре года, но она все еще оставалась очень скрытной, — однако Фрэнки знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: у нее еще много тузов в рукаве. — Он очнулся три дня назад, — пробормотал он. — Я разговаривал с Усоппом. Зоро в сознании, но он просто… лежит. — Удивлена, что он еще не умер, — прямо сказала Робин, хотя глаза выдали ее настоящие чувства: не удивительно, что она испытывала облегчение. Пусть Фрэнки ей этого и не скажет. Разве был смысл? — Он принимал большие дозы нового экспериментального наркотика Цезаря. Дофламинго смог убить Моне только тремя граммами… И, насколько я знаю, Зоро принял около двадцати в течение двух недель. Фрэнки испытывающе на нее посмотрел. — Ты поэтому хочешь поговорить с Чоппером так срочно? Ты наконец-то добралась до документов Цезаря? — Я не могу делиться подробностями дела с гражданскими, — автоматически проговорила Робин. — А еще тебе нельзя обсуждать свою работу со мной, тем не менее мы это делаем. Уголки губ Робин приподнялись, и Фрэнки ухмыльнулся. Каждая ее улыбка воспринималась личным достижением. — Насколько я понимаю, этот новый препарат должен был стать революционным, — объяснила Робин. — Вызывает сильное привыкание и заставляет потребителя увеличивать дозу с каждым приемом. Тем не менее он действует как вирус, подстраиваясь под иммунную систему и задерживая любые серьезные последствия. Фрэнки нахмурился. — То есть? Предполагается, что это полезный для здоровья наркотик? — Конечно же нет. Я сказала задержать, а не остановить. Героин, экстази, кокаин — все они вредят организму постепенно, все проявляют симптомы. Но с Коро все совсем не так. Внешне потребитель может оставаться здоровым… пока продолжает принимать наркотик. Симптомы не проявляются до тех пор, пока человек не перестанет употреблять. Фактически, этот препарат с фатальным абстинентным синдромом. Таким образом, человек вынужден принимать наркотик, чтобы выжить. Приход доставляет сильное блаженство, а детокс, в буквальном смысле, фатален, чтобы бросить. Фрэнки вздохнул и потер лицо руками. Ситуация, положение в целом, просто нереальное. Он никогда бы не подумал, что Зоро когда-либо окажется в подобной ситуации. Жизнь с Робин приносила свои плоды: Фрэнки был больше знаком с наркоманией и наркопреступностью, чем обычный человек. Он встречал бывших наркоманов и даже нанял некоторых людей, прошедших курс реабилитации — кого-то из них он считал своими друзьями, — но независимо от того, что со временем Фрэнки узнал их лучше, он никогда не мог представить, что творилось в их голове в тот момент, когда они решили принять наркотики. Как человек шел на такое? Как кто-то мог охотно разрушить свою жизнь? Даже в самое поганое время Фрэнки никогда не чувствовал искушения. И он не считал, что у него была железная воля: конечно, им были совершены несколько ошибок, о которых он сожалел. Тем не менее Фрэнки считал, что Зоро обладал железной волей. Но не мог понять, как он поддался этому искушению, как… Что… Зачем он сделал нечто подобное? Именно это волновало Фрэнки больше всего: не тот факт, что Зоро в данный момент лежал на больничной койке, окровавленный и зависимый, а то, что Фрэнки нихуя не знал. Он считал себя другом Зоро, практически семьей. Фрэнки доверил бы ему свою жизнь — черт возьми, он бы доверил ему жизнь Робин, — и всегда считал, что Зоро чувствовал то же самое. Но теперь разве у него было моральное право называть себя другом Зоро? Как он мог говорить, что беспокоится о Зоро, если он никогда не обращал достаточно внимания, чтобы заметить, что с ним происходило? Разве он сможет снова назвать его своим братом, если он ни разу не поинтересовался, почему Зоро переехал из штата? Он знал, если бы Фрэнки оказался на его месте, Зоро пришел бы к нему. Нами и Санджи часто подвергали сомнению его интеллект, но все прекрасно осознавали тот факт, что Зоро замечал больше, чем показывал. В этом он был похож на Робин. Он просто обрабатывал информацию немного по-другому. Робин впитывала информацию, анализировала, а после сохраняла ее в чертогах разума, в то время как Зоро просто классифицировал информацию на важную и неважную. Важную информацию он хранил в голове, а остальное быстро забывал. — Фрэнки, хватит об этом думать. Он посмотрел на Робин, сжал губы. — Ты о чем? — Самобичевание ничего не изменит, — сказала Робин. — Если ты хочешь кого-то обвинить, то вини меня. Фрэнки нахмурился. — Но ты не… — Пойдем. Мы опоздаем. Фрэнки уставился на нее, но Робин просто поднялась и поставила пустую кружку в раковину. Больше она ничего не сказала, и было бесполезно даже пытаться вытянуть из нее что-либо. — Ты идешь? — спросила Робин, и Фрэнки кивнул. Естественно. Однажды Фрэнки уже подвел Зоро, но этого больше не повторится. Он будет рядом со своим другом каждый день, начиная с сегодняшнего, пока тот не поправится. И даже после. Он будет рядом, когда Зоро захочется с кем-нибудь поговорить или расслабиться. Фрэнки просто, блядь, будет рядом с ним. Больше никогда он не позволит Зоро думать, что он одинок.

_________________________________________________________ Что я сделал не так? Я потерял друга Где-то в горечи этой жизни И я бы остался с тобой на ночь, Если бы знал, как сохранить жизнь. _________________________________________________________

Нами ненавидела больницы. Атмосферу, запах, еду и чертовы стены — все это она ненавидела. С тех пор, как умерла Бельмер, шагу в них не ступила и поклялась себе, что больше никогда туда не вернется. Она нарушила обещание, когда ехала в машине скорой помощи после аварии. А теперь нарушила его снова из-за Зоро. Нами хотела что-нибудь сказать. Хотела спросить: в порядке ли он? Нужна ли ему вода? Голоден ли он? Может быть, он хочет, чтобы ему взбили подушку? Независимо от того, что ему нужно, она сделает это. Безвозмездно. Но ее голос пропал. Она не знала, как Усопп это делал — говорил и говорил, делясь всеми малейшими подробностями своего дня, несмотря на то, что Зоро никогда не отвечал. Он не мог — не с трубкой в горле. Зоро просто лежал, здоровый глаз был открыт и неподвижен, а монотонное пиканье кардиометра было единственным звуком в комнате помимо голоса Усоппа. Взгляд Нами упал на контрольную панель в руке Зоро. За последний час он уже третий раз нажал на кнопку подачи морфина. Разве это не много? Чоппер сказал, что ему очень больно. Она перевела взгляд на плотные повязки на груди, но быстро отвела глаза. Она не могла заставить себя на них смотреть. Не могла заставить себя говорить. Зоро вновь нажал на кнопку, и Нами наблюдала за тем, как еще больше морфина поступило в его организм. Голос Усоппа дрогнул, но он продолжил смело рассказывать историю. Тот, по-видимому, был храбрее нее. Звук кардиомонитора участился, затем замедлился. Усопп продолжил говорить, и Нами закусила губу. Она хотела снова ударить по панели, хотела закричать на него, чтобы тот перестал быть сволочью, хотела ударить его по затылку… Нами просто хотела снова услышать его голос. Ей было все равно, если с губ Зоро сорвется издевательство или оскорбление. Она даже была не против, если ее снова назовут ведьмой, она хотела услышать хоть что-нибудь. Нами хотела, чтобы ее друг вернулся. Она хотела, чтобы Зоро вернулся. Пальцы Зоро дрогнули, и Нами вскочила со своего стула до того, как успела подумать. Она двигалась быстро; выхватила панель управления из его руки, и когда Зоро посмотрел на неё, сердце Нами чуть не остановилось. Радужки были светлее, чем она помнила, а взгляд — заторможенным. — Т-тебе хватит, — голос прозвучал мягче, чем она ожидала — он дрожал. Зоро перехватил ее кисть, и Нами посмотрела на него с ужасом: его хватка была слабой — невероятно слабой, — а рука — костлявой и холодной. Нами внезапно поняла, что могла разглядеть, как кожа натягивается на его ключицах. Лицо Зоро осунулось, тело исхудало. От него... словно осталась одна оболочка. — Нами, ему больно, — прошептал Усопп. — Чоппер сказал… — Он и так уже принял слишком много! — рявкнула она, и хватка на ее запястье стала сильнее. Нами посмотрела на Зоро, поджав губы. Что он?.. — Тебе больше нельзя, — твердо сказала она, и Зоро сузил глаз. — Нами… — Нет, Усопп, — повысила она голос. — Ты разве не видишь, что он делает? Мне плевать, насколько ему больно, я не собираюсь с ним сюсюкаться! От хватки на запястье стало почти больно, а взгляд Зоро потемнел. — Ты ведешь себя как мудак, идиот! — закричала на него Нами. — И я не буду потакать твоей зависимости! Больше морфина ты не примешь, и это не обсуждается! Ей было больно: на запястье точно останется синяк. Зоро же был взбешен. И от ярости в его взгляде она чувствовала себя счастливой. Это тот самый Зоро: упрямый и сварливый друг, которого она помнила. Тот, который ненавидел, когда ему указывали, что делать, и постоянно с ней конфликтовал. Это был не ее Зоро, но, по крайней мере, это лучше, чем пустая оболочка, с которой разговаривал Усопп. Нами вырвала руку из его ладони и убрала панель управления так далеко от Зоро, насколько это было возможно. — Я поговорю с Чоппером, чтобы он избавился от этого, — твердо сказала она, уставившись на Зоро. Вот так, злись. — И если ты дашь ему панель, Усопп, я буду выписывать тебе штраф в десять тысяч долларов каждый раз, как он нажмет на кнопку. — Что? Эй, это нечестно! Ей было плевать. Нами чувствовала на себе тяжелый взгляд Зоро, когда выходила из палаты, и не смогла сдержать улыбку. Пусть он ее ненавидит. Пусть презирает. Это не имело значения, потому что до тех пор, пока он чувствовал, до тех пор, пока в нем горела искра… Нами была готова на что угодно. Дежурные медсестры сообщили ей, что Чоппер был в своем кабинете, и несмотря на то, что была там всего пару раз, она запомнила дорогу. Нами не удивилась, увидев Робин и Фрэнки, которые о чем-то переговаривались с Чоппером, но их разговор оборвался, как только она вошла внутрь. Нами приподняла бровь, мгновенно почувствовав странную атмосферу. — Что происходит? — Нами! Разве ты не присматривала за Зоро? — улыбнулся Чоппер, проигнорировав ее вопрос. — Именно поэтому я здесь, — произнесла она, скрестив руки на груди. — Ты должен прекратить давать ему морфин. К ее удивлению, Чоппер согласно кивнул. — Я знаю. — Я сказала ему то же самое, — добавила Робин до того, как Нами что-либо успела ответить. — Как бы больно ему не было без морфина… Будет еще хуже, если он станет от него зависим. Чоппер вновь кивнул и потер затылок. — Раньше я не… Я не привык иметь дело с наркотической зависимостью, это не входит в мою область знаний, но мне было дано разрешение контролировать лечение Зоро во время его кратковременного пребывания здесь. Будет чрезвычайно сложно, не говоря уже о том, что больно. — Кратковременного пребывания? — переспросила Нами. — Что ты имеешь в виду? Я сказала тебе, что оплачу все медицинские счета, мне все равно, насколько продолжительным будет лечение. — Проблема не в этом, Нами, — мягко сказала Робин. — Не забывай о том, что Зоро находится под арестом. Как только самые худшие стадии абстинентного синдрома пройдут, его переведут в реабилитационный центр, находящийся под юрисдикцией федерального правительства. — Н-но, Робин! Это же Зоро… Ты не можешь позволить им!.. — Может, он и наш друг, Нами, но не забывай о том, что он также преступник. Зоро связан с одним из крупнейших наркотических синдикатов в мире, не говоря уже о том, что его осудили за убийство второй степени. — Что? Нет, это не могло быть правдой. Только не Зоро. Он не… он бы никогда! Это не правда. — Эм, Робин… Мне кажется, Нами об этом не знала, — сказал Фрэнки, и Робин удивленно моргнула. — Ох, я… Нами, это конфиденциальная информация. Тебе нельзя… — Ты что-нибудь с этим сделаешь, — перебила Нами, вперившись в нее взглядом. Робин смотрела на нее в ответ. — Нет, я обычный агент, у меня нет власти… — Это был не вопрос, — прошипела Нами. — Он наш друг! — закричала она. — Зоро! Ты не можешь просто так сложить руки, Робин! Разве тебе на него наплевать? Это же Зоро… Или ты забыла, что он для нас значит? Нами зло смахнула выступившие слезы. «Блядь» — рыкнула она про себя. Чего она не собиралась делать, так плакать. Вся эта ситуация так бесила. Нами чувствовала себя жутко бесполезной. Так не должно было быть. — Нами, прошу, успокойся, — прошептал Чоппер. — Робин делает все, что может. — Что ж, этого, блядь, недостаточно, — рявкнула Нами. — Или ты думаешь, что Зоро поступил бы так же? Думаешь, он бы не перевернул весь мир, чтобы тебе помочь? — Конечно, перевернул бы, — отрывисто сказала Робин. — Он же Зоро, он всегда… — ее голос стих, а взгляд стал задумчивым. Она смотрела в пустоту какое-то время, после чего прошептала: — У Зоро всегда был план. — Что это значит? — нахмурившись, спросил Фрэнки. — О чем ты говоришь? — согласилась Нами. — Зоро всегда сначала делает, а потом думает. Кажется, Робин вышла из своей глубокой задумчивости и широко улыбнулась. — А вот тут ты ошибаешься, Нами. Зоро всегда выпутывался, когда его припирали к углу. Робин схватила сумочку и достала оттуда тонкую папку, которую передала Чопперу. — Здесь полная информация о Коро — наркотике, который Зоро принимал больше всего. Подозреваю, что абстинентный синдром вступит в полную силу через три-четыре дня, раз вы больше не будете давать ему морфин. — О, спасибо. — Куда ты идешь? — рявкнула Нами, наблюдая за тем, как Робин надела куртку и повесила сумку на плечо. Робин ухмыльнулась. — Собираюсь мир переворачивать. Присматривай за Зоро вместо меня, хорошо? Нами следила за ней, пока та не скрылась за дверью, а после ухмыльнулась. — Могла и не просить.

_________________________________________________________ Как только он начинает повышать голос, Ты сразу замолкаешь и предоставляешь ему выбор: Идти вперед, пока не собьешься с пути Или расстаться с теми людьми, за которыми следовал всю жизнь. Он сделает шаг только в одну сторону: Он все признает Или просто скажет, что вы не пара И ты начнешь думать, какого черта ты вообще все это затеял. _________________________________________________________